Читаем Метка Дальнего: Портовый Хищник онлайн бесплатно

Нож входит в бок первого азиата раньше, чем тот успевает повернуть голову. Трофейный. От убитого свенга из «Золотых».

Глубоко. До рукояти. Провернуть — чувствую, как лезвие рвёт мышцы. Вырвать. Кровь хлещет на брусчатку, заливая мои пальцы.

Татуированный ещё падает, когда Тэкки кидается ко второму. Тяжёлый боевой нож с узким и толстый массивным клинком, обрушился на руку, которая уже достаёт пистолет.

Вопль. Кисть виснет, разрубленная почти наполовину. Пистолет звякает о камень.

Хорошо. Молодец, варраз.

Мужчина с фляжкой реагирует неестественный быстро. Слишком для обычного человека. Разворот. Смазанное движение. Дубинка в руке — та самая, которой он разносил свенгам кости. Удар.

Я пытаюсь уклониться. Не успеваю. Дубинка врезается в рёбра с правой стороны.

Хруст. Такой громкий, что слышу его сквозь собственный крик. Рёбра ломаются и крошатся. Впиваются осколками в мясо. Что-то внутри лопается. Горячее заливает внутренности. Перед глазами всё полыхает алым.

Отлетаю в сторону. Врезаюсь в брусчатку. Качусь, оставляя за собой кровавый след.

Боль. Немыслимая. Жуткая. Мир перед глазами залит красным. Мыслей нет. Только инстинкты. Рык. Хрип. Звериное рычание, что рвалось из груди вместе с кровью.

Сквозь алую пелену — размытые силуэты. Мужчина отворачивается. Шагает к Тэкки. Списал со счетов. Тварь.

Варраз кружит вокруг раненого азиата. Добивает. Клинок входит в бок — татуированный воет. Сгибается… Второй удар — в бедро. Третий — сверху вниз, в голову. Череп лопается, как переспелый арбуз. Брызжет красным и серым.

Мужчина нетороплив. Идёт. Помахивает дубинкой. Понимает, что варраз не проблема.

Тэкки едва успевает отскочить. Удар проходит мимо, рассекая воздух. Но этот тип пока лишь развлекается.

Встать. Надо встать. Зверь внутри выл. Рвался наружу. Требовал.

Рёбра хрустели, пытаясь срастись. Внутри пульсировала боль. Регенерация шла. Но слишком медленно.

Оттолкнуться. Приподняться. На четвереньки. Теперь на колени. Нет. Не выходит.

Ярость заставляет рычать. Мир качается. Красная пелена становится гуще. Встать!

Враг слышит — начинает поворачиваться. Поздно.

Врезаюсь в него сбоку. Всем телом. Рванув на четырёх конечностях. Сбиваю с ног. Катимся по брусчатке, скользкой от крови.

Он — подо мной. Дубинка отлетает в сторону. Пытается ударить кулаком — Перехватываю. Выворачиваю запястье. Наваливаюсь всем весом.

Хруст. Сустав выворачивается. Трещит кость.

Его левая рука мечется к кобуре под пиджаком. Пистолет. Успевает выхватить, но я сразу же вцепляюсь в запястье.

Грохот выстрела. Пуля проносится мимо — обжигает щёку, уходит в ночь. Снова бьёт — в сломанные, раскрошенные рёбра, под которым месиво.

Мир взрывается болью. Из горла вырывается рык. Сознание гаснест. Откатывается на задний план.

Вцепляюсь зубами в его руку с пистолетом. Чувствую, как рвётся бицепс. Ощущая выворачивающий запах белой дряни, что плещется в крови ублюдка.

Он орёт. Бьёт коленом. Отшвыривает меня от себя. Пытается подняться.

Нет! Перекатившись, бросаюсь назад. Перед глазами пелена. Руки с ногами дрожат. Голова пуста.

Прыжок. Удар. Пальцы правой руки трансформируются в когти. Вспарывают его шею сбоку. Левой вскрываю его бок. Сдохни тварь!

Боль. Туман. Такое ощущение, что внутренности распадаются в пыль.

Выстрел. Тэкки. Стоит в пяти шагах. Револьвер в вытянутых руках. Дымок из ствола.

Пуля вонзается мужчине в спину. Тот кривится. Хрипит.

Когти левой руки входят ему в живот. Глубоко. По костяшки. Рву вверх. Вбок. Чувствую, как рвут мясо, цепляют что-то скользкое и горячее.

Он всё ещё сражается. Бьёт кулаком в раскрошенные рёбра. Боль! Рычу. Рву! Почти ничего не вижу.

Выстрел! Крик. Плоть под когтями. Злость! Лютая и бешеная.

Вырываю кишки. Вспарываю его левую руку, от локтя до кисти. Превращаю в лохмотья бицепс. Тот затихает. Обмякает.

С трудом останавливаю себя. Возвращая пальцам правой руки нормальный вид. Моргаю, частично восстанавливая зрение.

— Кто… — голос не слушается. Хрип вместо речи. — Кто ты? Откуда… белая дрянь… зачем пьёшь…

Он косится. Смотрит на меня. Глаза — мутные. В них что-то мелькает. Не страх. Не боль. Нечто иное

Молчит. Стремительно выбрасывает вверх правую руку. Едва успеваю перехватить. Встретить когтями своей левой. Второй своей рукой выхватываю складной нож. Выбрасываю лезвие. Вбиваю сталь ему прямо в мутный глаз.

Тело заваливается набок. Дёргается раз, другой. Затихает. Готов.

Встаю. Шатаюсь. Красное перед глазами никуда не делось. Рёбра в крошево. Под ними — месиво; Сочится. Болит.

Соображаю туго. Мысли едва ползают. Оглядываюсь.

Первый азиат — мёртв. Лежит лицом в луже собственной крови.

Второй — тоже сдох. Тэкки постарался. Башка разрублена почти надвое. Брусчатка в красном и сером.

Чжан… Пузатый китаец лежит в десятке метров. Пытается ползти. Скребёт пальцами по камню. За ним тянется кровавый след — Тэкки достал его, когда тот пытался бежать. Глубокая рана на бедре. Ещё одна — на спине.

Жив. Пока. Скулит, зажимая рану на ноге.

Один из свенгов тоже пока не сдох. Тот, которому вспороли живот. Тоже ещё дышит. Глаза открыты. Смотрит на меня. На когти. Кровь и трупы.

Едва шевелится. Но всё видит.

Тэкки подходит. Револьвер в руке. Сам целый — ни царапины. Смотрит на меня.

— Тарг? — в голосе тревога.

Хочу ответить — но из горла снова вырывается только хрип. Сплёвываю кровь.

А где-то не слишком далеко воет сирена. Полицейская.

Сирена снова воет. Теперь совсем близко.

Перед глазами — алая пелена. Сквозь неё едва пробивается свет фонаря. Шатает. Рёбра горят огнём. Каждый вдох, как пилой по лёгким.

Но останавливаться нельзя.

— Тарг? — голос Тэкки. Где-то справа. Или слева. Направление плывёт.

Чжан. Нужен Чжан. Спросить.

Китаец лежит в луже собственной крови. Скулит. Пытается отползти, загребая руками по грязному асфальту. Бедро рассечено. Живот проколот. Не жилец. Если ему прямо сейчас не помочь.

Шаг. Ещё один. Зверь внутри рычит, требуя добить. Согласен. Но сначала — вопросы.

Опускаюсь на корточки. Мир качается. Желудок скручивает голодный спазм. Регенерация выжгла всё, что могла. Сам не понимаю, каким чудом ещё жив.

— Кто это был? — хриплю я. — Здесь.

Сил на то, чтобы сформулировать вопрос детальнее, не хватает. Сам Чжан таращится на меня. Глаза бегают. Губы трясутся. От него воняет мочой и кровью.

— Знакомые… — выталкивает он из себя слово он. — «Драконы». Просто бухали.

Значит, двое татуированных — точно из банды. Ожидаемо.

— Третий? — едва не заваливаюсь на асфальт, в последний момент уткнувшись в него рукой.

— Н-не знаю точно… — Чжан давится словами. — Он их знал. Я сам впервые увидел.

Жаль, бандиты мертвы. Им бы я тоже задал пару вопросов. Или нет — сам сейчас едва держусь на ногах.

— Не убивай! — срывает на скулёж китаец. — Я заплачу! Сколько хочешь? У меня есть бабло! Связи! Я могу…

Он говорит дальше. Не останавливается. Мольбы, обещания, угрозы вперемешку со слезами. Белый шум.

Сирена. Вроде ещё ближе. Уши сейчас едва слышат.

— Резать? — подскакивает Тэкки.

Нож в руке. Глаза блестят. Киваю.

Чавкающий звук. Хрип. Чжан дёргается и затихает. Тишина.

— Обшарь, — с натугой выталкиваю из себя слово. — Карманы.

— Уже, тарг, — варраз помахивает сумкой, которую держит в руке.

Молодец. Когда только успел. Хочу это сказать, но не выходит — рот отказывается открываться, а перед глазами всё плывёт красным. Поэтому просто машу рукой.

Взгляд скользит по свенгу. Тому, которому вспороли живот. Может, ещё жив? Возможно, стоит…

Нет. Глаза открыты. Стеклянные. Грудь не движется. Сдох.

Одним свидетелем меньше.

— Тарг, валить надо, — Тэкки-тап дёргает меня за рукав. — Мундиры близко.

Жрать. Срочно. Вот что мне надо. Пока сам не сдох. Но гоблин прав — сначала оторваться.

Уходим. Короткий рывок по проулкам. Шатаясь, отталкиваясь от стен и пачкая всё в крови. Полицейские не преследуют. Раз убитые из банды, они и палец о палец не ударят. Внутреннее дело кварталов.

Вот и хорошо. А мы идём. Шаг за шагом. Подальше от трупов и звуков сирены.

Голова гудит. Мысли едва ворочаются внутри. Чжан. Жирный ублюдок мёртв. Что удивительным образом радует. Но «Драконы»? Что он им сказал? Успели они связать очевидное и поделиться с кем-то? Рассказать о странном гоблине, который живёт в лапшевне? Или они слишком туповаты для такого?

Япь! Как же хочется жрать!

Ноги заплетаются. Рёбра взрываются болью при каждом шаге. Регенерация жрёт меня изнутри. Требует топлива. А его нет. Из какого-то окна тянет ароматом лапши. Но слишком высоко.

Я должен был взять батончики! Идиот. Много, а не пару. Которую сожрал по дороге из трущоб назад.

Поворот. Ещё один. Где мы? Сколько ещё идти? Оглядываюсь по сторонам, пытаясь определить место, но глаза застилает красное. Почти ничего не вижу.

Не дойду. Понимание приходит в ту же секунду. Ясно. Как цифры в квартальном отчёте.

Тело сдаёт. Зверь внутри едва шевелится — измотанный и злой. Он держал меня на ногах весь этот путь. Больше не может. Если возьмёт еще немного от резервов — я всё равно сдохну.

Стена. Шершавый кирпич под ладонью. Приваливаюсь. Сползаю вниз. Ноги больше не держат.

Алый туман перед глазами становится гуще. Совсем непроглядным. А ведь всё из-за того, что не взял с собой батончики. Обидно.

— Ты чё, тарг? — голос Тэкки-тапа. Рядом. Встревоженный.

И его же силуэт. Склонившееся ко мне лицо, которое я едва вижу. Темнота.

Кто-то бьёт по щекам.

Больно. Раздражает. Хочу отмахнуться, но руки не слушается.

Запах. Бьёт в нос. Ошеломляет. Заставляет внутреннего зверя рычать. Мясо. Тесто. Жрать!

Глаза не открываются, но удаётся распахнуть рот. Вонзаю зубы источник запаха. Жую. Глотаю. Ещё. Ещё!

Маслянистое тесто. Мясной фарш. Лук. Специи. Никогда не думал, что еда может быть настолько вкусной.

Пища проваливается вглубь. Расщепляется. Почти мгновенно. Слишком мало… Ещё.

Кусок. Другой. Третий.

Наконец получается распахнуть глаза. Красная пелена перед глазами поредела. Мысли — заворочались. Медленно. Тяжело. Но заворочались.

Тэкки. Стоит надо мной. В руке — кусок одуряюще пахнущей еды. Пирог? С мясом.

— О, тарг! — скалится гоблин. — Очнулся. Я уж думал — всё, кирдык тебе.

Скалю зубы в ответ. Протянув руку, забираю последний кусок. Сжираю. Морщусь от боли, которая заливает район изувеченных рёбер. Регенерация пошла. Вжимаясь спиной в холодную стену, около которой сижу. Стискиваю зубы. Когда чуть привыкаю к боли, поднимаю взгляд на стоящего рядом гоблина.

— Откуда? — интересусь.

— Тут свенги мимо шли. Матросы, вроде. Один нёс пол-пирога. Я ему двадцатку сунул.

Двадцатка за половину. Такая порция от силы рублей семь стоит. Но сейчас это не важно.

— Как понял, что мне жрать надо? — говорю, а сам оцениваю своё состояние.

— Ну-у, — варраз секунду колеблется. — Ты всегда жрёшь, если чё не так.

Молодец. Сообразил. Увидел, что я вырубаюсь и сразу понял, как быть.

— Молодец, — говорю вслух.

Тэкки расплывается в довольной ухмылке. А я пробую встать.

Рёбра взрываются болью. Япский япнутый япь! Там всё ещё в крошево. Регенерация работает, но медленно. Топлива мало.

Зверь внутри рычит. Рвётся наружу. Хочет помочь — взять контроль, заглушить боль. Отталкиваю. Не сейчас. Он притупит ощущения, но расплатой станет ещё больший голод. Не хочу снова свалиться на улице от истощения.

Всё-таки поднимаюсь. Ноги дрожат. Держусь за стену. Стою.

Оглядываюсь по сторонам. Переулок. Тусклый свет фонаря. Тэкки рядом — весь в бурых пятнах. Засохшая кровь на лице, на руках, на одежде.

Смотрю на себя. Не лучше. Штаны и рубашку — в утиль. Обувь пожалуй тоже.

Два гоблина, с ног до головы в крови, посреди ночной улицы.

В приличном районе нас бы уже повязали. Или пристрелили. Тут — никому дела нет. Портовые кварталы. Дальний. Такое здесь — норма.

— Идти можешь, тарг? — интересуется варраз.

— Могу, — кивнув, отлепляюсь от стены.

Лукавлю. Каждый шаг — пытка. Рёбра скрипят. Внутри что-то ёкает при каждом движении. Зверь снова рвётся помочь. Вдавливаю его на глубину сознания.

Безумно больно. Но показывать нельзя. Варраз предан и готов сражаться за своего тарга. Помочь, когда тот ранен после битвы с врагами. Но разом потеряет уважение, если увидит, что ты слаб и тебе больно. Знаю. Добрил. Занятные у них стандарты.

Поэтому стараюсь держаться прямо. Идти ровно. Экономить силы.

Жареное мясо. Лук. Что-то острое. Совсем рядом — запахи обволакивают со всех стороны.

Вот и источник. Впереди — заведение. Маленькое и тёмное. Вывеска уже не светится. Ночная забегаловка. Бар и закусочная в одном флаконе. Классика для портовых районов.

Закрыто. Свет внутри есть, но жаллюзи на двери уже опущены. А стекло прикрыто стальным роллетом. Но запахи не лгут — там есть еда…

— Тарг, — Тэкки кивает на дверь, верно интерпретировав нашу задержку. — Вышибить? Могу в замок пальнуть.

Качаю головой. Шум нам сейчас не нужен. И лишние трупы тоже.

Оглядываюсь. У стены свалена куча тряпья. Какой-то мусор, похоже. В голове рождается идея.

Ловлю взгляд Тэкки. Показываю глазами на дверь, потом на кучу. Пытаюсь объяснить жестами. Гоблин кивает. Вроде бы понял. Встал около двери. Револьвер в руке.

Подхожу к куче. Наклоняюсь. Начинаю шарить руками. Громко. Демонстративно.Отбрасываю в сторону.

— Оп-па! — говорю в голос. — Гля чё у него!

Тэкки смотрит на меня с лёгким непониманием на лице. Подмигиваю ему. Указываю взглядом на дверь.

— Часы! — продолжаю. — Золотые, похоже! Быстрей, быстрей давай! Пока никто не показался. Отберут же!

Шуршу активнее. Роняю на асфальт найденный болт, который звякает о дорожное покрытие.

— Штукарь минимум срубим, — громко озвучиваю я. — Заживём.

За дверью — звуки шагов. Скрежечет замок.

Дверь приоткрывается. Высовывается ствол обреза. За ним — его владелец. Парень. Молодой, лет двадцать пять может. Азиатские черты, но не чистый — полукровка. Глаза уставшие, злые и заинтересованные.

— Какого хрена вы тут… — начинает он.

Договорить не успевает. Тэкки уже рядом. Револьвер упирается парню в висок.

— Тихо, — говорю. — Без глупостей. Или мозги по стенке расплескаем.

Юноша заметно бледнеет. Обрез в его руках подрагивает.

— Выручку унесли, — выпаливает он. — Клянусь. Я только закрываю. Остальные ушли час назад.

— Мы не за выручкой, — подступаю ближе.

Он моргает. Не понимает. Только на одежду мою окровавленную пялится.

— Мы клиенты, — решаю не ждать, пока он раздуплится. — Жрать хотим. Пустишь?

Пауза. Парень косится на Тэкки. На револьвер у своего виска. Смотрит на меня.

— Вы… чё — неверяще выдавливает он. — Серьёзно?

— Серьёзней некуда. У тебя есть еда, — выстраиваю простейшую и понятную логическую цепочку. — У нас есть деньги. Все в плюсе.

Ещё одна пауза. Потом парень медленно опускает обрез.

— Ладно. Заходите. Только… это… — он косится на залитую кровью одежду. — Вы там не наследите сильно, а?

Заходим.

Запахи жира, чеснока и дешёвого пива. А ещё — изумительные ароматы мяса, лапши, специй и чего-то ещё съестного. Типичная портовая забегаловка. Стойка, несколько столов. Пусто. Стулья уже подняты.

— Чё осталось? — спрашивает Тэкки, не убирая револьвер.