Читаем Мгновения вечности онлайн бесплатно
Мгновения вечности
Бхагван Шри Раджниш просветленный мастер нашего времени. Его имя означает благословенный мастер. В предыдущем томе «Проблески золотого детства» Раджниш рассказывал о своём детстве и юношестве. Во втором томе автобиографии Раджниша, который известен также как Ошо, собраны его воспоминания с момента назначения его профессором в университете до смерти мастера.
СамосовершенствованиеМосква 2006, 416 с. ISBN 5-94726-052-2
Бхагван Шри Раджниш просветленный мастер нашего времени. Его имя означает
В предыдущем томе «Проблески золотого детства» Раджниш рассказывал о своём детстве и юношестве. Во втором томе автобиографии Раджниша, который известен также как Ошо, собраны его воспоминания с момента назначения его профессором в университете до смерти мастера.
Редактор Солдатов А. В.
Переводчик Свами Вит Праяс. Архипов Алексей
© Rajneesh India 1970-1989
Не все мастера умеют выражать свои знания даже на один процент, многие решили хранить безмолвие, поняв, что они не смогут ничего рассказать.
Когда я решил стать преподавателем в одном университете, мои друзья, услышавшие эту весть, поинтересовались у меня, чем я стану там заниматься.
«Меня вполне устроит, если я смогу поработать преподавателем несколько лет, — ответил я. — Это пойдет мне на пользу, так как я увеличу свое мастерство. Мне есть чем поделиться с людьми, но мне нужно умение передавать знание. Лучшим учителем становится тот, кто способен помочь услышать его
Основная часть человечества вообще лишена разумности. Люди живут очень тупо, как посредственности. Их сознание так плотно затянуто пылью и ржавчиной, что зеркало совсем теряет способность отражать. Оно не может ничего отражать, не может отзывать эхом. Необходимо совершенное умение, только тогда я смогу передать один процент своего опыта.
Закончив университет, я сразу же приехал к министру образования штата Мадхья Прадеш. Он был также ректором университета Сагара, в котором я учился в аспирантуре, изучая психологию, религию, философию. Теперь этот человек стал вице-президентом Индии.
Я пошел прямо к нему. «Я хочу встретиться с ректором моего университета, а не с министром образования — сказал я секретарю. — Я прошу не мешать нашей встрече. Он знает меня, так как каждый год приезжал к нам на совет университета. Он даже выступал на заседании кафедры философии университета Сагара, председателем которого был я. Он знает меня».
Секретарь сообщил обо мне министру образования, и тот вызвал меня. «Что-то случилось?» — спросил он.
«Я закончил ваш университет и получил в нем все доступные там знания, — ответил я. — Вот моя золотая медаль. Мне нужна преподавательская должность в любом университете».
«У меня нет сомнений в твоей высокой квалификации, — отозвался он. — Я знаю тебя с первого курса, и вот ты уже дипломированный специалист. Ты получишь мест. Мы с тобой лично знакомы, и ты всегда нравился и внушал мне уважение. Ты председательствовал на университетских заседаниях, на которых я выступал как гость, поэтому я слышал и твои речи».
Он заглянул в мой диплом, полистал другие бумаги и заметил: «Но здесь не хватает одной бумаги. Где характеристика?»
«Ее нет, — подтвердил я. — Неужели вы хотите, чтобы я предъявил вам мою характеристику от тех лиц, кому я сам бы не стал давать характеристику?»
Он почесал голову и сказал: «Твоя правда. А как же заместитель ректора или глава кафедры философии?»
«Вы прекрасно знаете о том, что заместитель ректора пьяница, — ответил я. — Неужели вы хотите, чтобы мою характеристику писал пьяница? Лично я не смогу дать ему положительную характеристику. А глава кафедры философии нашего университета никогда не жил с женой. Он живет с другой женщиной. Этот человек все время держит жену и детей в Дели, чтобы просто никогда не видеть их и гулять со всеми женщинами, на которых упадет взгляд. Неужели вы хотите прочесть характеристику, которую он даст мне? Я лучше знаю его. Наверно, у вас с ним шапочное знакомство».
«Это большая трудность», — согласился он.
Я задал ему прямой вопрос: «Может быть. Вы напишете мне характеристику? Вы полагаете, что я готов? Ни одни политик нашей страны не может дать мне характеристику. Вы в праве как принять мой диплом без характеристики, так и отказать мне в должности. Я пришел к вам просить характеристику. Посмотрите на мое лицо, загляните в мои глаза! Вам достает разумности? Тогда не задавайте мне неумные вопросы».
Он сразу же дал мне назначение в колледж. Я принял эту бумагу из его рук. «Вообще-то, так не принято делать, — сказал он. — Вы должны получить предписание по почте».
«Я сам поеду в колледж, зачем зря тратиться на почтовые марки?» — пожал я плечами.
«Вы странный человек», — заметил он.
«Все верно, — согласился я. — Но странный человек не всегда оказывается человеком без характера».
Итак, я взял у министра образования предписание и на следующий день приехал в колледж, в котором мне предстояло работать.
Какое-то время мне пришлось прожить в Раджпуре. Я провел там полгода из-за ошибки правительственных чиновников. Меня назначили на работу в Джабалпур, но какой-то болван написал «Раджпур» вместо «Джабалпур». Я понимал, что мне предстоит, потому что был в столице. Поэтому я сказал министру образования: «Дайте мне это письмо. Пусть оно сразу попадет ко мне, и я отправлюсь в путь тотчас же. Зачем отсылать его по почте? Я же здесь».
Я заглянул в письмо и увидел слово «Раджпур», но сказал: «Ничего страшного. Несколько месяцев я проведу в Раджпуре. В принципе, мне там делать нечего, потому что это колледж санскрита, в котором я ничего не смыслю. Там я просто буду отдыхать, так как работы все равно для меня не найдется».
Итак, я поехал в Раджпур. «Но вы дипломированы по философии, — сказал директор. — У нас нет такой кафедры. Это колледж санскрита. У нас есть кафедра лингвистики, но у вас другая специализация».
«Мне это известно, — ответил я. — Но что я могу поделать с бюрократией? Чиновники дали мне отпуск, поэтому вам не нужно зря беспокоиться. Они послали меня к вам согласно распоряжению министра образования».
Стоило мне упомянуть министра образования, и директор тотчас же смекнул, что лучше принять меня, потому что я мог оказаться родственником министра или его хорошим знакомым. К нему еще никто не приходил с прямым предписанием. По обычаю письмо присылали по почте. Мой случай был необычным. Такого прежде не бывало, поэтому директор сказал мне: «Подождите, пожалуйста, несколько минут, я позову вас».
«Только учите, что я все равно буду работать в вашем заведении, — предупредил я. — В ином случае мне придется немедленно звонить министру».
Я знал, как поступит директор. В его кабинете сидел секретарь. Уже через пять минут он вызвал меня.
Директор позвонил министру образования и сказал ему: «Это предписание прибыло к нам не по почте. Его легко могли подделать. Более того, этот человек не получил специализацию для работы в нашем колледже. Что делать?»
«Примите его, — распорядился министр образования. — А мы тут посмотрим, куда его перенаправить. Произошла какая-то ошибка, кто-то недосмотрел. Я разберусь».
Вечером секретарь признался мне, что директор звонил министру образования, чтобы попросить его о почтовом подтверждении моего назначения.
На следующий день я устроил директору трепку. «Теперь мне тоже придется звонить министру образования, — сказал я. — Я расскажу ему о том, что вы пытаетесь саботировать его решения. Вы обманули меня. Вы велели мне сидеть здесь, а сами звонили министру образования. Он мой друг. Если кто-то и вылетит из этого колледжа, то этим человеком будете вы. Именно вам придется уйти. Я могу сейчас же распорядиться о вашем переводе через тех же самых чиновников, которые прислали меня сюда. Я знаю ответственного чиновника, который написал мне бумагу. Вас переведут».
«Мне неприятности не нужны, — струхнул секретарь. — Я просто хотел убедиться в том, что мы уладили дело. Добро пожаловать!»
«Больше не требуйте никаких подтверждений!» — крикнул я.
В течение полугода ни в министерстве образования, ни в администрации колледжа ничего не предпринимали. А я и не собирался суетиться, меня создавшаяся ситуация совершенно устраивала. Я жил в городке при колледже санскрита, но почти весь день сидел в учительской. Иногда я ходил в библиотеку или просто болтал с профессорами. Мне больше нечем было заняться.
Письмо Раджниша к приятелю (23 сентября 1957 года):
«Дорогой Дирья Джи, я приехал в колледж позавчера. Министр образования направил меня в колледж санскрита Махавидялаи, что в Раджпуре. В тот же день меня приняли на работу. Мое сердце опечалилось, когда я ставил подпись в заявлении. Я ясно почувствовал, что свободные деньки миновали. Обучение в колледже слабое, здешние преподаватели не передают студентам послание жизни. В глубине души я чувствую, что все это не для меня, но мне придется подождать того дня, когда я смогу заняться работой, в которой полностью реализуюсь. В тот день я стану
«Как поживаем Сатья? Передавай привет всем. Я приеду домой 5 или 6 октября. У меня все в порядке. Передавай поклон благочестивому Лалу Сахебу и другим. Напиши, чем занимаешься. Раджниш Ке Пранам».
Семья. Отец хочет, чтобы Раджниш женился.
Моя деревня находилась в восьмидесяти милях от университета. Иногда я ездил в деревню проведать отца, так как он был настолько привязан ко мне, что сам приезжал ко мне, стоило мне не показываться дома дней восемь или десять. Он не успокаивался, пока сам не убеждался в том, что со мной все в порядке. Он вечно боялся, что со мной что-нибудь стрясется, поэтому я, не желая беспокоить его, сам приезжал в деревню.
Мой отец был очень простым человеком. У него было одиннадцать детей, поэтому он не помнил, кто в каком классе учится. Если какой-то гостью задавал ему вопросы обо мне, отец звал меня и спрашивал: «В каком классе ты учишься?»
Он никогда не интересовался моими успехами в школе.
Когда я стал лучшим во всем университете, я подумал, что мне следует рассказать о своем успехе отцу, пусть порадуется.
«Я стал лучшим в университете», — сказал я ему.
«Ну и что! — воскликнул он. — Значит, весь твой университет битком набит болванами. Как же иначе ты умудрился стать лучшим?»
«Наверно, ты прав, — пожал я плечами и выбросил свою золотую университетскую медаль в колодец.
«Что ты наделал!» — ужаснулся отец.
«Я избавился от золотой медали, — объяснил я. — Дело в том, что я не хочу быть первым среди тысяч болванов. Я нравлюсь себе любым».
«Только не сжигай диплом, — взмолился отец. — Он понадобится тебе, когда ты будешь устраиваться на работу».
«Ладно, — пообещал я. — Диплом действительно нужен мне для работы, он как только я перестану работать, сразу же сожгу все эти бумажки». Со временем я так и поступил.
Я был старшим сыном. И отец, разумеется, хотел, чтоб я помогал ему. Он лелеял надежду на то, что после обучения в университете я стану вести торговые дела в его магазине. Торговля у отца шла очень бойко, постепенно он расширил площади магазина. «А кто еще будет управлять магазином? — задавался он вопросом. — Я скоро состарюсь. Неужели ты хочешь, чтобы я вечно сидел в этих стенах?»
«Нет, я не стану сидеть в твоей лавке, — сказал я. — Но ты можешь отойти от дел. У тебя есть младшие братья, которые проявляют интерес к магазину. Пожалуй, они интересуются магазином слишком сильно. Они даже боятся, что ты можешь передать дела мне. А я предупредил их о том, чтобы они не боялись меня, потому что я не собираюсь ни с кем конкурировать. Отдай этот магазин своим младшим братьям».
Но согласно индийской традиции всё наследует старший сын. Мой отец был старшим сыном в семье и унаследовал всё. Теперь он собирался передать всё свое имущество мне. Разумеется, он стал беспокоиться, но другого выхода не было. Он изо всех сил старался привлечь мой интерес к магазину.
Я благодарен своему брату Виджаю. Он не мог пойти в университет из-за меня, потому что я не зарабатывал деньги, а кому-то нужно было обеспечивать семью. Остальные братья тоже пошли в университет, и за них тоже нужно было платить, поэтому Виджай остался дома. По сути, он пожертвовал собой. Мне очень повезло, что у меня есть такой брат. Он пожертвовал всем на свете. Я не хотел жениться, хотя родня настаивала на этом.
«Брат, если родители очень мучают тебя, я готов жениться, — сказал Виджай. — Только пообещай мне, что ты лично подберешь мне невесту».
Дело в том, что в Индии сам парень не может выбирать невесту.
«Так и сделаем», — обрадовался я. Его жертва тронула меня. Он очень помог мне. Как только женили Виджая, обо мне сразу же забыли, потому что у меня были и другие братья и сестры. После Виджая стали вязать брачными узами других людей. А я не был готов к торговым сделкам.
«Не волнуйся, я буду торговать в лавке», — сказал Виджай. Смолоду он погрузился в самые мирские дела. Мне очень жаль его. И моя благодарность к Виджаю безмерна.
Моя родня насчитывает человек пятьдесят-шестьдесят — все это мои родные и двоюродные братья, сестры, дядья, тетки. Все мы жили под одним кровом. На самом деле, эти шестьдесят человек помогли мне не создавать собственную семью. Я насмотрелся на их супружескую жизнь и кое-что понял.
Если вам достает разумности, тогда вы учитесь даже на чужих ошибках. Если же вы неразумны, тогда вы не учитесь даже на собственных ошибках. Я учился на ошибках отца, матери, дядьев и теток. У нас была большая семья, и я видел всю эту бессмысленную трагикомедию постоянных склок, ругани и мелких подлостей. С самого детства я преисполнился решимости не обзаводиться собственной семьей.
Я понимаю, что каждый человек рождается в семье... Но почему же он все равно хочет обзаводиться собственной семьей? Человек видит, что получается из этой затеи, и тем не менее снова наступает на грабли.
Когда я возвратился домой из университета, мои родители, конечно же, стали подумывать о моей женитьбе. Сначала ко мне с расспросами подступила мать, потому что отец всегда боялся о чем-либо спрашивать меня, поскольку если я принимал какое-то решение, то сбить меня с него было уже невозможно. Поэтому сначала отец послал ко мне мать, чтобы она выяснила, собираюсь ли я жениться.
Когда я ложился спать, ко мне подошла мать. Она села на кровати и сказала: «Ты закончил университет. Ты хочешь жениться?»
«Сначала мне нужно посоветоваться с тобой, потому что я еще не был женат, и у меня нет такого опыта, — ответил я. — А ты замужем, ты воспитала одиннадцать детей. Мама, ты многоопытный человек, и я прошу у тебя совета. Была ли твоя жизнь исполнена блаженства? Не приходила ли тебе когда-нибудь мысль о том, что будь ты не замужем, у тебя на душе было бы гораздо светлее? Я не прошу тебя дать ответ прямо сейчас. Я даю тебе две недели для того, чтобы ты обдумала мой вопрос».
«Странно получается, — улыбнулась мать. — Я собиралась дать
