Читаем Метод супружества (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчик: Ольга.

Редактор: Наташа К.

Вычитка и обложка: Татьяна Н.

Пиши то, что ты знаешь.

Довольно банальная, но по-прежнему актуальная фраза, и не просто так.

Все мои книги так или иначе очень личные. Все они — частички меня самой: то, с чем я боролась и что чувствовала. Даже то, какими телешоу я была одержима.

Конечно, в некоторых вещах я проявила большую творческую свободу. У меня не было опыта общения с байкерами-преступниками, наемными убийцами, вампирами, демонами или ведьмами… пока. Но многие трудности моих героинь отражают мои собственные.

Если вы читали какую-либо из моих книг раньше, то, возможно, заметили, что я пару раз упоминала выкидыш. К сожалению, это тоже своего рода правило «пиши то, что знаешь».

В этой книге я беспокоилась о том, что наступаю на те же грабли. Что мои читатели могут почувствовать себя «больными» от этой темы, поскольку она неудобна, и исторически замалчивалась или нас убеждали «держать ее при себе».

Затем я мысленно дала себе пинка под зад.

Прежде всего, я не могу решить, что буду помещать в книгу, а что нет. Это решают персонажи. И если бы я заставила себя ничего не писать, это оказало бы этой истории и вам, дорогие читатели, большую медвежью услугу.

Во-вторых, это моя история. Это бесчисленное множество историй других женщин. И еще раз, нас настоятельно просят держать эту тему в секрете, чтобы другим было удобно. Нам суждено страдать в тишине и думать, что мы одиноки.

Но это не так. Вы не одни.

Есть миллионы женщин, которые читают любовные романы, чтобы отвлечься. Но также есть миллионы людей, которым нужно чувствовать, что с ними разговаривают, их видят.

Этим я и занимаюсь.

Я также пишу это, чтобы дать вам надежду. Я пишу то, что знаю.

Я знаю, каково это — в один момент испытывать радость и надежду, а в следующий — боль от потери своего будущего. Я знаю боль, как физическую, так и эмоциональную, от потери собственных детей.

И впервые я знаю, на что похожи удары моей дочери. Я вижу, как мое тело меняется, растет и дает мне надежду.

Я пишу это на шестом месяце беременности.

Так что большая часть страстных желаний, срывов и тревог, через которые проходит Фиона, исходит непосредственно от меня.

А вся самоотверженность, доброта и преданность Кипа исходят от моего мужа. Он готовил мне брауни, когда это было единственное, что я могла переварить. Его беспокоили звуковые волны от ультразвука. Каждое утро он помогает мне встать с постели, растирает мне ноги, разговаривает с нашей дочерью и смягчает все мои срывы.

Он — мое «долго и счастливо».

И она тоже.

Так что это самая личная книга, которую я когда-либо писала. Пришлось разбираться с иммиграцией, чтобы получить свою собственную Грин-карту, как только я влюбилась в ветерана. За исключением того, что я любила его с самого начала и никакого мошенничества с визой здесь нет… на случай, если вы работаете в службе иммиграции.

Кроме того, эта книга — любовное письмо самой себе. Моему мужу.

И самое главное, нашей дочери.

Я надеюсь, что эта книга даст вам все, что вы ищете: побег; вашего следующего любимого книжного бойфренда; немного смеха и, может быть, немного надежды.

Энн

Фиона

— Берешь ли ты этого мужчину в законные мужья?

Я не думала, что мне когда-нибудь зададут этот вопрос снова.

На самом деле, когда я приехала в эту страну, то дала себе очень конкретные обещания относительно брака, о принадлежности мужчине в принципе.

А именно: что я никогда больше не буду принадлежать мужчине.

Но проблема в том, что я чертовски плохо выполнила обещания, данные самой себе.

— Да, — сказала я сквозь стиснутые зубы, не разбирая слов, что само по себе было чертовски впечатляюще, учитывая, насколько я была пьяна.

Похоже, он был недостаточно пьян.

— Берешь ли ты эту женщину в законные жены?

Глаза цвета морской волны впились в мои. Они были жесткими, сердитыми, говоря о том, что он делает это против воли.

За исключением того, что он вложил в это все свои способности, и все это было его идеей.

— Да беру, — выдавил он из себя. Эти два слова прозвучали так, словно они причиняли ему боль. Как будто кто-то приставил пистолет к голове.

— Теперь я объявляю вас мужем и женой. Вы можете поцеловать невесту.

Блять.

Я знала, что эта часть настанет. Отчасти именно поэтому я была почти пьяной в хлам. Да и в целом из-за всей этой историей с женитьбой.

Мы должны были это сделать. Весь смысл свадьбы состоял в том, чтобы сделать ее правдоподобной. Я боялась, что до этого момента у нас все шло не так хорошо. Я, спотыкалась, идя по проходу, Кип все это время сердито смотрел на меня, и мы оба стояли так далеко друг от друга, как только могли, словно боялись, что другой заразен.

Мы заранее договорились, что поцелуй должен был состояться. Но теперь я не могла заставить себя пошевелиться. Мужчина напротив меня — мой муж — выглядел так, словно приклеился к месту.

Напряженный момент.

Черт побери.

Все должно было закончиться еще до того, как началось.

Это же нормально, да? Во-первых, это была нелепая идея.

Могли бы мы по-прежнему изображать «влюбленность» без поцелуя? Я могла бы сказать, что у меня герпес. Или что ему не нравилось проявлять любовь на публике.

Но прежде, чем я успела выпалить что-то в этом роде, он поцеловал меня. Схватил сзади за шею и прижал к себе.

Это не было целомудренным поцелуем в губы, чтобы удовлетворить нашу крошечную аудиторию. Нет, это был настоящий поцелуй. С языком.

Да еще и так смачно.

Я была так потрясена, что ответила.

Сделала это автоматически. Наверное.

Не было другой причины, по которой я стала бы целоваться с мужчиной, которого я вроде как ненавидела и за которого только что вышла замуж.

А реакция моего тела? Жар в каждом дюйме кожи, сжимание бедер от желания… да, это, должно быть, из-за выпивки. И того факта, что у меня не было секса уже три месяца.

А не потому, что меня привлекает мой новый муж.

Нет.

Как, черт возьми, я снова в это вляпалась?

Четырьмя годами ранее

Когда я впервые встретила Кипа Гудмана, это была не совсем ненависть с первого взгляда, но что-то близкое к этому. Когда я впервые встретила Кипа, он вошел вместе с Роуэном. Высокий, мускулистый, темноволосый и задумчивый, словно это было в его ДНК. Он ходил с гримасой, как будто весь мир лежал у него на плечах, и буквально рычал на того, кто неправильно на него смотрел.

Кип неторопливо шел рядом с непринужденной улыбкой, ровными белыми зубами, загорелой кожей и светлыми волосами, выбивающимися из-под бейсболки.

— Что ж, это будет моя новая любимая пекарня, — сказал Кип, подойдя к прилавку. Он оперся локтями о розовую поверхность, выставив напоказ свои мускулистые предплечья под закатанной до локтей фланелевой рубашкой.

Его голубые глаза лениво скользили вверх и вниз по моему телу, пока он бесстыдно разглядывал меня.

— Как тебя зовут, дорогая? — спросил он, когда наконец добрался до моих прищуренных глаз, смотревших на него.

— Я тебе не «дорогая», — ответила я, подражая его ударению на последнем слове, мой тон был резким и агрессивным.

Его глаза загорелись, улыбка стала шире от моего ответа, он ничуть не смутился.

— Ах, акцент, австралийский, если не ошибаюсь. У меня никогда раньше не было австралийки.

Я нахмурилась, глядя на него, на его слова и на то, как легко и уверенно он их произнес.

— И не будет, — ответила я напряженным голосом.

Он побарабанил пальцами по стойке. Они были длинными, изящными и в то же время мужественными.

— Не будь так уверенна, — пробормотал он. — Я буду приставать к тебе.

Я наклонила голову, целенаправленно пробегая глазами вверх и вниз по его телу в той же манере, в какой он смотрел на меня. Он был высоким, одет в выцветшие испачканные краской джинсы, рабочие ботинки и футболку под красной рубашкой. На нем была поношенная бейсболка. Его волевой подбородок покрыт легкой щетиной, лишь на оттенок темнее его светлых волос.

Объективно привлекательный.

Если бы не был полностью объективным придурком.

— Сомневаюсь в этом, — ответила я. Затем целенаправленно переключила свое внимание на человека рядом с ним, по сути, отмахнувшись от Кипа.

Человеком рядом оказался Роуэн Деррик. Его деловой партнер и лучший друг.

Сначала меня привлек Роуэн. На самом деле, я почти игнорировала Кипа и его бесстыдные попытки флиртовать со мной каждый раз, когда они приходили, что случалось довольно часто.

Я флиртовала с Роуэном. Не совсем бесстыдно. Но я стала немного более… агрессивной, когда Роуэн не отреагировал на мои обычные усилия. Не то чтобы мне обычно нужно прилагать усилия. Я блондинка, у меня милое лицо, великолепные сиськи и иностранный акцент. Мужчины обычно сами клеились ко мне.

Роуэн не обратил внимания.

Он не подавал никаких признаков того, что находит меня привлекательной. Он был вежлив, говорил как можно меньше слов и все время держал свой взгляд на уровне моих глаз. Ни единого раза не посмотрел ниже на грудь, а на мне было несколько симпатичных нарядов, демонстрирующих декольте.

Только позже я поняла, что он понравился моей лучшей подруге и начальнице Норе. По-крупному. Потом я отвалила на хрен. Даже несмотря на то, что в то время она была помолвлена с придурком. Хотя я и не произносила вслух, что считаю ее жениха придурком. По крайней мере, до тех пор, пока она не отменила свадьбу, а затем с головой не окунулась в отношения с Роуэном.

Мягко говоря, я была очень довольна таким поворотом событий. Любое влечение, которое я испытывала к нему, развеялось как дым. В любом случае, все это было поверхностно. Я не ныряла глубоко. Не заводила отношений. И уж точно не занималась любовью.

Хотя мне нравилось наблюдать, как лучшая подруга влюбляется.

К сожалению, Кип тоже наблюдал, как влюбляется его лучший друг. Что означало, что он был рядом со мной. Часто. И поскольку я больше не флиртовала с Роуэном, я подвергалась постоянным попыткам Кипа залезть ко мне в трусики.

На Юпитере он пользовался некоторой дурной славой. С тех пор как они с Роуэном приехали и основали строительную компанию «Деррик энд Гудман», они вызывали ажиотаж. У женщин — и мужчин — по всему городу внезапно появлялась работа по ремонту, которую просто необходимо выполнить.

Роуэн, как я поняла, не был монахом. Но он был несколько сдержан в своих интрижках.

Кип нет.

Он занимался сексом.

Часто.

Не то чтобы я осуждала. Я тоже много трахалась. Итак, моя неприязнь к нему просто за то, что он был бабником, заключалась в том, что горшок назвал чайник ведром.

И все же что-то в нем меня не устраивало.

Что-то нравилось. Что-то бесило. Я не хотела быть еще одной зарубкой на столбике его кровати. Я хотела, чтобы он был на ступеньку выше меня.

Поэтому я решила, что никогда в жизни не буду с ним трахаться.

Особенно когда в это вмешались наши друзья.

Однажды вечером мы были у Норы дома, на очередном званом ужине вчетвером — очередная предсказуемая попытка создать какую-то странную семейную традицию.

Нора и Роуэн сидели, прижавшись друг к другу, на кухне, и он, вероятно, шептал ей на ухо всякие милые пустяки.

Это означало, что я осталась наедине с Кипом. Или могла бы, если бы не убежала в ванную в ту же секунду, как наша четверка разбилась на парочки.

За исключением того, кто стоял прямо за дверью ванной, прислонившись к стене, с бутылкой пива, болтающейся между пальцами?

Гребаный Кип.

— Жутковато ждать женщин возле туалетов, — огрызнулась я на него. Я намеревалась обойти его, вернуться в гостиную и выпить. Или, может быть, найти тупой предмет. Но Кип ловко оттолкнулся от стены преградив мне путь.

— Знаешь, теперь, когда Роуэн и Нора трахаются… — Кип шагнул вперед, чтобы накрутить прядь моих волос на палец.

От него пахло деревом, грязью… мужчиной. Это было непривлекательно.

Ладно, немного привлекательно.

Или так могло быть, если бы запах исходил от кого угодно, кроме него. Кип смотрел мне прямо в лицо своими сверкающими голубыми глазами, дерзкой ухмылкой и высокомерным поведением.

Я подавила желание ударить его коленом по яйцам. Совсем чуть-чуть.

Вместо этого я изобразила чувственную улыбку и взмахнула ресницами.

— Так… нам тоже стоит потрахаться? — я закончила его фразу.

— Читаешь мои мысли, — протянул он, вопросительно приблизив губы.

— Мы будем трахаться, — пробормотала я, почти касаясь губами его губ, — когда солнце взорвется и у нас останется восемь минут и двадцать секунд на планете Земля, — я схватила его за запястье, убирая свои волосы с его пальца. — Если подумать, — сказала я, сжимая его так сильно, как только могла, прежде чем убрать руку и отойти от него. — Я могла бы придумать гораздо больше приятных занятий в последние восемь с половиной минут моего пребывания на Земле.

Кип ни в малейшей степени не выглядел встревоженным.

— Твоя потеря, дорогая, — пробормотал он, пожимая плечами. — Но за восемь минут и двадцать секунд я смог бы перевернуть весь твой гребаный мир, — он подмигнул и ушел.

— Придурок, — пробормотала я, хотя мои бедра необъяснимым образом сжались.

За два месяца до свадьбы

Как это часто бывает с плохими решениями, во всем был виноват алкоголь.

Я топила свои печали в местном баре. Не то чтобы я часто это делала.

Большую часть времени мы с Норой наслаждались хорошим вином у нее дома. А если и ходили куда-нибудь, то только в рестораны, где нет липких полов и двадцатиоднолетних подростков, плачущих в туалете.

Была здесь, тоже так делала, одалживала на утро футболку у пацана и испытывала страх перед нежелательной беременностью.

Теперь моя лучшая подруга живет со своим сварливым ветераном, который ее просто обожает, и я безмерно счастлива за нее. Обычно, если мне нужно было утопить свои печали, я шла к Норе домой. Она кормила меня, поила изысканным вином из таких же изысканных бокалов, и, если я выпивала слишком много, оставалась ночевать в комнате для гостей.

Хотя Нора и Роуэн были готовы к тому, что я буду третьим лишним — не считая их смехотворных попыток свести нас с Кипом вместе — я мало что могла поделать.

Кроме того, за последнее время Норе и так пришлось через многое пройти. Она не заслуживала еще большей драмы.

Конечно, в некотором роде я могла бы стать королевой драмы, но и так много драмы натворила на другом континенте.

Итак, я сейчас не у Норы.

Но, учитывая письмо, которое получила сегодня, мне кое-что было нужно. Я не могла сидеть в своем маленьком коттедже у моря — самом любимом месте в мире, размышляя о времени, которое у меня осталось, размышляя о том, что ждет меня по ту сторону.

Да, шумный бар и дерьмовая выпивка определенно были необходимы.

— Не видел тебя здесь раньше.

Я смотрю направо, на мужчину, который устроился на барном стуле рядом со мной. Хмурюсь.

— Даже если бы я пришла сюда раньше, мне уже далеко за двадцать, нету гиалуронки в губах и никакой наивности. Следовательно, ты не по адресу, — сладко ответила я.