Читаем Монология онлайн бесплатно
Ромка стоял на остановке, сокрушенно разглядывая обрывок шнурка. Слишком торопился и поэтому, затягивая на промокших ботинках узел, чересчур сильно потянул, и упругая змейка вдруг ослабла, оборванный шнурок остался в пальцах. Вокруг темного замшевого носка по промерзлому асфальту расходились узоры утренней изморози.
Весенние лужи, рифленые ледяной крошкой, сегодня отражают только серые бока домов и пустое блеклое небо с латунной копейкой затерявшегося солнца. Прохожие суетливо семенили мимо Ромки, склонившегося над своей бедой. В таком виде разве можно будет показываться на собеседовании?..
Домой бежать уже бесполезно, торопливые стрелки часов издевательски ползут над точечными делениями циферблата. Теперь даже надо поторапливаться, потому что автобус уже ушел, пока Ромка мучался с развязавшимся шнурком, а второй будет только минут через семь-восемь. А ведь три дня не мог усидеть на месте, сам торопил момент, когда можно будет с облегчением вздохнуть о пройденном собеседовании, а сейчас в пальцах дрожь, внутри бродит неприятное чувство, вся уверенность улетучилась в считанные секунды.
Ромка отряхнул руки от грязи и талых капелек, задумался и на автомате затолкал обрывок шнурка в карман куртки, поправил кейс. Когда потирал ладони, лишний раз увидел как блеснул на свету циферблат, в очередной раз ускоривший сердце приступом тупого страха. Чертовы стрелки. Ромка мстительно подумал, что эти сестрички-обманщицы хоть и любят мучать людей, но зато их скучный удел — рутинно и несконачаемо ходить по кругу. Вот пусть и ходят, а Ромке это совсем не грозит, у него ведь совсем другой уклад в жизни (Ведь другой?), через двадцать минут он поднимется в нужный кабинет, откроет дверь и постарается продемонстрировать менеджеру улыбку уверенного в себе человека, а когда его примут на эту злополучную работу, то всё изменится и не будет больше никаких кругов (Ведь не будет?).
Приободренный такими рассуждениями, Ромка щелкнул замком кейса и взглянул на всякий случай на приготовленное резюме, заключенное в аккуратные пластиковые корочки: на месте.
Автобус причалил к остановке как старая баржа, слегка завалившись на бок. Двери скрипнули, демонстрируя облезлые сиденья.
Через пятнадцать минут Ромка соскочил уже в другом районе. Бросил беглый взгляд на часы, взвизгнул почти вслух и поспешил на другую сторону улицы. Но нескончаемый поток машин лился со стороны проспекта в сторону кольца. Ромка стоял, нервно барабаня пальцами по гладкому кожаному боку кейса. Прошла целая минута, или может быть три. Машины не прекращали поток, такое ощущение, что асфальт в этой части улицы никогда больше не увидеть, — одни капоты, лобовые стекла и автобусы.
Ромка уже держал наготове мысль вынуть со дна кейса сотовый телефон, набрать номер фирмы, где назначена встреча, попросить извинения за задержку, пообещать появиться в ближайшие десять минут. Это конечно же грозило, во-первых, привлечением к себе внимания совсем ненужного ракурса, во-вторых, имело какой-то нагловатый оттенок. Ромка нервничая вертел эту мысль, сжимая ручку кейса.
И вот наконец просвет. Ромка юркнул на дорогу сразу после вильнувшей вокруг мотоциклиста девятки, пробежал через разделительную полосу, даже не оглянулся на раздражительный автомобильный сигнал маршрутки, адресованный явно ему. Чуть не на цыпочках миновал вытянутую лужу, от грязи кажущуюся шоколадной. Шагнул на бордюр противоположной стороны улицы и с облегчением выдохнул, но потом спохватившись, быстрыми шагами направился в сторону нужного переулка, как вдруг…
Как вдруг что-то чиркнуло по затылку, провело обжигающим холодом по щеке. Несколько струй холодной воды, перемешанной с грязью обдали спину. Одновременно с тем, как Ромка услышал булькающий звук разбивающихся о лед грязевых капель, он, рефлекторно наклонился и, увидел сеть темных точек стремительно покрывающих кейс. Ромка растерянно увидел, что уже вторая машина на скорости разрезает глазуревую поверхность лужи, ставшей роковой.
Второй фонтан грязи взметнулся и уже не настиг отпрыгнувшего Ромку, захваченного досадой и давящего вспышку гнева, рвущуюся изнутри гадкими словами.
Уже неторопливыми шагами он прихрамывая прошел к парапету с чугунной решеткой, аккуратно поставил кейс на гранит декоративной плитки и с шумом выдыхая воздух сквозь зубы оглядел себя. Без-на-дежно. Брюки с малярным изяществом теперь напоминают шкуру леопарда, все в грязи, намокшая ткань липнет к ногам, рукава куртки набухли мутными каплями лужевой воды.
Так же медленно и почти демонстративно Ромка очищался. Битых пятнадцать минут. Про время пришлось забыть, — собеседование срезано. Хотя в этом плане Ромка в первые минуты почувствовал даже некоторое облегчение, но потом свет померк, краски исчезли и навалилось чувство полной собственной несостоятельности, потери последней точки света, к которой стремился последнее время. Теперь придется искать новое место, та фирма — слишком серьезная, это уже непорядочно, во-первых, приходить в таком виде в глянцевые офисные коридоры, а, во-вторых, капитально опоздавшим. Что же, он скажет жалобным голосом «ну пожалуйста!», с заискивающей надеждой разглядывая через стекла очков хмурые глаза строгого офис-менеджера?
Некоторое время Ромка простоял закрыв глаза, ворочающийся до этого страх трансформировался в ненависть к себе, такому жалкому неудачнику, провалившему ответственное мероприятие, важное для собственной карьеры.
Вычищенная дома обувь теперь покрыта разводами подсохшей грязи, а оборванный шнурок ехидной кисточкой выглядывает инфантильным торчком, как вихор первоклассника.
Стоя на одной ноге Ромка потянулся к шнурку, с ненавистью дернул, но только затянул крепче и чуть не упал. Потом всё же медленно расшнуровал, вытянул всю змейку наружу и швырнул шнурок в снег, тот извиваясь мокрой соплей упал на грязную проталину. Ромка взглянул на ботинки, показалось, что стало ещё хуже, потому что теперь на одном раскрытые безшнурковые створки разошлись в стороны, у окружающих теперь могло сложиться впечатление, что он в разных ботинках. Поэтому Ромка тоже терпеливо освободил второй ботинок от шнурка и аккуратно приспустил заляпанные грязью штанины на замшу ботинок.
Он растерянно посмотрел по сторонам, а потом всё же пошел в сторону того самого переулка, куда ещё недавно так торопился. Но только уже не в офис. Через два дома живет друг, к которому Ромка и планировал зайти после собеседования, даже предупредил загодя о визите, но раз всё сорвано с планами, придется заявиться к другу раньше положенного.
Дела не заладились, неприятности и неудачи уже стали преследовать Ромку. Он уже стал мучаться размышлениями на эту тему, потому что пройдя некоторое время от места трагедии с лужей и грязью почувствовал, что-то не так в его походке, противной тревожной пустоте в руках. Дошло!
Он развернулся и кинулся бегом обратно, скорее к тому месту рядом с парапетом и решеткой. Кейс стоял на месте. Прохожих здесь мало, никто не успел прихватить.
Ромка раздраженно схватился за ручку кейса и отвесил себе пару словесных оплеух. Во второй раз уходя с места «аварии» Ромка услышал ещё раз хлест грязи по той самой обочине дороги и криво ухмыльнувшись, поспешил скорее сменить пейзаж злосчастной улицы.
Около дома друга разлилась ещё одна лужа, в которой миниатюрными айсбергами замерли куски льда. Ромка обходил её несколько минут, но терпение кончилось, и он наплевав уже на все шагнул в дрожащую лужевую гладь, вздрогнул от неожиданного мокрого ощущения в расшнурованных ботинках, а потом перепрыгнул на сухое место и ежась от гадостливого хлюпанья, поспешил к дверям подъезда, ещё не зная, что тот заперт, а попал он как раз в такое время начала дня, когда выходящих и входящих жильцов меньше всего.
Тут же подоспело решение, Ромка посиневшими от холода пальцами расстегнул кейс, отыскал под ставшим ненужным резюме брусочек мобильного телефона, выбрал из списка телефон Женьки и закинув голову рассматривал балконы десятиэтажки, ждал соединения.
Но нет, — занято. Ромка перенабрал телефон ещё два раза, короткие гудки стали уже выводить из себя своей обреченностью. Он переключил мобильный на процедуру автодозвона по указанному номеру Женьки и стал мучительно ждать.
Пятнадцать минут Ромка провел в унынии. Все пятнадцать минут телефон набирал номер Женьки, но тут же сбрасывал соединение по причине всё таких же коротких гудков. Ромка сначала разглядывал надписи на кирпичной стене рядом с дверью, потом равнодушно перечитал несколько раз обрывки скудных объявлений о съеме и купле квартир. А потом где-то за дверью в глубине гулкой лестничной площадки что-то звякнуло, невидимые шпильки процокали по площадке первого этажа и юркнув в дверь после какой-то бледной дамы, Ромка направился к лифту, не успевшему закрыть свои автоматические створки, ткнул в нужный квадрат пальцем, гудящий лифт понес Ромку подальше от этой бренной земли, полной расстройств.
Вскоре после звонка Женька открыл дверь, взъерошенный и улыбающийся.
— Привет. — буркнул Ромка.
Женька распахнул дверь пошире и великодушным жестом поторопил его переступить порог.
— Там внизу дверь закрыта, я тебе названивал с сотового, а у тебя всё занято. — устало пожаловался Ромка, ставя кейс в угол.
— А я, — откликнулся Женька уже из глубины квартиры. — В интернете уже второй час сижу, книги выкачиваю. — Он на секунду показался из двери, бросил беглый взгляд на раздевающегося Ромку. — Такую подборку нашел! Уже штук двадцать скачал, все громоздкие, как на подбор, а у меня скорость маленькая…
Ромка засунув руки в карманы прошёл на голос и уселся в кресло, на которое кивнул Женька.
— Книги по астралике. — восхищенно сказал Женька, не отрываясь от монитора. — Сумасшедше здорово!
— По чему? — прогундосил Ромка, поджимая под кресло пятки с мокрыми носками.
— По астралике. — не оборачиваясь пустился в объяснения Женька. — Астральный план. Эзотерика такая, что с дубу рухнуть! Философия, практика, все дела… Сейчас, ещё чуть-чуть и закончу.
Только сейчас Ромка почувствовал себя спокойно, когда в теплой квартире сел в удобное кресло и расслабился, потому что можно замереть и сидеть спокойно и никакие неприятности не захватят в свой плен, пока так сидишь.
На Женькином столе по бокам от монитора россыпью лежали толстенные книги, тонкие брошюры, фотографии, неровная стопка дисков, валялись несколько карандашей и листы черновой писчей бумаги с какими-то неровными чертежами, монограммами и прочей разнотемной ерундой, которой Женька с увлечением занимался, а Ромка не совсем понимал. И не очень то хотелось вникать.
— Блин, мне неудобно немного, — всё же решился Ромка. — Только я хотел у тебя спросить о возможности высушить обувь и носки.
— А что с тобой такое? — тут же обернулся Женька и опустил взгляд на Ромкины носки. — Матерь божия, ужас какой, промокший весь, правда же…
— Да столько всего наслучалось, Женьк, что и… и не сказать одним словом. — Ромка почувствовал себя совсем обиженным и беззащитным и от жалости к себе ощутил комок в горле.
— Всё заканчиваю, сейчас пойдем сушиться. Женька отвернулся к монитору, прошелся курсором по последним графам какого-то списка.
Ромка грустно рассматривал маленькие светлые буквы на черном фоне открытой веб-страницы. Женька вскочил со стула.
— Пошли, Ромка, поторопимся, а то заболеешь, схватишь пневмонию, все дела…
Он отвел Ромку в ванную, вручил теплые тапочки, а сам побежал ставить чайник.
Ромка стянул казалось намертво прилипшие к ногам носки, влез в Женькины тапочки, потом подвернул штанины брюк, включил воду и долго полоскал носки под струей горячей воды, сам наслаждаясь теплом.
После попадания под фонтан брызг, грязь проникла даже на рукава светлой рубашки. Даже циферблат наручных часов был покрыт заметной пленкой грязи. Ромка снял их и влажными пальцами оттирал налет. Занимаясь нехитрой процедурой очищения Ромка убедился, что самое верное средство от хандры, — это занять себя какими-нибудь простыми делами, а лучше всего такой вот ликвидацией последствий беды, это по-крайней мере дорога, ведущая по направлению к, пусть и маленькой, победе над проблемой. Он тщательно отжал и повесил носки на батарею. Как мятые спаниэлевые уши свесились они с крашенного металла. Ботинки Ромка разместил под другой батареей, за Женькиным компьютерным столом.
Через несколько минут Ромка уже сидел в небольшой кухне, открывал по указанию Женьки банку растворимого кофе, а сам хозяин суетился с горячим чайником.
— Ох! — подпрыгнул Женька, с металлическим лязгом брякнул чайник на конфорку и хохотнул. — Интернет забыл отключить, зараза!
Он убежал в комнату, так громко чертыхнулся и щелкнул клавишами, что даже Ромка услышал на далекой кухне.
— Ух! — сияющий вернулся Женька обратно. — За ночь сегодня только часа два-три спал, сейчас голова кругом идет.
Только Ромка засыпал белое дно чашки кофейными гранулами, а Женька снова взялся за чайник, как из глубины квартиры раздалась переливчатая трель телефонного зуммера.
— Черт, — Женька снова брякнул чайник обратно на конфорку. — Это маманя звонит, наверное замучалась дозваниваться, сейчас про интернет опять начнет грусть разводить…
Женька снова умчался в комнату. И тут же вернулся с осоловевшим видом. Трель телефона всё не прекращалась.
— Ромка, а это ты мне звонишь… — расширив глаза сообщил Женька.
— Как это я?
— Там на определителе твой номер. — Он развел руками. — Я его в телефонную книгу внес, так там сейчас на дисплейчике написано «РОМКА».
— Тьфу! — Вскочил с табуретки Ромка. — Это мой сотовый, я забыл отключить автодозвон, а он наконец дозвонился до тебя!
В прихожей он выудил стрекочущий также требовательно как и Женькин аппарат мобильник, отменил дозвон, и сразу успокоились оба телефона.
— Видишь, — болезненно усмехнулся Ромка, вернувшись в кухню. — Не у одного тебя сегодня голова плохо варит.
Женька к этому времени уже налил кипяток в чашки. Он заинтересованно обернулся.
— А у тебя что? Что-то не так, да?
— Да вообще, завал…
— А собеседование твоё как? — спросил Женька и ахнул. — Провалил что ли?
