Читаем Мажор онлайн бесплатно
— Никуда я не пойду. Ещё не хватало, ходить по солдатским палаткам. Там поди вши и прочая живность.
Подполковник вновь внимательно осмотрел «страдальцев-погорельцев». Задумался. Через минуту принял решение…
— Значит, так — орлы! Которые пока не летают, — он обратился к солдатам. — Никто не расходится. Все ждут моей команды. Офицеры за мной.
Через несколько минут в штабной избе сидя за столом, сурово сдвинув брови, новый командир бригады произнёс…
— Господа офицеры, слушаем мой первый приказ. Он не обсуждается. Срочно, собираете все пожитки, строите весь табор и переезжаете в усадьбу Вардеево. В правом крыле дома, где отдельный вход размещаете штаб. Левое крыло и пристройки уходят под службы обеспечения. Весь второй этаж оборудовать под казармы. Всех людей помыть, постирать, накормить, привести в надлежащий вид. Через три дня вернусь из Коломны, чтобы все и всё блестели от сапог до пуговиц на кителях. Кстати, всю прислугу и жителей прилегающих деревень, разрешаю мобилизовать в помощь по наведению порядка. С сегодняшнего дня имение переходит на военное положение.
— Ваше сиятельство, могу уточнить? — капитан вышел вперёд.
— Уточняйте.
— Если вдруг вы потребуетесь, где вас можно найти?
— Афонька, — обратились к денщику. — Огласи господам офицерам мой распорядок на ближайшие три дня.
— Сегодня вы приглашены на обед к губернатору. Завтра ужин с градоначальником. После завтра встреча с самыми богатыми купцами, которых вы выберете самостоятельно.
— Слышали?
— Так точно! — хором ответили подчинённые.
— Тогда, господа офицеры — вот, деньги на непредвиденные расходы. На стол положили толстенную пачку ассигнаций. (На глаз не меньше двадцати тысяч). — Не смею задерживать. За работу.
— А вас, капитан Игнатов, — остановили последнего офицера. — Попрошу остаться. — Подполковник достал платок. Расправил ткань на столе. — Надо обстоятельно поговорить.
……
Через два часа вселенец стоял в лавке продажи предметов для изобразительного творчества и задумчиво смотрел вдаль, думая о чём-то своём.
— А скажи мне,
— Что вы, ваше высокоблагородие, — денщик резко замахал руками, словно отмахиваясь от нечистой силы. — Откудать? Отродясь ничего такого не умел. Не пробовал. И даже не думал об этом. Вот, петь — я мастак. А рисовать, точно — нет.
— Так ты говорил и петь не умеешь, — ухмыльнулись и достали из кармана платок. — А тут раз, два и запел соловьём.
— Эт, точно, — лицо Афоньки расплылось в довольной улыбке. — Я тут покумекал, к чему такая оказия вышла. Ваше сиятельство, думаю, от того, что вы меня ударили гитарой по голове. Помните, случай, когда спорили с друзьями на ящик шампанского, что крепче она или моя голова. А гитара она же музыкальный инструмент. За границей сделана. Жутко дорогущая… Наверно из-за этого и запел.
Услышав оригинальное объяснение пробуждению вокального таланта, князь перестал водить пальцами по ткани и удивлённо посмотрел на слугу…
— Хочешь сказать, если тебя со всей дури шмякнуть по башке, к примеру, вон тем мольбертом. Сразу начнёшь ваять как Пикассо? Так что ли?
— Э… нет, ваше высокоблагородие, — денщик испуганно заморгал ресницами. И попятился к выходу. — Я никакого такого «пикасо» не говорил.
— Может не говорил, но думал? — князь пристал как пиявка и не хотел отлипать. — Признавайся. Была мысль? Была?
— Что вы! Ваше сиятельство, ничаго у меня не было. И быть не могло. У меня же голова, пустая.
— Эй, милейший! — князь повернулся в сторону продавца. — Принеси самый крупный мольберт, пару листов бумаги и карандаши.
— Ваше сиятельство, не губите! — Афонька упал на колени. — Поглядите какой он здоровый и тяжелый. Вы же меня, если ударите им — сразу отправите на тот свет. Пощадите. Гитара, была лёгкая. Красивая. Да и ударили не сильно. Шишка поболела пару дней и сошла. А эта дуринда, какая большая! Сразу зашибёт на смерть.
— Тогда перестань ныть, быстро бери карандаш и рисуй мой портрет. Ну!
— Я не умею рисовать! — несчастный сжал карандаш и сквозь проступившие слёзы начал выводить какие-то непонятные каракули, штрихи, овалы.
— А ты рисуй, как умеешь! Быстрее. Быстрее. Ещё быстрее. Давай, показывай. — Выдернули лист из-под руки.
— Неплохо, неплохо, — похвалили начинающего художника. — Конечно не Рубенс и не Готфрид. Но близко. Надо чуть поработать над моторикой и попрактиковаться в передачи теней. И будет замечательно.
— Так, — глаза деспота вновь стали колючими. — Теперь, быстро нарисовал по памяти портрет возницы. А за ним поручика. И не дай бог, не будут похожи на себя. Убью!
— Не могу, ваше сиятельство. Можна, я отдохну немного. Так, чуточку. Пальцы устали.
— Что? — военный угрожающе потянул мольберт в свою сторону. Приподнял его.
— Рисую, рисую, — рука несчастного заметались над новым листом.
