Читаем Мастер Трав онлайн бесплатно

Дождь хлестал как из ведра. Пришедший внезапно, он поливал землю, грохоча молниями, словно Зевс решил лично спуститься с небес на землю.

В такую погоду нормальные старики дома сидят, чай пьют и смотрят из окна на непогоду, ну а я ненормальный. Я любопытный, старый ботаник, которого завело глубоко в лес шило в одном месте.

Впрочем, я об этом не жалел. Только такие моменты, когда вокруг сверкают молнии и грохочет гром, и делали меня еще живым в моем-то возрасте. Ну а смерть… Она за всеми ходит по пятам, что ж из-за этого теперь всего бояться?

В своем возрасте я держал себя в хорошей форме и все еще мог довольно бодро лазить по лесным тропам с рюкзаком и фотоаппаратом, выискивая редкие растения. Собственно, этими редкими растениями был набит мой домик неподалеку от этого леса, который я знал как свои пять пальцев.

Именно поэтому я с удивлением смотрел на цветок, листья которого сияли голубым, по которым пробегали крошечные разряды голубых молний, а стебель сиял ярко как лампочка. Подобное чудо природы я никогда прежде не видел, и даже не слышал о таком. Даже сначала подумал, что мне всё это чудится от вспышек молний и дождя, но несколько фотографий не оставляли места для сомнений — цветок настоящий, а не галлюцинация старого мозга. Сразу окрестил его Громовым.

Хотелось сделать еще как минимум сотню фотографий с разных ракурсов и положений, а еще больше хотелось подобраться поближе. Как любой ботаник, я хотел открыть что-то новое, найти уникальное растение, а лучше вид, вот только ничего подобного за всю жизнь мне так и не встретилось.

Эх, была не была! Я шагнул из-под защиты ели, под которой укрывался, прямо под барабанящий дождь.

Я осторожно подобрался поближе, на расстояние трех-четырех шагов и навел объектив. На грохот грозы я уже не обращал внимания. Более того, какое это вообще всё имело значение, когда передо мной такой цветок?

Неожиданно справа вспыхнуло. Молния вонзилась в дерево и следом прогохотало так, что у меня уши заложило. Я дернулся и чуть не выронил фотоаппарат. Я все еще недостаточно близко. Мне нужен более крупным план, а лучше фото сбоку.

Я сделал шаг…еще шаг…еще…

Расстояние между нами сократилось до пары шагов.

Вот! Вот теперь идеально!

Палец опустился на кнопку, прозвучал щелчок и… в тот же миг меня ослепило. Молния вонзилась прямо в цветок и ее ветвистые побеги разошлись по земле. Одна из них дотянулась прямо до меня. Все тело пронзило дичайшей болью и меня накрыла тьма.

Сознание возвращалось ко мне медленно, словно я выныривал со дна глубокого темного озера.

А потом память вернулась мощным рывком, от которого стало больно.

Я все вспомнил.

Гроза. Цветок. Молния. Удар.

Молния, — подумал я отстраненно.

Странно, что я вообще могу думать. Поймать удар молнии в моем возрасте гарантированная смерть: сердце остановится в ту же секунду, не выдержав напряжения.

Но я мыслю. Значит…значит я живой? Но как? Меня кто-то спас? Нашел? Может грибники, лесник или просто туристы нашли меня и привезли в ближайшую больницу? Эту мысль остановил сильный запах трав.

Трав?

Не антисептика, не лекарств, а трав. Странно…

Нужно открыть глаза. Понять, где я.

Веки открывались с трудом, нехотя, будто на них повесили пару грузиков. Где-то на пятый раз они открылись и мне в глаза ударил тусклый, рассеянный свет, но после темноты даже он резал глаза. Я зажмурился, подождал, снова открыл.

Стало легче.

С десяток секунд я тупо смотрел в потолок. Уже один его вид, заставил меня внутренне напрячься.

Надо мной были грубо отесанные бревна, потемневшие от времени. В углу было темное пятно, словно когда-то протекала крыша.

Главное, чтоб это моя крыша сейчас не подтекала.

Не больница, — вынес вердикт я.

Деревенский дом? Меня отвезли к кому-то из местных? Может, ближайшая больница была слишком далеко, и решили оставить где-то неподалеку?

Я попытался пошевелиться и замер. Ожидал боли, ломоты, но…ничего. После этого я попытался сесть и тело ответило мгновенно. Без всяких затруднений я сел. Легко и естественно. Так, как не садился уже лет двадцать.

Так не должно быть!

Где скованность, где боль в пояснице, где потемнения в глазах от резких движений после пробуждения?

Ничего этого не было. Присутствовала даже какая-то легкость движений.

Подо мной был плотный тюфяк, набитый, судя по запаху, сухими травами и каким-то пухом.

А потом взгляд упал на руки и я подзавис секунд на десять, вперившись в них с неверием.

Не может этого быть!

Одну за другой, я поднял руки перед собой.

Это были не мои руки. Мои руки просто не могли быть такими! Тонкие и вытянутые, без узловатых вен, без возрастных пятен, без старческой дряблости кожи — это руки юноши, а не старика.

Я перевернул ладони: никаких мозолей от лопаты, никаких шрамов, которых у меня было с десяток, от опасных экспедиций, от работы в саду. Но самое главное…никакого артрита — пальцы сгибались и разгибались с невероятной легкостью.

Мозг тут же начал искать объяснение. Может это повреждение мозга от удара молнии, а сам я сейчас лежу в коме и мой разум генерирует бред?

Вот только едва я сделал вдох, который наполнил мои легкие каким-то странным, приятно покалывающим воздухом, как я понял — галлюцинации не бывают настолько… осязаемыми и реалистичными! Я чувствовал каждую складку грубой ткани рубахи. Каждое прикосновение воздуха к коже. Запах трав был таким реальным, что я различал некоторые из них: мята, зверобой и еще что-то незнакомое.

Если это сон — то самый реалистичный и детализированный в моей жизни.

Я огляделся, пытаясь найти хоть что-то знакомое. Небольшая комната со стенами из бревен, слева приоткрытая дверь без замка или щеколды. Возле небольшого оконца, закрытого тряпкой большой деревянный стол и два грубо сколоченных стула. Мой взгляд остановился на согнутой спине какого-то старика, который что-то толок в ступе.

— Вот дерьмо! Это всё равно не поможет. — тихо выругался он и едва удержался от того, чтобы не швырнуть ступку, — Без громового цветка денег не хватит ни на что! Это бессмысленно….

Неожиданно мой взгляд наткнулся на короб на столе, из которого торчал крупный цветок с широкими лепестками голубого цвета и ярко-синим стеблем.

Да это же тот самый цветок, который я пытался сфотографировать перед смертью!

Вот только он не светится, но в остальном вид точно один в один.

Услышав, что я начал шевелиться, дед обернулся.

— Элиас?

Учитывая, что обращался он явно ко мне и в комнате кроме нас никого другого не было, вывод напрашивался сам собой — Элиасом мог быть только я.

Вот только этого человека я видел впервые в жизни.

Я быстро рассмотрел его, оценивая: крепкий, широкоплечий и с густой бородой. Старый, но крепкий.

— Хвала предкам… — пробормотал он крепко сжимая кулаком ступку. Я даже подумал, что она треснет.

Он вздохнул и лицо его стало жестче, не таким как секунду назад.

— Что… Что случилось? — с трудом произнес я.

И по спине пробежал холодок от этого ломающегося мальчишеского голоса, который вырвался из горла. Не мой голос.

Я резко сел. И на удивление, это не вызывало привычного головокружения, нигде ничего не хрустнуло и не заныло.

Не мое тело.

— Ты ничего не помнишь? — отложил ступку на стол старик, — Совсем?

Я застыл с открытым ртом и в этот же миг мой мозг пронзила вспышка воспоминаний.

Неожиданно пришло четкое осознание, что Элиас — это был я, вернее паренек пятнадцати лет, в тело которого я попал, а старик передо мной — его дед, Грэм. Это знание пришло как само собой разумеющаяся вещь. Воспоминания паренька вываливались на меня беспорядочным потоком, я только и успевал ухватывать и вычленять основные вещи.

— Всё…нормально. Башка трещит, надо перетерпеть просто. — выдохнул я через боль. Я не знал всего, но знал главное: кто такой Элиас и кто такой старик передо мной. Пока может большего и не надо.

Вот только странно, что потере памяти старик не удивился, а это значит что с пареньком что-то случилось до того как я очутился в его теле. Что-то не очень хорошее.

— Меня хоть помнишь? — угрюмо уточнил старик.

— Помню. Ты Грэм. — ответил я машинально. Да уж, имечко его суровому, словно высеченному из камня лицу подходит, — Помню себя…и остальное.

— Хорошо хоть меня помнишь, — вздохнул старик.

Еще более удивительным было то, что я понимал Грэма, а он понимал меня, хотя я четко осознавал, что разговариваю не на русском. И это была тоже хорошая новость, хоть и непонятно, как это возможно.

С каждой секундой на меня выплескивалось все больше чужих воспоминаний, и становилось очевидно, что это…другой мир. Потому что средневековый мир, где есть странная энергия и люди, обладающие невероятными способностями, выходящими за грань того, что я себе мог представить — это точно не моя родная Земля.

Я заставил себя дышать медленно и спокойно. Вдох. Выдох.

— Скажи, Элиас… — неожиданно сказал Грэм, и в его голосе я услышал отчетливые злые нотки, — В тебе есть хоть капля благодарности, хоть капля совести?

Я застыл, во-первых не зная что отвечать, а во-вторых удивленный переменой старика.

— В смысле? — непонимающе переспросил я.

— Делаешь вид, что не понимаешь о чем речь?

— У меня в голове каша, — сказал я правду, — Я не помню всего…кое-что всплывает кусками…

— Думаешь сделать вид, что ничего не помнишь и это проканает? — дед сверлил меня взглядом, — Не в этот раз Элиас. Не в этот.

— И что, это не помнишь? — палец деда указал на короб с цветком.

И тут…мое сердце екнуло.

Потому что ровно в этот миг в голове всплыло воспоминание связанное с этим цветком. Только не мое, а Элиаса. Парень хотел украсть этот без сомнений ценный цветок у собственного деда и свалить подальше. Почему-то сразу стало гнусно от поступка парня. Наверное потому, что я представил как мой собственный внук сделал бы такое.

Я застыл. Вдруг до меня дошло. Внук…боюсь, что теперь я больше никогда не увижу ни его, ни сына.

Мне действительно нужно время. Время переварить чужие воспоминания и понять где я и кто я теперь. Почему этому старику не дать своему внуку прийти в себя и начать этот разговор позже?

Мы с Грэмом встретились взглядами.

— Кажется, ты начал вспоминать. — мрачно заметил старик, словно прочитав что-то в моем взгляде.

— Это…цветок… — начал я.

— Молчи. — отрезал старик.

Грэм опустился на стул. Тяжело, словно ноги больше не держали. Он сидел, глядя в пустоту, и молчал. Долго молчал. Так долго, что я подумал, может, не будет говорить.

Потом он выдохнул, длинно, устало, и заговорил.

— Две недели, — глухо сказал Грэм. — Четырнадцать дней я провёл в проклятом лесу. Знаешь, где растут громовые цветы? В Разломе. Там, где молнии бьют так часто, что деревья наполовину обуглены. Там, где гроза не прекращается неделями.

Он замолчал.

— Я дважды чуть не попал под удар. Один раз молния ударила в трёх шагах от меня — звон в ушах стоял два дня. Потом наткнулся на грозового вепря. Знаешь кто это такой?

Я не успел ответить.

— Конечно не знаешь. Это тварь размером с быка, вся в шипах, плюётся молниями, я еле ушел. — Он показал руку. Я увидел свежий, еще не заживший ожог, красную полосу от локтя до запястья. — Это он меня зацепил. Несильно. Сильно — сейчас бы здесь не сидел.

Грэм поднял взгляд на меня. Глаза его были тусклые, уставшие.

— Я сидел три ночи в засаде, ожидая, когда цветок созреет. Три ночи под проклятым дождём, среди тварей. Без огня, потому что грозовые твари идут на свет. Без еды — я жевал кору. Когда цветок наконец созрел, я выкапывал его два часа. Два часа, потому что корни громового цветка как паутина: один неверный рывок — и всё разрушается.

Он поднялся, подошёл к коробу с мёртвым цветком. Пальцы дрогнули, когда он коснулся потускневшего лепестка.

— Это был мой шанс, Элиас, единственный шанс. Громовый цветок стоит тридцать золотых. Тридцать! Хватило бы на лечение, на все долги, на запас еды на год вперёд.

Голос надломился.

— А ты… ты полез к нему и всё испортил.

Старик с силой ударил по крепкому деревянному столу и тот кажется аж…треснул? Сколько же силищи в этих пудовых кулаках?

Миг — и перед глазами вспыхнуло воспоминание о том, как паренек осторожно переносит сверкающий молниями цветок в специальный короб и случайно кусочком незащищенной кожи касается его. Удар. Беспамятство.

Вот оно что… Значит, именно заряд этого цветка и убил парня, или его сознание. Потому что личности парня я до сих пор не ощущал, только обрывки воспоминаний.

— Элиас-Элиас…не ожидал я от тебя такого. Всякого ожидал, но это… Ты же знал, как он мне нужен и все равно полез…

Грэм посмотрел на меня долгим взглядом, словно принимая какое-то внутреннее решение.

— Когда ты очухаешься окончательно, Элиас…ты покинешь мой…

Слово «дом», которое он хотел произнести застряло у него в горле. И я вдруг понял его, вот так окончательно порвать отношения с единственным родным человеком, даже настоящим говном — трудно.

Наверное, поэтому он стиснул зубы и молча шагнул к двери.

А я вдруг заметил на руках деда черные немного пульсирующие прожилки, выглядывающие из-под рубахи.

Яд! — голову пронзила ясная мысль.

— Что это? Яд? — вырвалось у меня. Выглядел он…опасно.

— Не твоя забота, сопляк. Не делай вид, будто тебя это волнует после того, что хотел сделать.

Грэм зло посмотрел на меня и хлопнул дверью.

А я сидел, застыв.

Не все было понятно, но суть я ухватил: Элиас хотел украсть цветок, который Грэм добыл с большим трудом, чтобы продать для лечения того самого яда, который черными прожилками распространялся по его рукам.

Память Элиаса показала мне и многое другое: как он украл у соседки медные монеты, пока она оплакивала умершего мужа; как врал деду в лицо, клянясь, что больше не будет; как смеялся над стариком за его спиной с такими же отбросами, как он сам.

Я сглотнул, чувствуя чужой стыд как свой собственный. Эта эмоция передалась мне настолько сильно, будто я и был Элиасом.

Это сделал он, не я. Это был его выбор, его жизнь.

Теперь всё иначе. Теперь в его теле я.

Вот только для Грэма я внук, который своим поступком обрек его на смерть, испортил ценнейший ингредиент. Он не озвучил, что внук полез воровать цветок, но он это знал.

Чуть пошатываясь я встал, придерживаясь за кровать. Хоть тело и было послушным, сил в нем было маловато.

Я сделал глубокий вдох и тут же заметил странность: воздух был какой-то другой, необычный и от него покалывало в легких и…будто бы немножко восстанавливались силы.

В голове крутилось что-то объясняющее этот феномен, чужая мысль, которую я никак не мог поймать.

«Жива». — выскочило из глубин памяти нужное слово, а за ним и понимание.

Этим словом местные называли энергию, которая наполняла этот мир. Чем-то напомнило понимание древних китайцев, которые для подобного использовали слово Ци. Только в этом мире это была не выдумка, а самая настоящая «субстанция», которой люди научились управлять: накапливать ее в теле, направлять в удары, развивать силу, исцелять раны, разжигать огонь — спектр возможностей был огромен.

Вот только чтобы уметь подобное, человек должен был быть одаренным, а Элиас им не был.