Читаем Мой профессор (ЛП) онлайн бесплатно
Мой профессор (ЛП)
Молодая и наивная — вот то, что он говорит обо мне. Профессор Барклай думает, что я — помеха, которая нарушает дисциплину в аудитории и его идеально распланированную жизнь. Такое мнение у него сложилось из-за недопонимания. И, когда плохое впечатление становится еще хуже, он решает превратить меня в пример для всех студентов. Девушки в аудитории хотят поменяться со мной местами, чтобы профессор обратил внимание на них. Это унизительно. Я не хочу заводить с ним каких-либо отношений, но, учитывая нарастающее напряжение, это неизбежно. В глубине души я знаю, что влюблена в него. Это постыдное чувство, которое хочется пресечь на корню. В любом случае из этого ничего не выйдет. Мы ненавидим друг друга, он мой профессор, а разница в возрасте у нас солидная. Но однажды мы почти переходим черту. Темный взгляд в тускло освещенном баре, звук закрывающейся за нами двери туалета… Его рука поднимает мою юбку. Знаю, что эту границу я перейти не могу. Сейчас он готов переступить черту. Спустя четыре года я пришла в его компанию в качестве сотрудника. И убедила себя, что он не помнит меня. Мне нечего бояться в логове волка. Смешно, правда? Мы можем внушить себе любую мысль, если этого хотим достаточно сильно. Ничего не изменилось. Между нами все те же разногласия. Я все еще отвожу взгляд, когда вижу его холодные голубые глаза. Иногда мне кажется, что разница только в том, как я ему отвечаю. Никаких «да, профессор», ведь он мой новый босс. Он ожидает, что я скажу кое-что другое — «да, сэр».
Романы / Современные любовные романы / Эро литератураГлава 1
Джонатан
Сегодня явно не самый лучший день.
На самом деле он выдался настолько плохим, что его можно назвать «абсолютным дерьмом».
Все началось с малого: я ударился пальцем о кровать. Конечно, это было мучительно, но я выжил. И когда решил сделать яичницу на завтрак, холодильник порадовал меня пустой коробкой. Винить в этом мне стоило только себя. Конечно, моя домработница ходила за покупками, но только если я составлял список.
Пока я пытался найти что-то съедобное в кладовке, позвонил мой бизнес-партнер. Он пожаловался на бюрократию и проблемы с зонированием. Из-за этих неурядиц придется приостановить наш проект в Амхерсте еще на шесть недель. И вот теперь я стою на обочине и слушаю какого-то парня. Он пытается объяснить мне, почему в том, что он врезался в заднюю часть моей машины, виноват я.
— Чувак, не нужно было так давить на тормоза! — говорит он, разводя руками.
Я даже не пытаюсь спорить с мальчишкой. На его лобовом стекле заметны трещины. Он явно отвлекается, когда находится за рулем. Наиболее вероятно, что авто разбито. На моем все еще можно ездить, но заднее крыло свисает. Кроме того, нужно дождаться полицию, чтобы они составили протокол об аварии.
Эта цепь событий, черт возьми, невероятна.
Солнце печет голову, а я в сотый раз смотрю на часы. Судя по всему, я опаздываю на лекцию. На утреннее собрание факультета тоже не удается попасть. Да, это в любом случае трата времени, но это мой принцип. Я никогда не пропускаю встречи. И никогда не опаздываю на свою десятичасовую лекцию в Дартмунде.
Так уж вышло, что сегодня первый день осеннего семестра, поэтому скоро аудиторию заполнят ожидающие меня студенты. Я дергаю воротник рубашки и сильно злюсь, но стараюсь держать себя в руках.
— Ты вообще меня слушаешь?! Это ты виноват, придурок!
Я наконец переключаю все свое внимание на мальчишку, и он нервно отступает назад. Возможно, он только сейчас понял, с кем имеет дело, а может, его что-то напугало в моем выражении лица. В конце концов, он решает сделать что-то умное и затыкается.
Нужно было воспринимать «встречу» пальца с кроватью как предупреждение и никуда не идти сегодня.
Проходит еще час, прежде чем я возвращаюсь на трассу. Эвакуатор везет мой автомобиль назад, в Бостон, страховая работает над обращением, а остальной путь до Ганновера я преодолеваю на арендованной машине. В дороге массируя свои виски.
В нормальный день (читай: не сегодня) у меня много работы. Моя архитектурно-консервационная компания открылась недавно, поэтому предприятие требует много внимания и заботы. У меня есть деловой партнер, который берет на себя половину работы. Даже учитывая это, я не успеваю все. Даже могу приковать себя к столу в «Banks and Barclay» и работать от рассвета до заката семь дней в неделю, но и при таких обстоятельствах осилить весь объем не получается. Отчасти — потому что я перфекционист, отчасти — потому что мы расширяемся довольно быстро. На последних выборах власти Бостона утвердили пакет инфраструктурных инициатив. Часть из них позволяет направить средства налогоплательщиков на реставрационные работы в городе. За многие из этих проектов взялась моя компания. За последние два месяца мы наняли двенадцать людей и столько же уволили. Мне приходится попрощаться с тремя ассистентами, двумя дизайнерами САПР, геодезистом и руководителем проекта из-за того, что они не выполняют работу на должном уровне. Не терплю лентяев и некомпетентных людей в моей компании. Я не хватаюсь за человека и не даю вторых шансов. Слишком многое поставлено на карту.
Можно было бы отказаться от работы в академии и облегчить ношу, но я этого не сделаю. Веду только один предмет в Дартмуте два раза в неделю, по вторникам и четвергам. Я учился на четвертом курсе. Сначала декан архитектурной школы уговаривал меня согласиться на эту должность. В тот момент я только получил Притцкеровскую премию за сохранение Вашингтонского национального собора. Однако я не знал, в каком направлении двигаться дальше, компания еще не существовала. Тем временем Дартмут хотел вдохнуть жизнь в программу, которая все еще уступала такой же в Йельском университете, Гарварде и Массачусетском технологическом институте. В Дартмуте думали, что я смогу это исправить.
И я сделал. Я уже несколько лет преподаю, предмет не требует много усилий. Мои ассистенты планируют время, проверяют работы студентов в соответствии с моими критериями. Я всегда вкладываю душу в темы и увлечен предметом. Именно поэтому сейчас и терплю этот ад.
— Жалко твою машину, — говорит водитель арендованного автомобиля, привлекая мое внимание. — Видел, как ее забрали. Хорошая тачка. — Мы встречаемся взглядами в зеркале заднего вида. Мужчина заговорщически улыбается. — Держу пари, ты с ней много девчонок закадрил, а?
Я пытаюсь уклониться от разговора, как бы говоря «
— Девушка есть?
Продолжаю массировать виски и размышляю, что в моем поведении заставляет этого парня думать, что я хочу поболтать.
— Нет девушки.
— Не вини в этом себя. Моя малышка вернулась домой. Та еще штучка…
После всего того, что я пережил с утра, судьба могла бы сжалиться и послать молчаливого водителя. Однако приходится ехать с
Я не перебиваю, когда он начинает бубнить. Вдруг звонит телефон. Снова бизнес-партнер.
Подняв трубку, я бросаю милое и отрывистое «что?».
— …этим придуркам из совета по планированию плевать, что мы
— Позвони Джоан. Обычно они ее слушают.
— Этот вариант уже попробовали! Когда будешь в офисе?
— Не раньше двух, если повезет. Из Ганновера буду возвращаться на поезде.
— Поезд? Это шутка? Почему?
— Час назад на I-93 в меня врезался парень. Я до сих пор на пути в Дартмут.
— Боже! Чертов день! — Кристофер выходит из себя. — Вот кого мы разозлили? Кто нас проклял? Может, пригласить шамана, чтобы очистил офис? — слышу вздох. — Почему бы тебе просто не вернуться на машине в город?
— Я бы мог, но… — прочищаю горло и вежливо умалчиваю о том, что в поезде не будет надоедливого водителя. Будто по сигналу, мужчина за рулем говорит:
— Сэр, кажется, бензин заканчивается. Нам остановиться на заправке или…
— Или что? — я давлю на него, чтобы он посмотрел на ситуацию моими глазами. Что «или»? Мы остановимся на трассе из-за того, что закончится бензин?
— Точно, да, — кивает он. — Я остановлюсь и заправлюсь.
— Кристофер, давай позже… —
Я кладу трубку и смотрю на часы.
Десять минут до начала занятия.
Дерьмо.
Глава 2
Эмелия
В день моего первого занятия в Дартмуте я сижу в аудитории и занимаюсь своими делами. Последние два года я успешно выходила на идеальный средний балл и чувствовала себя уверенно и воодушевленно перед началом нового семестра. Я буду много работать и сосредоточусь на учебе. Никаких отвлекающих факторов, никаких…
Моя лучшая подруга садится на стул рядом и задевает меня плечом, заставляя прервать внутренний монолог.
— Уф, извини.
Соня извиняется, делая щенячьи глаза, они прелестны, как и все в ней. Эта круглолицая рыжеволосая девушка со светлой кожей и замечательными карими глазами совсем не понимает, что нарушает мое личное пространство. Мы живем в одной комнате с первого курса. Все это время она игнорирует мое личное пространство, разбрасывает вещи, одалживает одежду не спрашивая. Однажды я поймала Соню на том, как она использовала мою зубную щетку. Меня чуть не вырвало. Судя по реакции, ей это странным не казалось.
— О боже, я так волновалась. Честно говоря, не думала, что успею к началу шоу. Я общалась с баристой в Starbucks. Он всегда пытается пофлиртовать со мной.
— Да, я была там и все видела. Соня, бедный парень просто принимал у тебя заказ.
— Ты же слышала, как он это говорил: «Что я могу вам предложить?». И все это хрипловатым голосом. Боже, парень, помедленнее.
— Ты невыносима.
— Я возбуждена. Между этими состояниями есть разница.
Студенты на местах перед нами ерзают на стульях, некоторые с любопытством оглядываются назад. Соня, ничуть не смущаясь, машет им пальцами.
— Ты распечатала слайды для лекции? — спрашиваю я, зная ответ.
— Конечно, нет. А еще у меня нет ручки.
— Скажи честно, как ты попала в это учебное заведение?
Она изображает, как делает минет, и я невольно смеюсь. Конечно, это шутка. Соня — одна из самых умных людей, которых я знаю. Она капризная, легкомысленная, плохо подготовлена к лекциям, но при этом умная. У Сони есть стипендия.
— Так ты захватила запасную пару трусиков? — шепчет девушка, наклонившись ко мне.
— Нет, — я глубоко вздыхаю, чтобы показать, что этим утром потакать ей не собираюсь. — В отличие от тебя, я могу себя контролировать.
— Правда? Ты поэтому в прошлом семестре поставила будильник на четыре утра, чтобы записаться на это занятие?
— Эта лекция нужна для моей специальности, — настаиваю я, выпрямляясь и аккуратно раскладывая конспекты на столе. Демонстрирую идеальную осанку, но Соню это не убеждает.
— Ты здесь по той же причине, что и все мы, — не впечатленная этим подруга закатывает глаза.
Она обводит рукой всю аудиторию, но я уже знаю, на что Соня намекает. Соотношение девушек и парней здесь смехотворно. Оно составляет 90:10. Причина не в том, что парни гораздо меньше интересуются консервированием памятников архитектуры, дело в том, что места на лекциях по этому предмету быстро заполняются.
О профессоре Барклае знают все студенты Дартмута. Факты: он гений с Притцкеровской премией и множеством публикаций в портфолио. При этом ему тридцать два. Правда, о нем ходит много лживых слухов: говорят, он потомок шведских аристократов, в конце двухтысячных был моделью для Ральфа Лорена и встречался с Натали Портман.
— Я здесь потому, что этот предмет пересекается с темой моего дипломного проекта.
— Отлично, — кивает мне Соня. — Это прозвучало почти что искренне. Значит, ты хочешь пройти через это? Попросишь его быть твоим консультантом?
— Точно. Планирую поговорить с ним после лекции.
На кафедре есть всего несколько профессоров, чье направление совпадает с темой моего проекта. Профессор Барклай случайно оказался одним из них. Соня сказала бы, что это не совпадение, но что она вообще знает?
Я подготовила небольшую речь и все остальное. Мой краткий рассказ о проекте точно его впечатлит.
— Не верю, что все присутствующие зарегистрировались на лекцию, — Соня разворачивается, чтобы окинуть взглядом аудиторию. Я соглашаюсь.
— Я пришла на двадцать минут раньше начала, а передняя половина уже была занята.
Предмет профессора Барклая обязателен для старшекурсников, но лекции могут посещать и другие студенты, которым, как например Соне, нужен факультатив.
— Популярность профессора Барклая не знает границ, — говорит она, шевеля бровями.
Несомненно.
Уже прошло десять минут с начала занятия. Он должен начать выступление. Если бы это была лекция другого преподавателя, студенты уже негодовали бы. Но здесь это только усиливает предвкушение, пока дверь аудитории не открывается, и студенты переводят взгляд на вошедшего. Толпа сразу же замолкает, когда появляется герой дня.
Начинаю его рассматривать. Мое тело окрашивается румянцем, словно я приняла горячий душ. На самом деле, я удивлена тому, что слухи о нем правдивы. Хотя они не отражают всю картину.
Он не похож ни на одного профессора из тех, кого я знаю. Никакого твидового пиджака. Никаких усов в стиле семидесятых. Никаких складок, торчащих на уровне живота. Этот мужчина… чертовски хорошо выглядит.
— Боже, — шепчет Соня, наклонившись ко мне.
Профессор Барклай уверенными шагами направляется к кафедре в центре аудитории. Я пользуюсь этим, чтобы рассмотреть в нем каждую деталь, хоть и не должна так поступать. С такого расстояния не могу рассмотреть его глаза, к сожалению, но густые волосы теплого каштанового цвета уложены так, чтобы подчеркивать черты лица профессора. Его челюсть почти что непристойно красива, особенно в сочетании с ямочкой на подбородке. Он — настоящее совершенство, не хуже Супермена.
Только рассмотрев все это, я поняла, что он хмурит густые брови. Мужчина бросает кожаную сумку рядом с кафедрой и начинает логиниться в компьютере. В процессе, не поднимая глаз, он начинает говорить отрывисто и нетерпеливо.
— Прошу прощения за позднее начало. Я — профессор Барклай, буду читать лекции по истории и философии сохранения исторических памятников. Курс исследует ценности и этику охраны природы и сохранения городской среды. Это позволяет создать основу для суждений и решений в строительных проектах. Программа курса включает вопросы, связанные с традициями и инновациями, а также мы изучим различные виды сохранения памятников архитектуры, например, частная реставрация, адаптация для современного использования и консервация.
Он заканчивает речь печальным вздохом, так как компьютер не торопится пускать его в систему. На мгновение профессор сдается, опирается руками на кафедру и поворачивается к аудитории, наконец посмотрев на нас.
У меня перехватывает дыхание.
Клянусь, мы все склонились к нему.
— Курс предусматривает три лекционных часа в неделю. Мы будем встречаться в этой аудитории каждый вторник и четверг в десять часов. Детали и структура курса изложены в программе, с которой вы можете ознакомиться в свободное время. Однако хочу пояснить, что ваша оценка будет складываться из трех экзаменов и одной курсовой работы. Каждая будет оцениваться в двадцать пять процентов. Я не буду учитывать посещаемость. И не буду давать домашнее задание. Успевать за темпом или отставать — это ваш выбор.
Компьютер наконец позволяет профессору войти в систему. Он вставляет флешку, находит нужный файл и открывает слайды. Затем начинает лекцию.
— Как многие из вас знают, сохранение исторических зданий играет важную роль для американского общества. Подумаете об Эмпайр-стейт-билдинг, Белом доме, музее Гуггенхайма — эти здания известны во всем мире, они составляют основу идентификации нашей нации. Почему так важно сохранить их? Как мы можем использовать исторические здания для служения окружающим их сообществам? На этой лекции мы узнаем, как архитектура позволяет помнить прошлое и заложить основу для более стабильного будущего.
Он отходит от кафедры и, переключая слайды, просматривает список знаменитых зданий. В этот момент он углубляется в дискуссию о том, как здания могут служить талисманами, преображая пространство вокруг и превращая груду камней в священную икону.
Его лекция настолько интересна, что только через пятнадцать минут я понимаю, что ничего не записала.
— Черт, — шепчу я себе под нос, и студенты вокруг смеются над моим не очень тихим ругательством.
Пытаюсь быстро записать несколько последних важных деталей. Когда я снова поднимаю взгляд, прервавший лекцию профессор Барклай смотрит на меня.
