Читаем Его ошибка онлайн бесплатно

Я в бешенстве. Какого хера она трубку не берет? Нарочно выбивает!

Практически ложусь на дверной звонок наших давнишних соседей в надежде что жена Кравца ещё не съехала.

Дверь нерешительно отворяется, и я вынужден опустить глаза на уровень ниже, потому что на пороге возникает «метр с кепкой» в растянутой футболке:

— Я-ярослав Сергеевич?.. — мямлит пухлыми губками и смотрит на меня такими глазами, будто призрака увидала.

Щурясь, приглядываюсь к девчонке, предпринимая попытку понять откуда она меня знает. Но быстро забиваю на это дело:

— Из взрослых есть кто дома? — требую нетерпеливо.

Теряется на секунду. Вздергивает подбородок:

— Я уже взрослая, — гордо.

Усмехаюсь:

— Ну как же, небось вчера восемнадцать исполнилось…

— Вообще-то мне скоро девятнадцать!

— И как скоро? — фыркаю, потешаясь над пигалицей.

— Через полгода, — выпаливает и тут же прикусывает обветренную губку. — А вы зачем пришли? — наконец доходит до неё спросить.

— Инструменты нужны срочно. Есть монтировка или ломик?

Скрывается в глубине коридора. Придерживаю дверь, и следую за ней, сильно сомневаясь, что эта малышня способна отличить монтировку от отвертки.

Подтягивает стул и влезает на него, открывая дверцы антресоли над аркой. А я от неожиданности подзалипаю на округлых бёдрах, что оказались вдруг почти на уровне моих глаз. Стройные ножки.

Привстает на цыпочки, отчего футболка натягивается на упругой попке, обнажая краешек хлопковых трусиков-шортиков с принтом из мелких пингвинов.

— И правда… взрослая, — ухмыляюсь я, отдёргивая себя от созерцания девичьих округлостей.

— Ой, — слышу прежде, чем мне по голове прилетает чем-то тяжелым, едва не вынуждая меня осесть. — Простите! Вы так тихо вошли… Я думала за дверью подождёте, — оправдывается девочка и обхватив меня миниатюрными ладошками за голову, склоняется дабы изучить нанесённое увечье.

Ворот ее футболки оттягивается, и я едва слюни не пускаю от вида покачивающейся перед глазами девичьей груди. Налитая такая. Спелая. А пахнет от неё какой-то детской жвачкой, типа баблгам.

Мля… Ещё этого мне не хватало!

— Это ты чем меня так? — шиплю я, потирая темечко.

Очевидно кармой! А вот нехер потому что, Ярый, на малолеток заглядываться.

— Монтировкой же, — бормочет покаянно, не отпуская мою голову.

Значит все же шарит в инструментах. Удивила. С виду ведь принцесса бестолковая.

Девочка дрожащими пальчиками перебирает мою густую шевелюру, очевидно в поисках крови:

— Тяжёлая она, вот и чуть соскочила. Я же не знала, что вы войдёте без приглашения! — ворчит наставительно.

Стыдно ей видать, вот и старается ответственность за содеянное разделить.

А мне на мгновение почему-то кажется, что оно того стоило, — по голове схлопотать, —чтобы вот так кто-то поволновался обо мне. Забыл я уже подобное чувство.

— Очень больно, да? — едва не плача выдавливает девочка. А я не могу перестать на неё пялится.

Может у меня сотряс от ее душевного приема?

Ощущения какие-то странные. Хочу, чтобы она продолжала свои неторопливые поглаживания по моим волосам, только горизонтальную плоскость принять бы. Мне. Голову ей на голые коленки сложить, чтобы она остаток ночи это продолжать могла.

И лизнуть островок бледной незагоревшей кожи на ее груди… И ротик ее сладкий попробовать…

Ух, Ярый, твои желания тянут уж если не на срок, то как минимум на нехилую головную боль.

Отвожу наконец взгляд от молочной груди и прихватив девочку за талию стягиваю со стула, дабы она уже перестала вырабатывать во мне тонны тестостерона.

Ставлю на пол. Взгляд на пигалицу сверху вниз немного отрезвляет. С такого ракурса ей хочется разве что по жопе дать, за то, что двери всяким мужикам в таком виде открывает!

Однако руки все еще отлепить от стройной талии не могу. Пахнет от неё охеренно. Уже даже не лизнуть… сожрать хочу! Кажется, уже и ракурс не помогает.

Огромные глазища наивно распахнуты. Не догадывается девочка, какого зверя в дом впустила:

— Еще раз вот так дверь среди ночи откроешь, и тебя оприходует прямо у порога какой-нибудь злой дядька типа меня. Поняла?

Шумно сглатывает:

— Да кто бы такое стал делать… — мямлит шокированным шепотом. — У нас тут все свои…

— Поверь, на такое сочное тело быстро найдётся мудачье. Даже среди своих, — говорю нарочито грубо, чтобы напугать.

Однако лазурные глаза будто поплыли под моим взглядом. Блестят как от лихорадки. Бледные щёки раскраснелись, и зубки снова поймали нижнюю губу.

Это ещё что такое?

Хищно щурюсь от ощущения, что нихрена я ее не напугал:

— Никаких ванильных глупостей, — одергиваю ее, чувствуя, что девичья фантазия сглаживает мой посыл, превращая угрозу в комплимент. — Жестко. Так, что ты потом неделю ходить не сможешь, если вообще выживешь. И в такие места, о которых ты даже думать стеснялась, — сдавленно хриплю я.

Да, именно так я люблю, жестко, бесцеремонно… Что совершенно не подходит неопытным малышкам вроде неё.

Однако наблюдаю как она будто в предвкушении облизывает губку.

Понимаю, что куколка мне попалась непростая, потому усиливаю натиск, проводя по ее влажным створкам большим пальцем:

— Твоим ротиком ещё бы леденцы сосать. Но будешь непослушной девочкой — распнут тебя прямо тут на полу и затолкают в рот такой чупа-чупс… чтобы в самое горло, потихоньку растягивая…

— Ярослав Сергеевич… — выдыхает.

У меня от этого ее «Ярослав Сергеевич» в паху сводит.

А она дрожит. Ну может хоть теперь от страха?

Заглядываю в голубые глаза и наконец понимаю, что это за чувства у неё странные плещутся в синих омутах. Передо мной, собственной персоной — влюблённая дурочка.

Ещё этого мне не хватало. Оказывается, по соседствуют с бабулей проживает моя фанатка?

Вот черт, я же совсем забыл! Оставляю девчонку и схватив монтировку решительно направляюсь к соседней двери.

— Зачем вы дверь ломаете? — повисает на моей руке малышка.

— Я ей весь день дозвониться не могу, и дверь не открывает… — отзываюсь натужно, стряхивая с себя мелочь, и принимаясь орудовать монтировкой.

— Так у неё звонок сломался! Но ломать-то зачем?! — возмущённо.

Торможу и оборачиваюсь к девушке:

— Ты ее сегодня видела?

Кивает.

— А чего она тогда трубку не берет?

— Так обиделась, что заезжаете редко. Как с последней своей затяжной командировки вернулись, так и дай бог раз в год навестите. Сказала, ультиматум, — гордо складывает руки на груди, будто вполне разделяет закидоны моей бабули.

— Вот оно что, — хмыкаю я.

Стучу в массивную дверь. Да такую я плотную поставил, что боюсь и не услышит, если спит.

Ультиматум, значит. Теперь спокойней стало. Это вполне в характере моей ба.

Ну не люблю я ее квартиру, что поделать. Там у меня остались самые больные и беспомощные воспоминания.

Как пацаном был, когда родителей потерял и вместе с младшим братом к ней переехал. Как жрать нечего было. Потому и пошёл к Кравцу, он уже тогда смотрящим по району был. Взял меня в банду из жалости. В итоге я и его, и других старшеков перерасти умудрился. Так уж сильно жрать хотелось, походу.

От Веры Петровны конечно всегда скрывал, чем по молодости лет промышлял. Ей говорил — на стройках подрабатываю. Но она верняк всегда о чём-то догадывалась. Слишком уж она у нас прозорливая и внимательная.

Вот видать совесть меня из-за неё заела, потому что поднявшись открыл-таки свою строительную компанию. Как алиби для ба. Потихоньку и всех своих бандитов перепрофилировал. Не полностью, конечно. Навыки из прошлой жизни так сказать не пропьёшь, да и в нашем деле бывших не бывает. По сей день аукается…

Из тяжелых мыслей меня выдёргивают тонкие пальчики, мелькнувшие перед лицом с колечком ключей.

— Весь подъезд на уши поднимете. Спит же наверно, — пожимает плечами девочка, — только ключи потом верните, тут и мои тоже, — и оставляет меня наедине с дверью.

Бросаю задумчивый взгляд на закрывшуюся за девушкой дверь. Хороша, все-таки. Чуть бы постарше, и я бы ее себе забрал. По моему дому рассекала бы в своей майке растянутой. А лучше в моей. У меня жилы тянет от желания углубить знакомство с этой мелочью.

Так, стоп! Ещё не хватало! Уже раз обжегся — не стоит опять на те же грабли.

Не успеваю вставить ключ в замок, как дверь в квартиру ба сама распахивается.

— И кто у нас тут шкребется среди ночи? — ворчит при виде меня. — Как-никак блудный сын?

— И тебе привет, опытная интриганка, — рокочу я, злясь, что заставляет меня волноваться. — Ты своего добилась: вот он я — собственной персоной!

— Так вы ж не удосужитесь, бесстыжие, старушку навестить, пока помирать не начну! — ворчит, и жестом приглашает меня в квартиру.

— Вера Петровна, я ведь работаю, а не херней маюсь, — следую за ней по коридору.

— Совести хватает выражаться при старухе, которая тебя воспитала?

— Вот только к ночи как освободился, приехал, — игнорирую замечание, но базар начинаю фильтровать. — Оно тебе надо — ночные посиделки? Да и мне спать охота хоть иногда, — повышаю голос, потому что ба свернула в свою комнату, очевидно, чтобы халат накинуть.

Торможу в кухне, невольно по сторонам оглядываясь. Тут все так же, как и двадцать лет назад. Ни в какую на нормальный ремонт не соглашается, диктаторша. Память, видите ли! Благо хоть уговорил окна и двери поменять, да технику на не такую допотопную, — и на том спасибо. И-то, уж какими трудами мне давалась каждая отвоёванная единица техники, про ремонт вообще молчу. Как сапожник без сапог, ей богу! У меня строительная компания со штатом под тыщу человек, а я тут ей раз в пару лет и исключительно с ее одобрения собственноручно старенькие обои переклеиваю.

— Ты работаешь, а братец твой бездельник где шастает? — едва появившись на пороге продолжает свой допрос Вера Петровна. — Хоть бы уже остепенились оба!

— Кстати об этом. Соседка у тебя — загляденье. Откуда такая красота? — срывается вопрос, прежде чем успеваю его оценить. — Кравцы квартиру продали?

— Да как же продали? Загляденье, как ты выразился, это ж Олесенька.

— Какая еще?.. — хмурюсь.

— Так дочка же Кравцовых. Неужто не помнишь? Ты вроде с ее отцом — Толиком дружил, он тебя ещё на стройку пристроил. А, да и когда ж у нас соседи снизу горели, ты ж девчушку спас из огня. Забыл?

— Такое забудешь, — в некоторой растерянности от услышанного бормочу я, и устало опускаюсь на стул.

В воспоминания как ржавый нож врезается не только ребёнок в саже, но и разбитые коленки, и слёзы ручьём у подъезда из-за упавшего мороженного. Точно. Я же эту малявку на руках носил. Такая плакса была. Олеся…

Вот же, западло! А я ведь и правда за малым девчонку чуть в коридоре не оприходовал! А она оказывается дочь давнего кореша. Ещё и двенадцать лет между нами!

С трудом сдерживаюсь от жеста «рука-лицо», а внутри так свербит неприятно, будто мне и без бабушкиных откровений было непонятно, что девочка эта юная явно не для меня. Позорище, Яр! Как низко ты пал, если на малолеток заглядываться начал.

— Одна осталась красота наша, — продолжает бабушка, благо, не оценив моих терзаний. — Толик уже сколько лет как пропал. А Нина запила с того. И вот с полгода как померла от белой горячки. Благо хоть дочку до восемнадцати дорастила, чтобы ее в приют не забрали…

Толику я многим был обязан. Он не раз меня прикрывал перед старшеками, когда я по неопытности косячил. Потом правда разошлись наши дорожки. И я даже предпринял попытку его найти, когда узнал, что он пропал. В наших кругах ходили слухи, что Толик дорогу перешёл кому не надо, вот его и прикопали в карьере.

— А ты чего интересуешься? Никак балбеса нашего женить решил? — уточняет бабушка, видимо волнуясь, чтобы я сам, матёрый волк на девчонку глаз не положил.

— Да давно решил, — без особого энтузиазма. — Может хоть так со своими гулянками покончит.

Да только не на Олесе. Почему-то как представлю нашего раздолбая с этой наивной простотой — аж скулы сводит.

— Я ему еще пару лет назад пригрозила, что пока не остепенится не получит моего наследства. Так он мне начал два раза в год, как по расписанию, шалав всяких таскать. Решил, что если я старая, так ещё и слепая: не отличу достойную невесту от простигоспади… А ты-то? Ещё не надумал снова жениться?

Качаю головой. А старушка, тактично съехав с темы, принимается снова поминать моего брата на чем свет стоит. И я невольно отключаюсь под ее мерное ворчание, переносясь сознаниям в соседнюю квартиру.

ЛЕСЯ:

Это правда был он? Только что в моей квартире? Ярослав…

Откидываю голову на дверь. Подтягиваю ворот футболки убеждаясь, что я буквально вся пропахла его мужским терпким запахом. Внизу живота до сих пор сводит, от его грязных словечек.

Значит, по его мнению, у меня сочное тело? И…

Боже! Я же вела себя как полная дура! Что он должен обо мне подумать?! Он и не помнит меня скорее всего, а если и помнит, то… ой, лучше не надо. Сопливая девчонка в дырявых колготках. А тут чуть ли не набросилась на него, ещё и по голове огрела!

С отчаянным стоном прячу лицо в ладони и стекаю по двери.

Это ж была встреча мечты, и я ее с фееричным терском провалила!

Дело в том, что Ярослав Сергеевич Волков главный герой всех моих девичьих грёз. Он стал моим рыцарем ещё когда купил мне целых два мороженых взамен того, что плавилось на асфальте под сопровождение «симфонического оркестра имени Олеси Кравцовой», то бишь мой вой, слышный на весь квартал. Второе мороженное правда он в итоге сам же и съел, побоявшись, что у меня ангина начнётся. Однако такой уровень защищенности, который я испытываю, оказавшись рядом с ним, я больше ни с кем в жизни не ощущала.

Пришёл, вытер мне слёзы, определил проблему и отправился в ларёк за новой порцией мороженного. Я же, естественно поплелась за ним, ровно так, как учила мама — не ходить с незнакомцами, которые тебе что-то предлагают. Он ведь и не предлагал, только короткое «Ща исправим!» — обнадеживало огорченную трехлетку. Да и не такой уж незнакомец к слову. Ему тогда было лет пятнадцать, и он уже как пару лет отирался с моим папой. Часто зависали у нас на кухне, с другими папиными «друзьями», обсуждая «дело».

Мама всегда мне велела обращаться к папиным коллегам ни как иначе, как по имени отчеству. Так и получилось Ярослав Сергеевич с мороженным — мое первое в жизни воспоминание.

Уже направляясь в первый класс, я знала, что они занимаются чем-то, о чем нельзя рассказывать в школе, и отлично умела хранить секреты.

Ещё чуть старше, я поняла, что эти тайны из разряда нехороших дел, и это немного пошатнуло мою детскую беззаботную влюбленность.

Они были бандитами. Поэтому нас с мамой не слишком удивило, что папа однажды просто не вернулся домой. Не удивило, но подкосило изрядно. Возненавидели мы их промысел. Она запила, а я… чуть не умерла, когда в квартире под нами в ходе очередных криминальных разборок, начался пожар. И опять он пришёл…

Вздрагиваю, когда в дверь снова настойчиво звонят, и вскакиваю на ноги, даже не сомневаясь, кто может быть столь бесцеремонным среди ночи. Не задумываясь распахиваю дверь и жадно впитываю взглядом черты грубого мужского лица. Блин, кажется он с каждым годом становится все притягательней.

— Я тебе что сказал, малявка?! — тихий рокот забирается под футболку, вынуждая меня вспотеть от жара, которым меня обдают чёрные глаза. — Ещё раз так дверь откроешь, дам по жопе!