Читаем Моя чужая (СИ) онлайн бесплатно

Будите меня только если придут плохие новости;

а если хорошие — ни в коем случае.

Наполеон I

Я вышла из душного, за день осточертевшего, помещения травмпункта, и меня тотчас же накрыло обалденно свежим ароматом весны с горьковатой примесью набухших почек и льдистым запахом остатков снега, чёрными корочками лежавшего вдоль дороги. С минуту просто стояла, впитывая эти ощущения и в который раз обещая себе наслаждаться каждым днём весны, каждой минутой, каждым мигом. Я откинула капюшон куртки — пусть ветер вольно треплет мои волосы. Хотелось спрыгнуть со ступенек прямо в огромную лужу под ними, совсем как в детстве, и вприпрыжку бежать до трамвайной остановки. Жаль, что некому меня поддержать, да и вряд ли бы сотрудники и пациенты травмпункта, где я работала, поняли меня. Я уже представила, как они перешептываются, жалея меня, сваливая мое странно-буйное поведение на стресс и усталость, поэтому, разрешив себе помечтать, спустилась вниз по разбитым временем ступеням и, чеканя шаг, направилась к остановке.

Пока ехала в трамвае, задалась мыслью — отчего у меня такое бесшабашно-веселое настроение именно сегодня? Обычный день и поводов для радости абсолютно никаких. Даже наоборот: вся неделя без выходных и пациенты с переломами кистей рук и лучевых костей шли один за другим, словно по конвейеру. А домой, который и домом назвать было нельзя, хотелось идти ещё меньше. Там уже поджидала мама, беспрестанно пилившая меня с тех пор, как два месяца назад я ушла от мужа.

Уже подходя к подъезду, я поняла причину хорошего настроения — чувства горечи и разочарования из-за неудачного брака, наконец, отпустили, и я стала снова свободна и открыта для жизненных удовольствий. И, как ни странно, произошло это именно сегодня — я обязательно должна запомнить этот день — пятого марта.

Мама встретила меня укоризненным взглядом на мои забрызганные грязью ботильоны.

— Оль, в следующий раз разувайся за дверью. Хоть бы раз пол помыла.

— Прости, мам.

Я отвернулась, чтобы скрыть раздражение, иначе потом не отбиться от упреков. Сколько себя помню, никогда не слышала от матери ни похвалы, ни слова поддержки, они с Артёмом были два сапога пара, и уход от мужа мало чего изменил в моей жизни.

— Тебе, кстати, какая-то девица звонила.

— Какая девица? — переспросила на всякий случай, прекрасно понимая, что мама даже не удосужилась спросить имя звонившей. Какой смысл тогда сообщать мне? — Что она хотела?

— Откуда мне знать? — услышала, пока тщательно мыла руки. — Какая-то Полина.

Полина? Единственная Полина, которую я знала, работала в Склифе в отделении хирургии. Пока я там проходила практику в травме, мы успели подружиться. Несмотря на то, что она была замужем и у неё росла маленькая дочка, наши интересы странным образом совпали. Странно, если это и вправду звонила мне Полина — пути наши разошлись, и мы не виделись с ней больше года.

Наскоро поужинав тем, что отыскала в холодильнике, я, закрывшись в своей комнате, отыскала старую записную книжку. Поля ответила сразу, словно ожидала моего звонка.

— Привет, — голос, несмотря на нотки усталости, был радостным. — Сто лет не виделись. Как поживаешь? Не обзавелась детьми?

— Всё хорошо, Полин. Детей нет. Я подала на развод с мужем.

— Ой, прости, не знала.

— Ерунда, — в этот момент я поняла, что и впрямь это ерунда, стало дышать намного легче, свободнее.

— Слушай, ты прости, но я позвонила тебе по важному делу, — Полина немного замялась. — Мы разыскиваем мать одного из пациентов, а мой Майкл случайно ляпнул, что ты знаешь эту женщину. Вот я и решилась тебя побеспокоить.

— Господи, Полин, ну о чем речь, какое беспокойство! Только вряд ли я знаю родителей своих пациентов.

— Ее зовут Маруся Лаврова.

Я вдруг почувствовала, как весь воздух вышел из лёгких, стало нечем дышать. Кажется, Полина что-то ещё говорила, но я не слышала ее — так грохотало сердце.

— Оль, Оль, ты слышишь меня?

— Что с Никитой? — губы, казалось, онемели и едва шевелились.

Никогда не знаешь заранее, что встретишь кого-то очень важного. Не бывает никаких предупреждений. Ты просто поднимаешь глаза и вот она.

(How I met your mother) Тед Мосби

Оля

С Никитой и Артёмом мы дружили со школьной поры. Вполне возможно, мы не стали неразлучной троицей, если бы не стечение обстоятельств. Первый, с кем я познакомилась, был Никита. Все началось в один из жарких июльских деньков, в самый разгар школьных каникул, когда большая часть подруг разъехались по дачам и лагерям, и только немногие оставались в городе, слоняясь по запылённым улицам в поисках развлечений.

Наше с Риткой развлечение приносило огромную пользу и сеяло добро — по крайней мере, мы свято в это верили. Каждый день мы выходили с подругой на «работу» — гуляли в парке и, приметив какое-либо дерево со сломанной веточкой, накладывали шину. Почти все деревья в округе были излечены нами и с благодарностью размахивали нам вслед ветками и колыхавшимися по ветру бинтами.

Набитая медицинскими принадлежностями сумка заметно полегчала, и я вприпрыжку бежала к дому — было время ужина. Шнурки на кедах развязались и стелились позади, увеличивая вероятность моего падения. У меня не было времени, чтобы останавливаться и через каждые пять метров их затягивать. Позади семенил Дик — бездомный пес, которому мы с Риткой по очереди таскали сосиски и вареную колбасу. Мама постоянно удивлялась, не понимая, куда пропадает из холодильника еда. Дик явно хотел, чтобы я с ним поиграла, но я торопилась. Мама ужасно не любила, когда я опаздывала к ужину — ворчала, сердилась, чересчур громко звякала столовыми приборами, что закладывало уши. На мои объяснения ей было наплевать, и то, что мы вдвоем с Риткой выполняем важную санитарную работу, злило маму ещё больше.

Ещё издалека я увидела большой мебельный фургон, раскорячившийся у самого подъезда. Пройти было невозможно из-за грузчиков, которые беспрестанно вытаскивали из недр грузовика какие-то вещи и ящики. Попрыгав вокруг в неудачной попытке просочиться внутрь, я присела на лавку. По-любому опоздала. Я будто уже слышала перезвон вилок, кастрюль и мамин сердитый голос.

— А ты кто такая? — я подняла глаза и увидела женщину, склонившуюся ко мне и с интересом меня разглядывавшую.

— Девочка, кто же ещё?

Женщина рассмеялась звонким, как колокольчик, смехом.

— Ты здесь живёшь?

Я кивнула.

— Ну давай тогда знакомиться, соседка. Я Маруся. Вот, въезжаем в новую квартиру. — Теперь я с удивлением смотрела на эту тетеньку. Маруся. Мало того что имя необычное, но ни отчества, ни даже приставки «тётя» не добавлено. Она была немолодой, но все равно очень красивой. И глаза у неё ярко-зеленые, как у ведьм из книги «Калевалла». — А вон мой сын, может быть, подружитесь с ним. Да не может быть, а точно подружитесь. Никита! — позвала она. На ее зов никто не откликнулся. — Вот же, куда-то уже запропастился! — Она улыбалась, а я не могла не удивляться — моя мама давно бы уже в панике начала кричать и сердиться. — Погоди, я сейчас…

Я пожала плечами. Мне и так некуда было деваться — вход в подъезд наглухо завален предметами мебели.

Маруся подошла, ведя за собой мальчишку — долговязого и худощавого, одетого в брюки со стрелочками и жестко-накрахмаленную рубашку.

— Никит, знакомься, это наша соседка…

— Оля, — вставила я, поднимаясь со скамейки. Вынула руку из кармана и важно протянула Никите.

Он поднял на меня глаза, точь-в-точь такие же, как у его матери — ярко-зеленые. Помню, что в тот момент я позавидовала его длинным и темным ресницам. Как бы я хотела иметь такие же, но с моими светлыми волосами, увы, была лишена такой возможности.

Это уже потом я узнала, что новые жильцы стали нашими соседями по этажу. Маруся мне сразу понравилась, несмотря на то, что мама была настроена по отношению к ней настороженно, и это можно было понять — не каждая женщина будет на следующий день настойчиво трезвонить в дверь к малознакомым людям и предлагать только что испечённые пирожки.

Сквозь щелку в двери я наблюдала и слушала разговор Маруси с мамой. Она сначала не хотела даже пускать гостью на порог, но когда соседка ненароком упомянула, что может помочь подтянуть английский язык, вдруг стала более благодушной. Провела гостью в кухню, поставила чайник. А мне было интересно, к чему такие перемены. Училась я неплохо, и маме никогда не приходилось выслушивать гневные отповеди учителей. Я даже знала, кем хочу стать, когда вырасту, и пока ей этот выбор нравился.

Мама была строгой, но я понимала ее — я единственный ребёнок, и с моим отцом они давно разбежались. Работала она, как говорила, на износ, чтобы у меня было все необходимое и надо мной никто не насмехался.

К сожалению, это не помогало. У меня хоть и были добротные вещи и одежда, но не такие клевые, как у моих одноклассниц. Я старалась не показывать вида, что мне из-за этого обидно, чтобы лишний раз не расстраивать маму.

А она в последнее время почему-то всегда выглядела расстроенной и раздражённой.

— Оля! — услышала я ее голос с кухни. — Поди-ка сюда! — Мама взяла меня за плечи, едва я вошла, и слегка подтолкнула вперёд. — Вот она, моя девочка, — чмокнула меня в щеку. — А это тётя Маруся.

— Маруся. Просто Маруся, — женщина мило улыбнулась. — Она же моя соседка, а значит, мы подружимся. Ну какие ещё «тёти» у друзей?

Я смотрела в ее глаза и словно тонула. Такие зеленые и прозрачные, как вода в карьере на даче, в котором я тоже один раз чуть не утонула.

— Маруся сказала, что может с тобой заниматься. Она учительница. — Пфф, меня это абсолютно не обрадовало, и я уже повернулась, чтобы убежать, когда мама сказала: — Не забудь пригласить сегодня на прогулку Никиту, сына Маруси.

Ура! Вот это да! Значит, она разрешит мне пойти гулять! Да я хоть двадцать Никиток с собой позову!

Я уже было собиралась позвонить Ритке, сказать, чтобы собиралась на улицу, когда мама остановила меня:

— Надолго не уходи. Покажи Никите окрестности и поскорей возвращайся.

Ах, значит, подружка на сегодня отпадает.

— Иди, Лёль, собирайся. У тебя не так уж много времени.

Только раз, и то если повезёт, ты встречаешь человека,

который разделяет твою жизнь на две части, до встречи с ним и после.

(My Sassy Girl)

Никита

С момента выхода из зоны прилета я находился словно в каком-то тяжёлом тягучем сне. Помнил, что пока ехали в такси, я, перед тем как вырубиться, только и смог спросить маму еле ворочавшимся языком, почему здесь такие страшные дома?

Дома и правда были некрасивые — высотные, с серыми шрамами швов между плитами, кое-где с балконами разного цвета и висевшими на них флагами — одеждой. Ехали очень долго, в машине не было кондиционера, и даже я, привыкший к жаркому климату Ближнего Востока, покрылся бисеринками пота.

Там, куда нас привезло и выбросило такси, было очень непривычно — тесная квартирка в кирпичном многоподъездном доме, от которой мама почему-то была в восторге, густые кроны деревьев прямо под окнами, но самое главное — лифт: трясущийся, с лязгающей кабиной и очень вонючий, впрочем, как и весь этот дом.

Первым делом я опрыскал убогую комнатушку духами, которые вытащил из сумки мамы, едва та отвернулась.

Через какое-то время подоспела фура с мебелью и нашими вещами, доставленным грузовым рейсом. Я ужасно боялся, что в процессе перевозки могло что-то потеряться, но все обошлось. Перебирая свои вещи, подарки друзей, фотки, я отгонял от себя горькие мысли, что никогда больше не увижу те места, в которых вырос. Мама говорила, что я родился в Москве, но этого я не помнил. А помнил горы Гиндукуш, темно-синее озеро Банде-Амир, куда мы часто ездили с мамой и отцом на пикники, и покрытые сочной травой долины.

***

Днём следующего дня мама замесила тесто, чтобы приготовить булани, а я сидел и смотрел в раскрытое окно и прислушивался к уличному шуму.

— Никит, ты бы не сидел, как старичок на лавочке, не терял зря время — сходи во двор, познакомься с ребятами. На улице так хорошо, прекрасная погода, солнышко, — наконец, не выдержала она.

Я ничего не ответил. Ну куда бы я пошёл один? Да и что, подошёл бы какому-либо пацану и предложил свою дружбу?

— А помнишь ту девочку?

— Какую? — я прекрасно понял, о ком она говорит, но не подал виду.

Как бы я смог забыть такую? В Афганистане не часто увидишь светловолосых женщин — они, в основном, как и моя мама, были приезжими. А у вчерашней знакомой волосы были необыкновенного цвета — как червонное золото, и так же блестели, а внимательные карие глаза напоминали глаза косули, которых я часто видел у берегов Кунара.

— Никит, — мама села на диван, умоляюще сложила руки. — Мне так хочется, чтобы тебе здесь понравилось, чтобы ты поскорее освоился. Иди, прогуляйся. — Я пожал плечами — как-то неохота одному бродить, скучно. — Ну позови соседку, что ли?

Мама указала рукой на одну из коробок:

— Где-то там упакованы твои шахматы, нарды, футбольный мяч… Может, вы поиграете с ней в какие-нибудь игры? А я, как только испеку булани, схожу к соседям с угощением, познакомлюсь поближе, да и Олю приглашу зайти в гости.

Не знаю почему, но едва раздался звонок в дверь, я запаниковал. Распахнул дверцы шкафа, судорожно начал перебирать висевшие на плечиках рубашки, а сам прислушивался к разговору мамы с кем-то в холле.

— Никита, это к тебе! — услышал я ее голос, затем дверь распахнулась. — Оля уже ждёт тебя. — Она меня ждёт! Слова мамы отозвались в мозгу и волной разошлись по всему телу, покрывая кожу мурашками. — Ник, — мама наклонилась ко мне и тихо добавила: — Замечательная девочка. Я буду рада, если вы подружитесь.

Я просто кивнул, не в состоянии произнести ни слова и мысленно соглашаясь с мамой.

Девчонка улыбнулась, оглядев меня с головы до ног, и удивлённо подняла брови, когда я с помощью рожка стал обуваться.

— Ты что такой нарядный, как на праздник собрался? — спросила, и настала моя очередь уставиться на неё. — Почему ты в парадной одежде?

Я удивился. Парадная одежда! С каких пор начищенная обувь и отглаженная рубашка стали парадной одеждой?

— Нормально все. Пойдём, покажешь мне местность.

— Никита, — мама выглянула из кухни. — Возьми деньги на мороженое.

Сунув мелочь в карман брюк, я открыл дверь для своей новой подружки, и мы наконец-то вырвались из душной тесной квартирки.

Как ни странно, но с этой девчонкой мне было интересно. В ней отсутствовала жеманность, которой грешили дочери высокопоставленных сотрудников посольства, учившиеся со мной в одной школе. Оля рассказывала мне смешные истории про своих одноклассников, копировала учителей, и ее смех был такой заразительный, что я не мог не хохотать вместе с ней.

Дойдя до перекрёстка, мы обнаружили ларёк с мороженым, и я купил ей эскимо. Денег на второе не хватило, но Оля охотно делилась со мной своей порцией.

В одном из заросших акациями дворов к нам прибилась облезлая собака. Она с тоской глядела на мороженое, жалостливо поводя бровями, и нам пришлось отдать остатки псине.

— Это Дик, мой пёс, — пояснила девчонка, почёсывая собаку между ушей.

— Твой?

Она кивнула:

— Ну, вообще-то у него нет дома, но мы с Риткой его кормим. Дик очень умный. Его все здесь знают.

— Почему же тогда никто не возьмёт его к себе?