Читаем Молчун [СИ] онлайн бесплатно

Мой старший брат Рик ― немного странный и всегда таким был, даже в детстве. Нет, он не псих, совсем наоборот ― слишком спокойный. Такой молчун, всегда всё в себе держит, ни с кем не ругается, просто уходит. То ли ему плевать на всех, то ли… я и не знаю, что. И это в нашей-то семейке, где каждый взрывается как вулкан при малейшем поводе. Да и без повода тоже.

Папа гоняет всех без разбора, стоит ему немного выпить, а бывает это частенько, особенно после того, как в прошлом году он потерял «хорошую» работу. Перебивается теперь случайными заработками. Мама тоже себя не сдерживает, и я её не виню: муж никудышный, дети ― оболтусы, с её слов, конечно. Во многом она права, но могла бы хоть орать потише, а то скоро точно оглохну.

Сёстры ― отдельная песня, даже говорить не хочется: чуть что не так, сразу то в слёзы, то в крик. Честное слово, хоть ходи целый день дома с затычками в ушах. Но, справедливости ради, признаю ― я тоже не подарок. Но с кулаками на всех подряд не бросаюсь, между прочим. Бабушка говорит, что это всё наши итальянские корни виноваты, мол, кровь горячая, эмоции через край. Корни, корни, в гробу я видел таких предков, все достали, сил нет!

И в таком аду ― Рик, прям, настоящий оазис спокойствия. Неудивительно, что меня всегда к нему тянуло. Когда дома обстановка сильно накалялась, он не ввязывался в разборки, а уходил в заброшенный сад, что рос за нашим домом. И я бежал следом за ним. Рик сидел на поваленном дереве, строгал ножиком корягу, но меня никогда не прогонял, просто игнорировал. Ну, я так думал.

Сначала я пытался с ним разговаривать, душу изливать или жаловаться. Рик молчал, и в тот момент казалось, что он и не слушал меня совсем. Но в конце моих «излияний» брат обычно просто кивал головой. Соглашался со мной? Не знаю. Дождаться от него слов было трудно. Хотя однажды он всё-таки мне сказал: «Забудь, ерунда всё это», ― и для меня его слова стали неожиданностью. Я даже растерялся, не зная, что ему ответить.

А он, казалось, ничего от меня и не ждал, продолжал резать ножиком старое дерево, и у него получались удивительные фигурки. На первый взгляд странные и совершенно непонятные. Я пытался спрашивать брата: «Что это?», но Рик только загадочно хмыкал и пожимал плечами. А потом отдавал их мне, и я подолгу рассматривал переплетённые между собой корни или изгибы шершавой коры.

Но стоило мне присмотреться к ним повнимательнее, и я обнаруживал у себя в руках необычных фантастических животных, иногда с большим количеством конечностей, хвостов и даже крыльев. Я прям с ума по ним сходил, у меня на полке собралась уже целая коллекция, а мне всё было мало. Когда Рик отдавал мне очередную поделку, я хватал её и просил: «Сделай ещё, это так круто!»

Мой брат был талантлив, это понятно. Он так отличался от всех нас: отлично учился, умело обходил конфликты в школе, был аккуратным и собранным. В общем, прямая противоположность мне и сёстрам. Да, и ещё Рик не врал как я, потому что мало говорил, мы так и звали его между собой ― «Молчун». Только за глаза, вот прямо в лицо его так назвать никто не решался: взгляд у Рика был особенный, в общем ― тяжёлый взгляд. Ему в глаза даже мама не смотрела.

Признаюсь, что в нашей семье к брату относились неоднозначно, потому что, наверное, не понимали его. Он даже внешне не был похож на меня или родителей. Светлокожий и сероглазый, высокий, с правильными чертами лица и хорошей фигурой, рядом с нами ― коренастыми, кареглазыми и смуглолицыми южанами, чей рост, на мой взгляд, мог бы быть и повыше, он казался человеком, пришедшим откуда-то с севера. И я имею в виду не север штата, а гораздо дальше.

Отец не скрывал своей холодности к старшему сыну. Если бы он сам ни принял его у мамы, родившей Рика прямо в нашем грузовичке по пути в больницу, то наверняка кричал бы, что ему подменили сына в роддоме. А так, когда напивался, просто обвинял маму в банальной измене, что приводило её в ярость и обычно заканчивалось битьём посуды и метанием тарелок прямо в его пьяную физиономию.

Мама по-своему любила старшего сына, но побаивалась его, и даже иногда шёпотом рассказывала, что при родах у неё было видение ― кто-то большой и страшный грозил ей пальцем с небес и даже обещал покарать, если мама не сбережёт Рика. Смех, да и только! И как в такую чепуху вообще можно верить? Он нормальный парень, просто ― молчун.

Сёстры злословили о Рике, а ведь он их никогда не обижал, а когда они были маленькими, терпеливо с ними нянчился. Ну, дуры, что с них взять. Линн, младшая из сестёр, не раз пыталась меня убедить, что Рик только притворяется хорошим, а на самом деле он ― «змеюка, которая однажды всех нас погубит». Знаю я, откуда ветер дул! Бабушкино влияние.

Наша бабушка считала себя потомком известной ведьмы и Рика откровенно не любила, с пеной у рта доказывала всем, что он ― не наш, мол, в нём сидит нечистый и вообще несла всякую ересь, даже повторять противно. И сёстрам это внушала. А ещё она говорила, что поделки Рика ― «от дьявола» и их надо сжечь. В страхе потерять дорогие мне вещи, я срочно упаковал и спрятал их в надёжном месте. Как же я тогда бесился, но переубедить бабушку так и не смог, меня же за моё упорство ещё и выпороли. Но я всё равно продолжаю считать Рика хорошим человеком.

Стоит ли удивляться, что при таком отношении в собственной семье брат постоянно молчал и при первой же возможности ушёл из дома. После окончания школы, а он был лучшим учеником, Рику была прямая дорога в колледж. Но денег на обучение у нас не было, а даже если бы и были, брат вряд ли попросил бы их у отца.

Кто знает, как Рик нашел работу помощника лесничего в заповедном реликтовом лесу. Это не так далеко от нас, всего-то пару часов на машине. Короче, уехал, впервые за всё время погладив меня по голове, я, прям, чуть не разревелся, но сдержался под ехидными взглядами сестёр.

За прошедшие с его отъезда три месяца брат так ни разу и не позвонил мне, что, понятное дело, очень расстраивало. Я сам не раз пытался ему дозвониться, но он словно специально не отвечал. Конечно, я обиделся, но в августе он вдруг мне приснился: стоял улыбающийся в лесу и махал мне рукой, как будто звал к себе. Я проснулся в холодном поту и сразу позвонил ему, как чувствовал, что он, наконец, ответит. На этот раз Рик не прятался и даже спросил: «Как дела?»

Я сначала растерялся, а потом выпалил: «Я завтра к тебе приеду на пару дней, а может на недельку, ладно?» И услышал в ответ: «Приезжай». И всё, он сразу отключился. Я так обрадовался, что заметался по дому, пытаясь собраться, но от волнения всё валилось у меня из рук. Линн с ехидной ухмылкой следила за мной, не забывая комментировать.

― Ух ты, неужели Молчун тебе позвонил? Надо же, и чего ты, болван, так обрадовался, не понимаю.

― Потому что не доросла ты ещё, чтобы такие вещи понимать, ― с умным видом ответил я.

― Ага, только на минутку ― я тебя на два года старше, забыл? ― сестра скрестила руки на груди.

― И что? От этого ты умнее, что ли?

―А то, что ты, дурак, доверяешь ему и можешь за это жизнью поплатиться. Не боишься, что Молчун заведёт тебя в лес и прирежет как барана?

― Совсем рехнулась? ― вспылил я, ― ужастиков пересмотрела, что ли? С какой стати брату меня убивать: я уверен ― он тоже скучает.

― О! Неужели он сам тебе сказал: «Я так соскучился по тебе, прилипала, приезжай скорее!» ― и она противно засмеялась.

Я взбесился, схватил со стола книгу и запустил в сестру, но она ловко увернулась и выбежала за дверь, крикнув напоследок.

― Я тебя предупредила: увидишь, как он нож берёт ― беги. Может и убежишь. Ах, прости! Я забыла, что бегаешь ты плохо, ― было слышно, как её каблучки застучали по лестнице.

Я сжал зубы, Линн намекала на то, что я слегка прихрамываю, после того, как в детстве упал с той самой лестницы, по которой она сейчас от меня убегала. Это было подло, говорить мне такое, разве я виноват в том, что кость срослась неправильно? Доктор сказал, что после операции я перестану хромать, когда-нибудь, наверное. Только когда она будет, эта операция. Впрочем, не хочу и не буду сейчас переживать из-за слов ненормальной сестрицы. Меня ждёт встреча с Риком, это куда важнее.

Мама не возражала против моей поездки к брату, который после ухода из дома регулярно присылал ей часть денег из своего небольшого заработка. Она была ему благодарна за помощь, ведь отца в очередной раз вышвырнули с работы за пьянство, и мы экономили на всём. А отцу я ничего не сказал ― вряд ли он заметит моё отсутствие. Тем более, что в последнее время мы редко видели его дома: он искал работу в соседнем городе. Во всяком случае, маме он говорил, что делает это.

Ночью я почти не спал, мне было и радостно, и неспокойно на душе. Только под утро задремал и увидел кошмар, в котором Рик со странно потемневшим лицом держал нож у моего горла. Я не пытался сопротивляться, только хрипел: «Что ты делаешь, Рик, зачем? Это же я, Джо, твой брат». «Моему господину нужна жертва, ты как раз подходишь», ― невозмутимо отвечал он, и я почувствовал, как холодное лезвие вспарывает кожу на моей шее…

С криком я открыл глаза. Лицо было мокрым от слёз и холодного пота. Сердце билось так отчаянно и громко, как никогда в жизни. Я тяжело дышал и никак не мог успокоиться. Потом вытер краем одеяла лицо и шею и на дрожащих ногах поплёлся в душ. Сон был реальным и страшным, и мне понадобилось время, чтобы окончательно успокоиться.

«Это Линн со своими глупостями во всём виновата, ― крутилось у меня в голове, ― я болван, раз слушал её, надо было сразу выгнать идиотку из комнаты, ничего бы тогда не случилось, спал бы спокойно». Завтрак, оставленный мамой на кухонном столе, не лез в горло, и я сел в автобус голодный и злой как собака. По дороге немного успокоился, но, когда подъехал к нужной мне остановке, волнение снова охватило меня. Лес был совсем близко.

Я вдруг подумал, что не знаю, где точно живёт Рик. Как я найду его, не бродить же мне по лесу в его поисках? Может, просто вернуться домой, позвонить брату, извиниться, сказать, что приеду в другое время? Я почти уговорил себя, но тут взгляд упал на знакомую фигуру, этот был Рик. Он ждал меня и, увидев, как я выхожу, махнул мне рукой и даже улыбнулся уголками губ. Я сразу отбросил все сомнения и бросился ему навстречу.

― Привет, Рик! Как же я соскучился по тебе, а ты почему мне не звонил? Так ждал, обидно же, ― протарахтел я на одном дыхании, вглядываясь в его лицо. Вместо ответа Рик снял рюкзак с моего плеча, взял меня за руку как маленького и повёл в сторону коттеджей, стоявших недалеко от леса. Мне стало неловко, и брат, почувствовав это, отпустил мою руку. Он посмотрел на меня и снова улыбнулся, кивнув на крайний коттедж: «Здесь я живу, пошли. Тебе понравится».

И он не ошибся. В доме было уютно и чисто, спокойно и, главное, тихо: никаких тебе криков и ругани. Простая обстановка, минимум мебели, компьютер на рабочем столе, книги и несколько небольших поделок на полке. Я сразу подошёл и стал крутить их в руках, рассматривая со всех сторон, только потом, спохватившись, спросил: «Можно?»

― Конечно, я сделал их для тебя, ты же собираешь, да?

― Угу, какие необычные! Они мне так нравятся, Рик, отдашь их, когда я поеду назад?

― Разумеется, пойдём, покажу тебе твою комнату, а потом пообедаем. Я сам приготовил, старался к твоему приезду.

― Здорово, Рик, а то я такой голодный, с утра психовал, не смог даже есть.

Пока брат показывал мне соседнюю комнату, я вдруг вспомнил, почему я утром так разволновался. И ещё понял, что мы разговариваем с братом. Именно мы, а не так, как обычно ― я говорю, а он молча слушает. Что же с ним случилось, почему Молчун вдруг изменился? Он ответил на мой вопрос, словно знал, о чём думаю.

― Здесь так спокойно, понимаешь? Наконец-то чувствую себя хорошо и могу расслабиться.

Я кивнул. Ещё бы не понимал, ведь он всю жизнь прожил во враждебной обстановке, никто его по-настоящему не любил. «А я? Как на самом деле я отношусь к Рику, он правда так мне дорог, что безоговорочно могу ему доверять?» ― от таких мыслей я снова разволновался и закусил губу.

― Что с тобой, Джо? Почему ты так переживаешь, неужели что-то случилось с мамой или сёстрами? ― в его голос звучала неподдельная тревога.

Пока я отрицательно мотал головой, в моей голове продолжали крутиться ужасные вопросы: «Как он узнал, на каком автобусе я приеду? Откуда вдруг такая забота о ненавидящей его семье, раньше ему же было плевать на всех. Неужели он, правда, искренен? И вообще, как человек мог так резко измениться всего лишь за три месяца; боже, а вдруг всё это лишь лицемерное притворство, и они были правы насчет брата? Вдруг он задумал что-то ужасное? Нет, не верю, не верю!»

Рик посадил меня на кровать и сел напротив, лицо его стало привычно грустным.

― Джо, я понимаю твои сомнения. Да не смотри так, я не читаю твои мысли. Чтобы понять о чём ты думаешь, достаточно просто внимательно на тебя посмотреть. Пожалуйста, успокойся. Здесь останавливаются всего два автобуса: один ― днём, второй поздно вечером. Я пришел днём, а если бы ты не приехал, вернулся бы на остановку вечером. А что касается моего отношения к семье, то ты сам всё видел. Там, кроме тебя, я никому не был нужен, но всё равно они ― единственная моя родня. Я беспокоюсь о них. Это чистая правда. Но если ты мне не веришь, возвращайся домой. Посажу тебя на вечерний автобус. Вот так.

Он тяжело вздохнул и замолчал. В его молчании я почувствовал огромное разочарование. Мне стало так невыносимо стыдно, и я вскочил.

― Рик! Прости меня, дурака, я верю тебе, не сомневайся, а иначе просто не приехал бы сюда. И давай, наконец, обедать, так проголодался, съем всё, что на стол поставишь.

Он улыбнулся.

― Отлично, пошли за стол, увидишь, чему я здесь за три месяца научился. Может шеф-поваром мне и не стать, но уж брата смогу накормить до отвала.

― Посмотрим, посмотрим, ― засмеялся я, и на душе у меня стало легко, тревоги если и не исчезли окончательно, то, во всяком случае, спрятались где-то очень далеко.

За обедом мы с братом много разговаривали и строили планы, как проведём неделю вместе, не забывая, конечно, о еде, которая показалась мне божественной ― давно так не объедался. Рик улыбался и даже шутил, это было просто невероятно. Если бы мне ещё совсем недавно сказали, что Молчун умеет шутить ― ни за что бы не поверил. Но у брата оказалось отличное чувство юмора, и к вечеру у меня заболел живот не только от обжорства, но и от смеха.