Читаем Мир вверх тормашками (СИ) онлайн бесплатно

Мир вверх тормашками

Пролог

     — Без вдохновения народ увядает, — сказал учитель, задумчиво глядя перед собой. Во время уроков он всегда был рядом только наполовину, а может быть и того меньше. Архимаг мог затеять занудную лекцию на несколько часов и не оговориться при этом ни разу, но внимательный соискатель всегда мог догадаться, что мысли учёного в это время витали где-то далеко в необъятных просторах вселенной. Старший ученик Вит был внимательным соискателем и знал о причудах наставника лучше кого бы то ни было.

     Учитель и ученик прогуливались по зелёному саду. Ухоженные дорожки были присыпаны трескучим гравием. Диковинные папоротники соседствовали с фруктовыми деревьями, пестрыми кустарниками и клумбами, благоухающими цветами и мёдом. Мраморная стена, опоясывающая сад магической цитадели, отбрасывала длинную и прохладную тень, намекая спутникам на то, что солнечный день уже готов был смениться сумрачным вечером.

     — Существует ли сила, способная разжечь искру таланта у людей, обделённых магическими способностями? — продолжал Архимаг, спрятав руки в густую белую бороду. — Безусловно. К примеру, каменщик, будучи простым смертным, не имеет возможности преобразовывать материю по своему желанию. Но в то же время, вооружившись добротным инструментом и достаточным запасом терпения, он может построить великолепный дворец. И в каждой арке, колонне, витрине и декорации, в каждом шпиле и даже самой незначительной линии его детища будет жить определённая мысль. Но что подвигло человека на такой титанический труд? Откуда берутся идеи? Каким образом они воплощаются в жизнь?

     — Я думаю, учитель, что вы рассуждаете о благодати.

     Старший ученик Вит ответил мгновенно. Он считался лучшим на курсе, потому и стал соискателем мудрости самого Архимага, но временный успех не вскружил юноше голову. Дабы поддерживать свою репутацию – воистину, самую важную вещь для будущей политической карьеры молодого мага – Вит продолжал усердно работать: он штудировал древние свитки с описаниями ритуалов практической магии, заучивал сложные формулы и всегда был готов поддержать любую беседу с наставником, чтобы вытащить из него как можно больше деталей великого мастерства.

     — Верно, — ответил наставник. — Благодать – это величайший катализатор человеческой мысли. Народ, чей колодец мысли иссяк, обречён на деградацию, а может быть даже и вымирание.

     В это мгновение послышался лязг дверного засова. Одна из калиток, ведущих во внутренний двор, распахнулась, впуская группу соискателей первого курса. Поверх повседневной одежды на студентах были надеты сиреневые ученические хламиды, а в руках каждый из них держал железную кирку для работы в саду.

     — Что есть благодать для тебя, старший ученик Вит?

     — Это идея, наставник, — ответил Вит. — Едва видимая для мага субстанция, в первозданном виде распылённая в атмосфере, растворённая в водах земных и небесных и заточённая в камне и недрах. Благодать окружает нас всюду, стоит лишь протянуть руку…

     Старший ученик Вит раскрыл ладонь, легко подвигал пальцами, будто перебирая струны на арфе, и на руке у него задрожал едва видимый огонёк. Пламя поблёскивало фиолетовым оттенком и не имело жара. Наставник улыбнулся, немного смущая своего подопечного. Это означало, что Архимаг отвлёкся от блужданий по лабиринтам своих размышлений и всё своё внимание сосредоточил на ученике.

     — По-твоему, это настолько просто, старший ученик? Ты уверен в своих словах?

     — Да… я… я…

     Вит смутился ещё больше. С одной стороны, он уже продемонстрировал учителю свои возможности, прикоснувшись к разлитой в воздухе благодати и преобразовав призрачную энергию в сиреневый огонёк. Но вот с другой, насмешливый тон наставника подразумевал ошибку, а Вит не мог позволить себе ошибиться на глазах Архимага.

     — Я же взаимодействовал с благодатью, — решился ученик. — И в этом не было ничего сложного.

     — Хм… попробуй ещё раз, старший ученик Вит.

     Наставник закрыл свою ауру. Простой смертный не заметил бы перемен, но вот сквозь призму магического зрения внешность Архимага изменилась кардинально. Моложавый и крепкий, вечно задумчивый и летающий в облаках старик, вдруг стал больше походить на мраморную статую, чем на живого человека. Его глаза стали холодными и абсолютно непроницаемыми. На его лице разместилась маска равнодушия, и даже белоснежная борода, казалось, немного поблекла и растеряла свой здоровый лоск.

     Вит попробовал снова прикоснуться к благодати, но его пальцы бессильно скользили по воздуху. Старший ученик склонился к чайной розе, что росла на ближайшей клумбе, и стряхнул себе в ладонь капельку росы, но и вода была абсолютно пустой. Нервничая всё сильнее, Вит взял в руку горстку земли, но все его поиски были тщетны. В округе не было даже жалкой частицы благодати.

     — Учитель!.. что же это?.. как же так?..

     — Спокойнее, старший ученик, — улыбнулся Архимаг. — Ты не потерял свои способности. Всё дело во мне.

     — Это сделали вы?

     — Да, хотя, правильнее будет сказать, что я перестал это делать. Я закрыл свою ауру и прекратил транслировать мысли в пространство. Как видишь, это сработало.

     — Учитель, я не понимаю… неужели… неужели это вы создавали благодать? Неужели без вас она нас покинет?

     — Это сложный вопрос, старший ученик Вит. Только что ты получил самый главный урок из основ мироздания. Ты увидел своими глазами, чем истинный маг отличается от крохобора и фокусника, коих в наших рядах весьма много. Истинный маг не заимствует силу другого. Напротив, он создаёт магию для всех.

     — Наставник! — воскликнул Вит, падая на колени. — Молю, научите меня!

     — Такой науки не существует, — добродушно сказал Архимаг, помогая ученику подняться на ноги. — Всё зависит только от тебя. Магия не терпит лености и невежества. Но ещё больше она не любит соперничать с другими искусствами. Распыляя свою благодать на несколько дел одновременно, человек может стать хорошим мастером, это правда, но великим мастер становится, лишь целиком посвятив себя единому ремеслу, к которому тяготеет его сердце. Займись магией, открой ей весь свой потенциал, докажи, что достоин, и она откроется тебе во всей многогранной палитре искусства.

     — Учитель, есть ли у меня задатки истинного мага? Смогу ли я пройти инициацию? — решился Вит попытать счастья, надеясь услышать ободряющий ответ от наставника.

     — Кто знает? — ответил Архимаг, почесав бороду. — Пойдём-ка со мной. Я покажу тебе ещё кое-что.

     Учитель и ученик пересекли сад и оказались у южных ворот. В кованые створки была врезана скрипучая калитка. Пройдя в дверцу, Вит оказался на закрытой территории. Эта часть сада принадлежала Архимагу, ибо за южной стеной начиналось его крыло. Архимаг жил отшельником, большую часть времени он проводил в лаборатории на вершине своей башни, лишь изредка спускаясь к ученикам и магистрам, чтобы поделиться с ними результатами своей работы. Всем обитателям магической цитадели было запрещено показываться здесь без особого на то разрешения.

     — Это мой укромный уголок, — сказал Архимаг. — Что ты здесь видишь, старший ученик?

     — Великое Древо, — сказал Вит и опустил глаза.

     Посреди сада, в трёх десятках шагов от собеседников, над чёрной почвой возвышался вековой дуб. Чтобы обхватить могучий ствол руками понадобилось бы не меньше пяти взрослых соискателей. Раскидистые ветви начинались высоко над стеной. Крона была очень густой и абсолютно непроницаемой для солнечных лучей.

     У подножия дуба трудилась та самая группа соискателей в ученических хламидах первого курса. Студенты собирали жёлуди и кропотливо выводили сорняк и молодые побеги, что проклёвывались из рыхлой почвы. Это была древняя традиция магической цитадели – истреблять вокруг древа всю поросль и сохранять землю нетронутой.

     — Что делают эти соискатели, старший ученик?

     — Они оберегают Великое Древо, — ответил Вит.

     — Но зачем? Разве этот дуб нуждается в нашей защите? Что ему какой-то сорняк? Что ему молодые побеги? Их так много. Они слабы и ущербны, к тому же вынуждены бороться друг с другом за место под солнцем. Результаты этой борьбы ослабляют и без того слабые растения. И без нашей помощи ни одно из них никогда не вырастет достаточно, чтобы победить Великое Древо.

     — Но эти побеги могут ему навредить, — ответил Вит. Старший ученик не размышлял даже мгновения, так как он и сам в юности провёл много часов в этом месте, прорывая траву и выкорчёвывая нежеланные деревца у подножия дуба.

     — Без нашей помощи сорняк поднимется высоко. Его побеги высосут из почвы все полезные соки. Его стебли, будто гремучие змеи, оплетут корни и ствол Великого Древа. Его колючие шипы вопьются в вековую кору, а болезни и паразиты перекинутся на листья и плоды. Нет, учитель, как бы ни был силён и благороден исполин, без помощи снизу ему не выжить.

     — Великое Древо – это символ магической цитадели, — сказал Архимаг. — Ты всё сказал верно, но разделяешь ли ты философию этого места, старший ученик Вит?

     — Всем сердцем, наставник.

     — Готов ли ты служить магии, даже если истинный талант внутри тебя не проснётся?

     — Готов.

     — Хорошо. Очень хорошо. Сегодня я доволен тобой, — сказал Архимаг и положил руку Виту на плечо. — Готовься к инициации, старший ученик. В скором времени совет магов тебя испытает…

Глава 1

     Светало. Солнце ещё только выкатывалось из-за линии горизонта, а мраморные стены магической башни уже переливались всеми цветами радуги. Преломлённые лучи падали на другие постройки, разгоняли тени во всех укромных уголках и возвещали обитателей цитадели о начале нового дня. Закукарекали петухи. Загоготали гуси. Замычали коровы. В амбарах и клунях заскрипели ленивые дверцы. Зазвенел стальной молот, послышался гул гончарного колеса, завыли пилы в мастерских плотников. Забасили голоса обслуги и соискателей мудрости и лишь в покоях архимага Виттора царили полумрак и сонная тишина.

     Архимаг не выносил ранних побудок. Когда-то давно, во времена его соисканий и начала политической карьеры он и сам просыпался с первыми петухами, но теперь он был на вершине власти и заслужил некоторые привилегии. Сон господина охраняли весьма трепетно: дубовые окна были плотно зашторены, позолоченные стены были зачарованы ради полной звукоизоляции, а у дверей всех незваных гостей караулили несколько самых верных учеников.

     Прошло ещё четыре часа, прежде чем взлохмаченный и помятый Виттор выбрался из объятий коварных перин и пуховых подушек. Архимаг стал перед окном, потянулся, протяжно зевнул, оправил ночную сорочку и склонился к горшку под кроватью. Сделав дело, Виттор пальцами прикрыл нос и позвонил в золочёный колокольчик. Массивная дверь распахнулась и на пороге показались двое учеников. На лицах соискателей сияли угодливые улыбки, но в глазах плескалась бесконечная пустота. Интеллектом нынешние соискатели Виттора, мягко сказать, не блистали, в общем-то, как и все их ровесники.

     — Уберите это, — кивнул архимаг на горшок.

     Соискатели воодушевлённо бросились выполнять поручение. Со стороны даже могло показаться, что ученики соперничают друг с другом за оказанную им честь и это зрелище позабавило архимага. В его времена ни одному магу и в голову бы не пришло заставлять студентов прислужничать и выносить за наставником ночные горшки, но что он мог поделать, если нынешнее поколение соискателей только для этого и годилось.

     Когда ученики убрали ночную вазу и проветрили комнату, архимаг приказал им соорудить в покоях умывальню и приготовить горячей воды. Потом принесли завтрак. Покончив со всеми утренними делами, Виттор оделся в новый золотистый камзол – что поделать, он очень любил этот цвет – и вышел на утреннюю прогулку.

     Всё крыло архимага было недавно отремонтировано. Новые дубовые окна ещё пахли свежей древесиной с примесью лёгкого душка подсыхающей краски. Плиты на каменном полу заменили на новые, более выпуклые, с витиеватым узором и защитными рунами. Стены выровняли и покрыли пёстрой мозаикой. Стрельчатые потолки обзавелись хрустальными люстрами. Галерея заиграла новыми красками, вся блистала и переливалась, будто архимаг жил не в замке, а в большой золочёной шкатулке.

     — Какая безвкусица, — пробормотал Виттор себе под нос и ускорил шаги. — Нужно снова всё переделать.

     К слову, башню ремонтировали каждые несколько лет. Магии в мире оставалось всё меньше, благодати и вовсе не видели уже больше трёх поколений, потому обслуживание магической цитадели пришлось доверить простым смертным, а точнее их кошелькам. Крестьяне и мастеровые долгие годы поставляли магам свои услуги, а около века назад семьи простолюдинов перебрались под крышу архимага Виттора и стали полноправными членами сообщества магов.

     Магии на всех не хватало. Пришлось ввести налоги и побочные сборы, но народ не роптал. Смертные понимали нужды магов, верили в их предназначение и всё надеялись на светлое будущее. Не для себя, конечно, но для детей. Ибо каждое поколение ждёт, что их потомки будут жить лучше, но за хорошую жизнь нужно платить. Вот смертные и платили, ибо другого пути у них не было.

     В это утро архимаг решил изменить привычный маршрут и заглянуть в заброшенный уголок цитадели, в котором он не бывал очень давно. Виттор преодолел галерею, спустился по винтовой лестнице и оказался в саду. Сто лет назад это место принадлежало Великому Древу, но теперь от векового гиганта остался лишь обглоданный пламенем пень. Большой пожар уничтожил древний символ магической цитадели и всё крыло прошлого архимага. С тех пор традиции изменились. Соискатели перестали выводить сорняк у подножия дуба. Однажды маги даже пытались выкорчевать остатки гиганта, но не смогли. На это дело людям не хватило ни силы, ни благодати. Пожар будто превратил дерево в добротную сталь, и все попытки покончить с прошлым увенчались провалом. Великий пень остался на своём месте, как горькое напоминание о былой силе и потерянном величии сообщества магов.

     Обособленная часть сада превратилась в подлесок. Тонкие и лысые деревца заполонили всё пространство, толкались и корчились в бесконечной борьбе друг с другом, переплетались подобно змеям в брачный период и тянулись редкими листьями к солнцу. Их было так много, что почве недоставало минералов и полезных веществ на прокорм этой своры. Сорняк медленно убивал это место, жадно высасывая из него последние соки. Учитель был прав. Посредственность убога и немощна. Ни один из многочисленных побегов не способен был возвыситься над другими и превратиться в новое Великое Древо.