Читаем Моя коза, рогатая онлайн бесплатно

Автор: Юлия Стоун

Вера

Открываю электронную почту, и моё сердце замирает.

На экране, прямо под рекламой банковских карт и уведомлением о рассылке магазина одежды и каким-то мигающим баннером, содержание на котором я даже не могу уловить, висит то самое письмо. От лучшего финансового университета столицы. Непрочитанное.

Я несколько секунд просто смотрю на строку отправителя, будто на сверхестественное чудо, боясь нажать.

А вдруг отказ?

Это было то, ради чего я из кожи вон лезла последние два года. Занималась ночами, проходила все профильные онлайн-курсы, отказывала себе в отдыхе, в прогулках, даже в обычных вечеринках с подругами.

Невольно бросаю взгляд на письменный стол. Стопками лежат книги, конспекты. Листы исписаны мелким почерком, блокноты, в которых решенные задачки по математике, рефераты по географии.

Во время школы я зубрила до головной боли, до тошноты, пока слова не переставали иметь смысл, пока непонятные формулы не превращались в поток цифр и решений. Я участвовала во всех возможных Олимпиадах, чтобы заработать дополнительные баллы, чтобы меня заметили, а не потому что я очень умная.

Когда отец ушёл, забрав всё, что можно было унести, я пообещала себе из кожи вон вылезти, но больше ни от кого не зависеть. Ни от его денег, ни от его решений, ни от его расположения.

Он изменил маме, и она подала на развод. Для него это было просто мимолетное увлечение молоденькой девушкой, а для мамы это было ужасное предательство. Отец думал, что она примет ситуацию и закроет глаза, но мама пошла на эскалацию конфликта. В итоге мы провели целый год в судебных тяжбах. Это стоило безумного количества маминых нервов и бессонных ночей, денег на адвокатов. Но всё закончилось разводом.

В детстве я считала, что любила обоих родителей одинаково. Но взглянув на него подростом в этой ситуации, поняла, что он недостоин любви.

Он не оставил маме ни копейки, забрал всё, что у нас было, кроме того, что не смог отобрать. У нас осталась мамина квартира, доставшаяся в наследство от бабушки, и небольшой банковский счет. Отец спросил меня хочу ли я продолжить «нормальную» жизнь рядом с ним или остаться, как он выразился «у разбитого корыта», с мамой? Даже не думала. Ответ был очевиден.

Естественно ему пришлось платить алименты на моё содержание, его статус не позволял избежать этой участи. И эти деньги нам действительно иногда помогали. Но чаще всего мы ими просто не пользовались. Жили скромно, но достойно.

Я горжусь своей мамой, в тот тяжелый период она не сломалась. Её первые недели без сна казались бесконечными, но однажды утром она просто встала, надела своё шерстяное пальто и пошла устраиваться на работу по рекомендации старой подруги.

До этого дня она была домохозяйкой, жила ради семьи. А потом стала другим человеком, настоящим бойцом. Нашла место в бухгалтерии частной фирмы, училась по вечерам, возвращалась поздно, и всегда пахла кофе.

Мне кажется, именно тогда мама научила меня не бояться начинать с нуля. Бороться за себя.

Брат уехал за год до развода, поступил в университет во Франции. Я даже немного завидую, потому что ему повезло больше, он этого всего трэша своими глазами не видел, боль прошла мимо.

А я была с мамой.

Нам пришлось полностью изменить свою жизнь за последние два года. И я не могу сказать, что жизнь стала хуже. Наоборот, я научилась добиваться своих целей сама. Научилась не ждать благоприятных условий, а создавать их и, главное, я отучилась полагаться на папины связи и деньги.

Теперь передо мной – это письмо.

Нажимаю.

Экран вспыхивает белым, буквы складываются в строки, и всё вокруг будто замирает.

Первая строчка, почти сухая: «Поздравляем, вы зачислены на первый курс очной формы обучения, направление «Аудит», бюджетная основа.»

Я перечитываю её несколько раз, не веря.

Каждая буква, как ступень вверх, как шаг в новую жизнь.

В груди разрываются маленькими петардами смесь облегчения, страха и восторга. Хочется бегать по квартире и кричать «Ура!».

Я сжимаю кулаки, потом ладони, потом лицо, будто хочу удержать этот момент внутри себя.

Радость. Искренняя радость от собственных достижений.

И я всё же не выдерживаю и срываюсь на громкое «Ура-а-а!».

Как же кайфово!

Отныне всё пойдет только в гору. Я абсолютно уверена, что сложные времена позади и наконец-то и на нашей улице зазвучал праздник.

Уж если судьба дала мне шанс, я больше не позволю никому его отнять.

***

От автора: дорогие мои, спасибо, что заглянули) добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять историю Веры на просторах Интернета) спасибо!

Вера

Конец августа пахнет грустью и расставанием, потому что вскоре у меня начнется совершенно другая жизнь. Вдали от мамы. Вдали от города, который до сих пор казался единственным возможным, родным.

Тягучее напряжение поселилось в нашем доме уже пару недель назад. Оно прячется в паузах между словами, наставлениях мамы и списках вещей, которые нужно взять с собой. Иногда мне кажется, что даже Рудольф всё понимает. Он стал внимательнее, будто старается запомнить каждое движение, каждый взгляд.

Я устало стою у раскрытого чемодана и машинально раскладываю вещи по кучкам. Одежда, гаджеты, документы. Руки движутся сами, а мысли где-то далеко. Рудольф лежит рядом на полу, вытянув лапы, и время от времени провожает взглядом.

Он с нами всего пять лет. И всё же, как будто всегда. Мама нашла его крошечным щенком у продуктового магазина в центре. В тот вечер шёл сильный дождь, и он, грязный, промокший, дрожащий, жался под узким козырьком, будто пытался спастись от всего мира. Мама не смогла пройти мимо. Она говорила, что просто хотела помочь, впоследствии найти ему дом. Но в какой-то момент стало ясно, что дом он уже нашёл.

Тогда мы жили всей семьей в огромной загородном доме, и у Рудольфа была своя будка во дворе, почти дворец по собачьим меркам. Он быстро вырос, окреп, стал настоящим охранником. В нём явно есть кровь овчарки, это видно по его осанке, по взгляду, и по тому, как он слушает и понимает.

Когда родители разводились, они спорили о многом. Но из-за Рудольфа особенно. До сих пор не знаю, зачем он был нужен отцу. Может, из упрямства. Может, чтобы задеть маму. Но он не хотел уступать.

В итоге Рудольф остался с нами, мама спрятала его у подруги на даче, а когда развод был оформлен, отец перестал интересоваться собакой. Впрочем, как и своей дочкой.

Потом мы переехали в маленькую квартиру. И Рудольф, как и мы, просто принял это. Без протеста, без обиды. Иногда мне казалось, что он понимает больше, чем мы сами, и живёт так, будто у него нет выбора. Только вперед, вместе с нами. Но, кажется, перемены в его жизни на этом не закончились. Потому что теперь уезжаю я…

Мама входит в комнату, вытирая руки о кухонное полотенце.

— Всё берёшь? – спрашивает, и уголки её губ приподнимаются, но в глазах тревога. Такая тихая, глубокая, будто впереди на нас мчится торнадо.

— Почти, – отвечаю спокойно. – Думаю, нужен ли этот свитер.

Я провожу ладонью по мягкой ткани. Такой знакомый, тёплый, домашний… почти как объятие.

— Возьми, – мама кивает. – В моём чемодане полно места.

Мне хочется сказать что-то весёлое, чтобы разрядить воздух, но вместо этого я просто смотрю на неё. Мы с ней всегда были одной командой, как две половины одного мира. Когда одна падает, другая подставляет плечо, не спрашивая «как» и «почему».

***

Через день мы прилетели в столицу.

Москва встретила нас жарким пыльным воздухом, гулом машин и ощущением, будто всё возможно.

Раньше мы приезжали сюда всей семьёй. Отец планировал деловые встречи, а когда освобождался, мы вместе гуляли по бульварам, музеям и интересным выставкам. Тогда я цеплялась за его руку и мечтала, чтобы всё так и осталось.

Теперь всё иначе, и это мой новый старт. Моя жизнь без него, вдали от мамы.

Мы садимся в такси. Мама смотрит на дорогу из-под солнцезащитных очков, и, когда поворачивается ко мне, в отражении стекла я вижу себя. Немного растерянную, но уже не ребёнка.

— Вот и начинается твоя новая жизнь, – говорит она тихо, будто сама себе, когда машина несется по шоссе. – Взрослая.

Я улыбаюсь, хотя внутри одновременно и дрожь, и радость, и лёгкий страх. Но ведь страх – это тоже жизнь. Я чувствую, как сердце бьётся быстрее, и впервые за долгое время это не тревога, а ожидание.

Следующие дни проходят в суете и смехе. Мы ищем квартиру, ходим по московским дворам, спорим с риелторами, заглядываем в чужие окна, смеёмся над облупленными стенами и радуемся, как дети, когда находим ту самую, лучшую квартиру. С окном, выходящим в зелёный парк, и запахом свежего ремонта.

— Здесь уютно, – говорю маме, когда риелтор уходит ответить на звонок.

— Здесь тебе будет хорошо, – отвечает она. – Надо срочно бронировать, а то, вон смотри у него телефон не замолкает.

Мы впервые используем алименты от отца, чтобы оплатить квартиру на год вперёд. Я концентрируюсь на том, сто сейчас это просто жизненная необходимость, но в будущем, я обязательно найду работу, чтобы не использовать средства отца.

Я справлюсь.

***

Неделя, которая оставалась до начала занятий, пролетела со свистом. Я много гуляла, заходила в понравившиеся кафе и рестораны, узнавала как к ним попасть на работу.

В деканате мне сказали, что пары начинаются после двенадцати и длятся до вечера, так что утренние часы оставались свободными. Я искала подработку именно на это время, потому что сидеть без дела не собиралась ни секунды. Это Москва, город больших возможностей, и я просто обязана их использовать.

В одном ресторане мне понравилось буквально всё. Он был в центре, дорогой интерьер, приличные посетители, спокойный голос менеджера, и то, как там держались сотрудники, будто каждый из них был частью чего-то достойного. Но работа там была только по вечерам.

Мы поговорили с приятной женщиной-менеджером, и в итоге договорились, что я буду выходить по выходным, сначала на замену, а если все пойдет хорошо, то они оформят меня в штат.

К сожалению, ничего более достойного я пока не нашла. Может, и правда к лучшему. На первом курсе лучше не пытаться разорваться на сто частей. А вот выходные для работы – самое то.

Вера

Первый день учёбы выдался отвратительным. С утра лил проливной дождь, небо было серым и каким-то злым, а мой зонтик сломался прямо по дороге, словно решил, что он не собирается выдерживать этот день.

В университет я пришла вся мокрая, растрёпанная, с прилипшими к лицу волосами и ощущением, будто весь мир резко помрачнел.

Здание университета и раньше мне казалось пафосным, почти вызывающе красивым, но сегодня, на фоне отвратительной погоды, оно выглядело как неприступный замок. Высокие колонны, строгий фасад, стекло, блеск, охрана у входа и длинная платная парковка вдоль здания, забитая до отказа шикарными машинами. Не парковка, а прям выставка чужих возможностей.

На крыльце стояли группами студенты. Они смеялись, переговаривались, показывали друг другу что-то в телефонах, видимо это были картинки из летнего отпуска. Девушки с идеальными укладками, дорогими сумками и таким видом, будто дождь им вообще не помеха. Парни в безупречных пальто и с расслабленной столичной самоуверенностью.

И именно тогда, на крыльце, я впервые увидела Надю.

Она стояла чуть в стороне от компаний, в светлом тренче, с аккуратной, но очень дорогой небрежностью в облике и длинный шлейфом эксклюзивного аромата. Она что-то листала в телефоне, а когда я поднималась по ступенькам в сторону проходной, девушка отложила телефон в карман и двинулась за мной. Возле охраны я немного замешкалась, выискивая мокрыми пальцами в сумке свой электронный пропуск, и в этот момент Надя подошла ко мне.

— Ты тоже на первый курс? – спросила она, и в её голосе не было ни капли снобизма. Только любопытство.

Я кивнула.

— Да.

Её взгляд скользнул по мне, задержался на сломанном зонте, с которого продолжала капать вода, и уголки губ дрогнули в легкой улыбке.

— Неудачный старт у твоего зонта, – улыбнулась она уже во все тридцать два. – Я Надя.

— Скорее бесславный финиш, – буркнула я в ответ, невольно тоже улыбнувшись. – Вера.

И от этого смолл тока как-то сразу полегчало. Дождь всё ещё лил, как из тропического душа, но уже не так сильно раздражал. Может быть потому, что мы уже были в внутри и фокус внимания сместился на другие вещи.

По дороге в аудиторию выяснилось, что Надя учится со мной на одном потоке. Радость длилась ровно до того момента, пока мы не узнали, что нас раскидали по разным группам.

Первой нам поставили лекцию, где рассказывали обо всех организационных моментах. Надя пыталась меня затащить в конец аудитории, но я по привычке, села на первую парту.

На следующем семинаре при входе в аудиторию студентов встречала староста, Маша. Она раздавала бумажки с расписанием, именами преподавателей и телефонами кафедр. Маша, оказалась внучкой какого-то местного «легендарного» препода по экономике, который недавно ушёл на пенсию. Она села рядом со мной, и мы почти все перемены проговорили, пока остальные залипали в телефонах или болтались в буфете.

Маша объяснила, что чуть ли не треть из студентов учились раньше вместе в спец школе при университете, поэтому она видит много знакомых лиц. Надя тоже подтвердила, что училась в этой школе, и в этом момент я немного почувствовала себя «белой вороной».

К концу дня у меня уже были представления о том, кто из студентов тут «звезды» или дети богатых родителей, какие пары лучше не пропускать, и к кому даже на три минуты опаздывать нельзя. Надя пару раз присаживалась к нам с Машей, и быстро стало понятно, что обе девочки знают половину потока по именам. Я слушала, кивала и тихо им завидовала. Они здесь как дома, а я пока что просто пытаюсь не заблудиться между корпусами и найти нужный кабинет с первого раза. Но всё равно было приятно, что эти девочки достаточно легко приняли меня, по крайней мере пока.

И казалось бы, что эмоций на этот день уже было предостаточно, но перед последней парой появился он.

Я как раз пыталась понять, что написано в расписании на завтра, когда дверь открылась, вошёл парень. Высокий, симпатичный, уверенный, будто он приходит сюда не первый раз. На нём была обычная, казалось бы, одежда, джинсы, футболка, куртка, но по вещам сразу было видно, что дешёвым тут не пахнет.

— О, это Вадим Дымов, – спокойно бросила Маша, даже не задерживая на нем взгляда. А потом чуть повернулась ко мне: – Смотри, это наш местный мажор. Из параллельной группы, но на некоторые пары нас с ними вместе ставят.

Я машинально посмотрела в его сторону. Дымов в этот момент как раз оглядывал аудиторию, без любопытства, скорее оценивающе, будто проверял есть ли знакомые лица.

Взгляд лениво скользнул по рядам и вдруг зацепился за меня. Не на секунду или две, а подольше. Он смотрел и смотрел. И вроде бы ничего особенного, просто посмотрел какой-то парень, не улыбнулся, не кивнул. Но почему-то внутри всё неприятно дёрнулось. Я тут же уткнулась в тетрадь, делая вид, что срочно изучаю важнейшую запись в углу страницы.

— Кажется, ты ему приглянулась, – тихо хмыкнула Маша.

— С чего ты взяла? – я покосилась на неё из-под бровей.

— О, я знаю этого засранца с девятого класса, – фыркнула она. – Вадим «просто так» ни на кого не смотрит.