Читаем Мир Рассвета: Путь онлайн бесплатно

МИР РАССВЕТА: ПУТЬ

ПРОЛОГ

Дьярра сидела на снегу. Древнее Капище равнодушно взирало на застывшую девушку. Безжалостный ветер трепал распущенные волосы, но Дьярра словно не замечала этого. Казалось, само Время почтительно остановилось, давая всласть упиться своим горем.

– Что мне делать теперь, отец? – Дьярра понимала, что ритуальные слова Провожающего звучат иначе, но ее это мало волновало. – Что мне делать?

Безмолвие было ей ответом.

***

– Великая! Великая!

Голос перепуганной служанки разбудил Дьярру, вырвав ее из тяжелого и беспокойного сна. Снег на Древнем Капище… В родном княжестве никогда не стояло морозных дней – южные края давали урожай круглую весну, на радость всему Рассветному Миру. Румхия и Шамах по праву гордились своими плодородными землями, и снег для южан означал лишь одно.

Смерть.

Дьярра резко села.

– Что случилось?

– Великая, Ваш отец…

Служанка рухнула на колени и разрыдалась. Слуги замка искренне любили Великого – неунывающего, веселого и справедливого правителя. И только Дьярра знала истинное лицо Великого Магрифота – упрямого идеалиста с природным чутьём старого лиса. Он действительно любил свое княжество, не признавал компромиссов и вел Румхию жесткой, но справедливой рукой. Дьярра помнила долгие ночные споры отца с матерью – прекрасной Анирой. Ее мать – единственная женщина, с мнением которой отец считался. Да что уж говорить, Магрифот попросту боготворил жену, и все княжество гордилось их крепким любящим союзом.

Но жизнь оказалась жестокой и несправедливой. Анира умерла восемь весен назад от родильной горячки. В ту скорбную весну Магрифот потерял не только любимую, но и сына, которого та унесла с собой в Рассветные Воды. Тяжело пережив утрату, Великий посвятил свою жизнь процветанию Румхии и воспитанию единственной, горячо любимой дочери. Он растил ее вождем, и девочка изо всех сил старалась оправдать надежды отца.

– Что с ним? – Дьярра силой подняла служанку с колен и несколько раз встряхнула, приводя в чувство. – Говори же!

– Ваш отец уходит в Рассветные Воды!

Молодая Великая застыла.

«Этого не может быть! Отец разменял лишь сорок пятую весну! Я не готова! Папа!!!»

Долгие вёсны Дьярра училась контролировать эмоции. Отец всегда смеялся, что у нее все на лице написано – злость и недоумение, досада и радость.

Но сейчас отец мог бы гордиться своей маленькой Великой. Служанка разглядела лишь всполох холодной ярости в глазах Госпожи.

– Веди.

Дьярра накинула плащ прямо на ночное одеяние. Капюшон надёжно скрыл лицо девушки, и на одну проту¹ та поддалась слабости.

«Как? Ведь это невозможно!» – девушка почувствовала вкус крови на губах, которые она прикусила, еле сдерживая крик.

Девушки шли по темным коридорам замка Румх, держа чадящие факелы в руках. Служанка шла первой и то и дело оглядывалась, кидая на Госпожу виноватые взгляды.

«Что смотришь?! Думаешь, рухну без чувств или закричу от страха?» – Дьярра с внезапной ненавистью уставилась в спину служанки, – «Или прокляну тебя, как наверняка предостерегают какие-нибудь сельские поверья? Глупая, неотесанная…»

Дьярра резко остановилась. Ей стало жутко от этой необъяснимой вспышки злости. Еще ребёнком она слушала свою мудрую мать, не понимая ее слов до конца, но безоговорочно им веря:

– Дьярра, никогда не смей думать, что ты лучше других только потому, что в тебе пробудилась Великая кровь.

Мамочка…

Слёзы всё-таки выступили. Дьярра упрямо вздёрнула подбородок, отгоняя страхи, но не смогла заставить себя даже сдвинуться с места. Ноги попросту отказывались подходить к медленно приближающейся двери спальни отца.

К двери, за которой закончится ее детство.

Служанка, услышав, что шаги за спиной прекратились, снова испуганно оглянулась. Дьярра молча стояла в темноте коридора, озаренная лишь светом факела. В тени капюшона лица Великой невозможно было разглядеть, лишь сверкали от выступивших злых слез ярко-синие глаза.

– Моя Госпожа! – Служанка опрометью кинулась к Дьярре. – Не плачьте! Мы не оставим Вас одну! Рассветные Воды никогда не спрашивают разрешения о том, чей дом затопить на этот раз…

Она продолжала нести какую-то чепуху, но это странным образом успокаивало. Дьярра вытерла глаза рукавом плаща (ох, не видит ее манеры покойная мать!) и тихо сказала служанке:

– Спасибо, Асая. Я готова.

Девушка зарделась. Госпожа знает ее имя! Суетливо подбирая юбки и неловко улыбаясь, Асая подошла к двери Магрифота и вопросительно взглянула на Госпожу.

Дьярра вскинула руку, прося мгновение. Капюшон медленно скользнул на плечи, предоставляя пепельным волосам возможность раскинуться, как им вздумается. Великая перевела дух, кивнула служанке и сделала шаг в услужливо распахнутые двери.

В спальне Магрифота стояла мрачная темнота. Удушливо пахло травами и подступающей смертью. Дьярра недовольно сморщила нос. Она помнила этот запах еще с тех пор, когда в муках умирала ее мать.

Великая сжала зубы и сделала шаг в сторону ложа отца, укрытого от посторонних глаз балдахином цвета багрянца. Вокруг стояла толпа лекарей в традиционных малахитовых одеяниях.

– Что тут… – голос предательски дрогнул. Лекари разом повернулись к девушке. Одинаково скорбные лица разозлили юную Великую, придав сил, и ее зрачки сузились.

– Госпожа! – достопочтимый лекарь, старый Бранг, выступил вперед. – Ваш отец скоропостижно уходит в Рассветные Воды!

– Я догадалась, – холодно произнесла Дьярра, окидывая вопрошающим взглядом старца.

Тот поспешил разъяснить:

– Мы старались успокоить его сердце, Великая. Но после приступа, неподвластного силе лекарского искусства, вашему отцу стало хуже. Мы не в силах…

– Сколько у меня времени? – Дьярра резко его перебила.

– Не больше одиннадцати митт², Госпожа, – сказал Бранг с поклоном.

Старый лекарь знал Дьярру с пелёнок. Он сам принял ее из лона матери двадцать весен тому назад. Дьярра всегда относилась к нему и его ученикам с должным почтением. Но сейчас Великую мало волновали вопросы чести.

– Пошли вон, – холодно произнесла девушка.

– Но, Госпожа, необходимо сделать омовение… – Бранг нервно сглотнул. Но Дьярра не обратила на это внимания.

– Я сказала – ВОН!

Глас Великой разнёсся по спальне, разметав тяжелые портьеры на окнах. Где-то треснуло стекло кувшина. Один из учеников лекаря со стоном опустился на колени, держась за уши.

– Д…да, Госпожа, сию проту, – старый лекарь, чей слух надежно уберег один из многочисленных амулетов, суетливо подобрал полы мантии и кивком головы направил учеников прочь из спальни Великого Магрифота. Упавшего ученика попросту уволокли, не особо заботясь об аккуратности.

Створы дверей захлопнулась.

Дьярра тяжело дышала. Ранее она не пользовалась Гласом Великих, да и не получалось, хотя еще девчонкой она тайком тренировалась в его применении – в лесах недалеко от замка, распугивая при этом диких животных своими истошными воплями. Кто же знал, что Глас проявится именно сегодня, в этой небольшой комнате, где Смерть уже стоит на пороге?

– Дочь…

Голос отца заставил Дьярру вздрогнуть и подойти ближе. Осторожно откинув край балдахина, она увидела его – Великого Магрифота, правителя Румхии, мудрейшего и храбрейшего из вождей. Высокий, среброволосый, с резко очерченными скулами и пронзительными синими глазами – отец вызывал у Дьярры благоговейный трепет. Он всегда казался ей таким несокрушимым и вечным, что видеть его бледным, осунувшимся, безвольно откинувшимся на подушки было мучительно больно.

Великая присела на край ложа.

– Дочь… что ж ты так… с Брангом… оглохнет же… старый плут…

Тихий смех отца напомнил Дьярре шелест Пархиватского вереска.

Девушка вымученно улыбнулась.

– Он спорил со мной.

– Вся в мать… – отец хрипло закашлялся. Дьярра чувствовала раздирающую его боль как свою.

Больше всего ее злила собственная беспомощность. Да, Великие могущественны, но все же никому из живущих не подвластно победить саму Смерть.

– Дочь… У меня мало времени… – отец, отдышавшись после удушающего приступа, открыл глаза и взглянул на свое чадо. Взгляд ослабевшего Магрифота не затуманила боль – он остался таким же ясным и холодным, как и всегда.

– Дочь, сперва возьми…

Отец снял с указательного пальца левой руки Кольцо Великих – ярко-голубой лазурит в серебряном плетении. Это кольцо передавалось вождям с начала Мира – Дьярра даже не могла представить отца без него.

– Что ты помнишь об этом Кольце?

– Я знаю, что с его помощью ты выиграл Битву при княжестве Изумат. Оно придает вождю небывалые силы?

– Не всегда… – Магрифот с трудом надел Кольцо на левую руку дочери, и то сразу поменяло размер под стать тонким женским пальцам. Свет лазурита, так ярко бликующий на руке отца, померк и стал напоминать рассветную дымку.

– Это Кольцо позволяло твоему деду преодолевать огромные расстояния за одну проту… – Магрифот вновь захлебнулся в кашле. Дьярра взглянула на Кольцо Великих и поняла, что то больше не поддерживает Великого Магрифота.

Она больше никогда не сможет рассеянно стучать ногтем по лазуриту, сидя на коленях у любимого и несокрушимого отца. Никогда больше замок Румх не содрогнётся от Гласа Великого: «ДЬЯРРА!!!», а она не будет прятаться в погребе от гнева Магрифота, обнаружившего патоку на торговом договоре с Дромстаном…

Великая до боли сжала пальцы.

Магрифот отдышался и заговорил неожиданно четко, собрав последние силы для решающей битвы со Смертью:

– Кольцо Великих обладает магической сутью. Какие именно способности Оно даст тебе, не знает никто. Единственное, что известно нам точно – Кольцо должно признать Правителя, и только тогда Оно посчитает достойным помогать ему. Когда это случится – через одну или через десять весен – невозможно предугадать. При этом для Кольца неважно, сидишь ли ты на троне или нет, главное – какой ты Предводитель для своего народа.

Магрифот замолчал, переводя дыхание от столь длинной тирады.

– Отец, а почему ты упомянул трон?– Дьярра решилась на этот вопрос, сама не понимая, почему ее кольнуло беспокойство.

– Дьярра, не глупи. Мне всего сорок пять, как я могу отправиться в Рассветные Воды?! – Отец так красноречиво посмотрел дочери в глаза, что та невольно потупила взор. И произнесла тихим, клокочущим от нарастающей ярости шепотом:

– Кто?

– Я не знаю, дочь. Сейчас это уже не важно. Дай мне руку.

Дьярра протянула Магрифоту свою ладонь. Отец сжал ее так сильно, что Великой пришлось резко вдохнуть сквозь сжатые зубы, чтобы не вскрикнуть от боли.

Магрифот кое-как приподнялся и быстро заговорил, глядя в глаза дочери:

– Запомни как молитву Единому Инсору – Белёсые Горы. Спасение Румхии и всего Рассветного Мира в Белёсых Горах. Найди Старого Мага. Найди Гистарха. Он знает все. Он все объяснит.

Магрифот согнулся пополам от неистового кашля и со стоном откинулся на подушки. Дьярра судорожно повторяла: «Белёсые Горы… Гистарх… Спасение Румхии…». Постойте, Румхии угрожает опасность?!

– Отец! Кто угрожает нашему княжеству? Отец!!! – Дьярра кричала, трясла Магрифота за плечи, но тот смог лишь сипло прохрипеть:

– Двадцать две весны… Жди свою двадцать вторую весну…

– Что?! – Дьярра наклонилась к отцу как можно ближе, стараясь не пропустить ни слова. Внезапно синие глаза Магрифота распахнулись, лицо озарила ясная улыбка, и он произнес то единственное, чем он дорожил всю жизнь, и к чему ему открывала дорогу Смерть:

– Анира…

Последний выдох. Тело Магрифота обмякло, и в открытых глазах перестала биться жизнь.

Дьярра продолжала сидеть рядом с отцом. Она не могла осознать, что сейчас его Великий Дух уже не с ней – не с Дьяррой, Великой Правительницей Румхии, унаследовавшей Лазурное Кольцо от Великого Магрифота, – после его смерти.

Великая Дьярра заплакала громко и совсем по-детски, ничком упав на грудь умершего отца. Слуги и лекари, столпившиеся у двери спальни, не решались войти и навлечь на себя гнев убитой горем молодой Правительницы.

Бранг отошел к окну замка и посмотрел на рассветное небо, сплошь покрытое тёмными грозовыми тучами.

«Прости, старый друг…»

По морщинистому лицу лекаря текли слезы.

«Прости, я не мог поступить иначе…»

Старый Бранг плакал. Плакала осиротевшая Дьярра. Всхлипывали слуги.

Над старым замком разнеслись первые раскаты грома.

***

События последующих суток Дьярра наблюдала будто со стороны. Вот лекари во главе с Брангом входят в спальню Великого, дабы произвести ритуальное омовение. Вот верная Асая мягко отрывает саму Дьярру от тела отца, лепеча что-то успокоительное. Вот Великой дают четверть чары³ подогретого вина, чтобы успокоиться и приглушить боль.

Наконец Дьярра смогла встать с любимого кресла Магрифота в углу спальни, куда ее заботливо усадила Асая. Душа по-прежнему плакала и кричала, но суть Великой не признавала слабости, и Дьярра, взяв себя в руки, сказала лекарям и слугам:

– Приготовьте все, чтобы достойно проводить Великого в путь по Рассветным Водам.

Магрифот мог бы ей гордиться – голос не дрогнул. Почти.

Не произнеся больше ни слова, Великая вышла из спальни отца.

Ноги сами привели девушку на верхнюю террасу замка Румх, где открывался вид на ее княжество, ее Родину, ее дом – Великую Румхию. Дьярра подошла к самому краю балкона террасы. Прошедший короткий, но жестокий ливень омыл зелень деревьев, и в воздухе разлилась бодрящая прохлада. Дьярра отстраненно смотрела на просторы полей и дымку над Рассветными Водами. Она любила бывать здесь с отцом и матерью, слушать рассказы о Великих Битвах и легенды о Башне Мага.

Время сказок закончилось.

За весь последующий день Дьярра так и не смогла ничего съесть или выпить. Замок притих в скорби, и вся прислуга разговаривала шепотом, иногда срываясь на всхлипывания и причитания. К Великой подходили только для отчета.

– Госпожа, тело Великого погружено в фамильный саркофаг…

«Малахит», – с трудом вспомнила Дьярра. Мысли двигались еле-еле, и Великой стоило больших усилий сосредоточиться хоть на чем-то.

– Госпожа, Рассветная Лодка готова…

«Лодка, заговоренная магами, дабы дерево ее не разрушилась под весом саркофага, но достаточно быстро сгорело…»

– Госпожа, все погружено на телегу, лучники готовы, ждем только Вас…

Дьярра медленно кивнула мальчику-служке, и тот быстро умчался вниз по ступенькам замка Румх, грохоча дешевыми, но добротно сшитыми сапожками.

Дети не умеют долго печалиться.

Асая внесла одеяние Великой – блузу белого цвета, кожаные штаны цвета слоновой кости и тяжелую небесно-голубую накидку с оторочкой из белого меха горной телусийской лисицы. По накидке шли фамильные узоры Великих Румхии – серебряные звезды, большие и малые.

Дьярра стояла обнаженная перед большим – во весь рост – зеркалом, которое отец привез ей в подарок из Телусии. Девушка смотрела на свое серое от боли лицо, на запавшие глаза – синие, как у отца. Вот так, наверное, и приходит взросление – через боль и потери…

– Госпожа, прикажете подавать ужин? – спросила Асая после того, как Дьярра оделась.

– Какой еще ужин? Нам нужно выходить, – раздраженно произнесла Великая, борясь со шнуровкой сапог.

– Но Госпожа… Идти же всю ночь! Вы проголодаетесь! – Асая сжалась под жестким взглядом Великой, но продолжала отчаянно настаивать. – Хотя бы вяленого мяса возьмите! И фруктов! И разбавленного вина!

Взгляд Дьярры потеплел.

– Хорошо. Прикажи сложить все это в чересседельные сумки и запрячь мою лошадь.