Читаем Мастер Рун. Книга 7 онлайн бесплатно

Банк на третьем ярусе встретил меня той же помпезной тишиной, что и в первый раз. Такое ощущение, что посетители просто боялись шуметь. Или их выгоняли? Впрочем, проверять мне не хотелось.

Очередь двигалась медленно, и я успел рассмотреть витражи на потолке, изображавшие дракона, который обвивал гору золота, что было, надо признать, довольно честной метафорой для финансового учреждения.

Когда подошла моя очередь, клерк с лицом хорька показал мне свою профессиональную улыбку, от которой хотелось сразу проверить, все ли карманы на месте.

— Господин, рад вас видеть, — произнёс он тоном, который говорил прямо противоположное. Мой не слишком примечательный внешний вид тому виной? Ну это точно не мои проблемы. — Чем могу помочь?

— Обмен, — я выложил золотую монету на стойку.

Он взял монету, повертел в пальцах, проверил на свет, потом достал какой-то прибор, похожий на лупу с рунами, и долго изучал её, хотя мы оба прекрасно знали, что монета настоящая, просто это был спектакль, призванный напомнить мне моё место.

— Девяносто серебряных, — наконец сказал он, и в его голосе было столько удовольствия, словно он лично отбирал у меня эти десять процентов. — Курс стабильный.

Я кивнул, давно уяснив, что торговаться с банком было бессмысленно. Это не рынок, где можно надавить на жалость или пригрозить уйти к конкуренту, здесь правила устанавливались где-то наверху, и простым смертным вроде меня оставалось только принимать их.

— Могу предложить вам открыть накопительный счёт, — продолжил клерк, пока отсчитывал серебро. — Очень выгодные условия для молодых практиков, всего пять процентов комиссии в год за хранение, зато полная безопасность и возможность получить кредит под залог депозита…

— Нет, спасибо.

— Также у нас есть программа инвестирования, очень перспективное направление, доходность до тридцати процентов годовых…

— Нет.

— А может быть, страхование жизни? Для практиков вашего уровня мы предлагаем специальные условия…

Я забрал серебро, пересчитал, убедился, что девяносто монет на месте, и ушёл, не дослушав его до конца. Забавная штука — страхование жизни, особенно для практиков, обычно не имеющих привязанностей или тем паче, живых родственников. Если бы я остался ещё на минуту, он бы попытался продать мне что-нибудь ещё, возможно, долю в строительстве нового яруса или право на посмертное перерождение, хотя последнее, наверное, было бы уже слишком даже для этого места. Забавно, что раньше этим занимался другой человек, прямо в зале, а тут куют, не отходя от кассы, как говорится.

Улица Шёлковых фонарей и лавка Лю Гуан ничем не выделялась среди соседних, разве что дверь была чуть более потёртой. Я толкнул дверь и вошёл.

Она стояла за прилавком, перебирая какие-то корешки, и когда подняла голову, на её губах появилась та самая улыбка, от которой мне каждый раз хотелось одновременно сбежать и остаться.

— Тун Мин, — произнесла она, и моё новое имя прозвучало в её устах как что-то интимное, хотя это было просто имя. — Я ждала тебя. Решился?

Я коротко выдохнул, словно бросаясь в омут с головой.

— Да.

Она кивнула, отложила корешки и достала из-под прилавка маленькую коробочку, украшенную тонкой резьбой.

— Пилюля Костного Перехода, — сказала Лю Гуан, открывая крышку.

Внутри лежал тёмно-красный шарик размером с виноградину, и от него исходило слабое тепло, которое я чувствовал даже на расстоянии вытянутой руки. Камень Бурь на шее слегка нагрелся, реагируя на концентрированный этер.

— Сто серебряных, — она назвала цену, глядя мне в глаза. — Это справедливая цена, Тун Мин. Я могла бы попросить сто двадцать, и никто бы не удивился.

Я отсчитал деньги и положил на прилавок. Она пересчитала, кивнула и закрыла коробочку.

— Теперь слушай внимательно, потому что я не буду повторять, а от того, насколько точно ты выполнишь инструкции, зависит, останешься ли ты цел или твои кости станут, как сухие ветки.

Её тон изменился, стал жёстче, серьёзнее, и я понял, что сейчас она говорит не как соблазнительница и не как торговка, а как профессионал, который знает своё дело.

— Прими пилюлю за час до поглощения ядра. Не раньше и не позже. Сядь в позу медитации и жди. Через некоторое время, обычно от десяти до двадцати минут, ты почувствуешь, как кости начинают словно гудеть. Это значит, что пилюля работает. Если процесс не начался через полчаса, значит, что-то пошло не так, и тебе нужно немедленно обратиться к лекарю. Понял?

— Предельно.

— Когда гудение достигнет пика, начинай поглощение ядра. Не раньше, иначе повредишь каналы, но и не позже, иначе пилюля выгорит впустую, и ты потратишь сто серебряных вникуда.

— Ясно.

— Где собираешься поглощать?

— На площадке Гильдии.

Она кивнула одобрительно.

— Правильное решение. Там руны защиты и дежурный лекарь. Если что-то пойдёт не так, у тебя будет шанс на помощь.

Она протянула мне коробочку, и когда я взял её, наши пальцы соприкоснулись на мгновение. Её рука была тёплой и сухой.

— Будь осторожен, Корвин.

Я вздрогнул, услышав своё настоящее имя. Она редко его использовала.

— Ядро духовного зверя — это не пилюля, — продолжила она, и её голос стал тише, мягче. — Оно живое, обладающее своей волей даже после смерти зверя. Оно будет сопротивляться. Не борись с ним силой, направляй. Ты же созидатель, а не разрушитель. Помни об этом.

Я почувствовал что-то странное в груди, какую-то теплоту, которая не имела отношения ни к Камню Бурь, ни к пилюле в коробочке. Она действительно беспокоилась обо мне. Или просто не хотела потерять клиента. Или и то, и другое.

— Спасибо, — ответил я девушке. Слово прозвучало неуклюже, потому что я не привык благодарить людей искренне, обычно это была формальность, но сейчас я имел в виду именно то, что говорил.

— Не благодари раньше времени, — она усмехнулась, и привычная маска вернулась на место. — Вернёшься живым и целым, тогда поблагодаришь. А пока иди. У тебя много работы.

Я вышел из лавки с коробочкой в кармане и ядром вепря, которое всё это время лежало в сумке, тёплое и пульсирующее, как второе сердце. Сегодня кроме них, у меня с собой была еще фляга с настойкой от мастера Цао. Когда тот узнал куда я пошел, то заставил взять с собой.

Гильдия была следующим местом куда я дошел и самым важным. Практики собирались в группы, сбивались в отряды, планируя спускаться на Этажи, но мне сейчас было не до этого. Я прошёл через главный зал, стараясь не привлекать внимания, и спустился по лестнице ниже, где располагались камеры для поглощения ядер.

Администратор за стойкой был молодым парнем с сонными глазами и выражением лица, которое говорило, что ему глубоко плевать на всё происходящее вокруг.

— Поглощение ядра? — спросил он, не отрываясь от какой-то книги.

— Да.

— Десять серебряных. Камера на четыре часа. Продление — пять серебряных за час. Правила знаешь?

— Нет.

Он вздохнул, отложил книгу и посмотрел на меня так, словно я лично виноват во всех его жизненных неудачах.

— Дверь блокируется изнутри. Если что-то пойдёт не так, бей в стену или кричи. Дежурный лекарь реагирует в течение двух минут. Не паникуй, если будешь терять сознание — это нормально. Паникуй, если почувствуешь, что кости ломаются — это ненормально. Вопросы?

— Да. Как откроют дверь, если она блокируется изнутри?

— А никак, — ухмыльнулся парень — её ломают, и на практика вешают штраф за порчу имущества. Ещё вопросы?

— Нет.

Я качнул головой. Ну и порядки у них тут, пользуются любой возможностью, чтобы загнать практиков в долги.

Администратор протянул руку, я отсчитал десять серебряных, и он выдал мне ключ с номером семь.

— Седьмая камера, по коридору налево, третья дверь справа. Удачи.

Последнее слово прозвучало так, будто он желал мне провалиться в преисподнюю. Но при этом сам сервис впечатлял. Настоящий конвейер практиков не иначе, от этого даже неуютно стало, а также от того, что после всего у меня осталось не так уж и много серебра. Хорошо, что ближайшие три недели у меня оплачено всё что нужно, мастерская и жилье. А остальное пока побоку.

Камера оказалась маленькой, три на три метра, с низким потолком и стенами, покрытыми рунами. Я остановился на пороге, рассматривая узоры, и мой навык Мастера Рун позволил мне прочитать их весьма легко, защита от взрыва, поглощение избыточного этера, изоляция пространства.

Грубая работа, линии не совсем ровные, переходы между рунами могли бы быть плавнее, но в целом надёжно, рассчитано на то, чтобы удержать внутри помещения всё, что может пойти не так при поглощении ядра. В центре стояла каменная плита для медитации, отполированная тысячами задниц, которые сидели на ней до меня. На стене светился рунный индикатор, сейчас зелёный, но готовый загореться красным, если давление этера в комнате превысит безопасный порог.

Я закрыл дверь, повернул замок и услышал, как механизм щёлкнул, запирая меня внутри.

Достал коробочку с пилюлей. Открыл. Тёмно-красный шарик лежал на бархатной подкладке и слегка мерцал, словно внутри него горел маленький огонёк.

— Поехали. — сказал сам себе, и проглотил пилюлю.

Вкус был отвратительным, горький и маслянистый, как будто сжевал кусок расплавленного воска с добавлением желчи и ещё чего-то, чему я не мог подобрать названия. Я едва подавил рвотный позыв и заставил себя дышать ровно, потому что выблевать пилюлю стоимостью сто серебряных было бы слишком глупо даже для меня. Помогла настойка мастера, я практически залпом выдул половину литровой фляги и мне полегчало. Затем сел на каменную плиту в позу медитации. Закрыл глаза и стал ждать.

Первые пять минут ничего не происходило. Я сидел и думал о том, что если пилюля окажется подделкой, я вернусь к Лю Гуан и устрою скандал, хотя, если честно, не был уверен, что смогу на неё кричать, потому что каждый раз, когда я видел её, моя способность к агрессии куда-то испарялась.

Десять минут. Ничего.

Я начал нервничать. Вспомнил её слова, если гудение не началось через полчаса, значит, что-то пошло не так. Но прошло только десять минут, так что ещё рано паниковать.

Пятнадцать минут.

И тогда я почувствовал это.

Сначала тихо, как далёкий звон, где-то глубоко внутри, в костях рук. Потом громче, и звон распространился на плечи, на грудную клетку, на позвоночник. Каждая кость в моём теле стала струной, и кто-то настраивал их одну за другой, проверяя звучание, подтягивая где нужно, ослабляя, где слишком туго. Ощущение было странным, но не болезненным. Пока.

Гудение усилилось, достигло пика, и я понял, что момент настал. Достал ядро вепря из сумки. Тёмно-голубой кристалл размером с куриное яйцо лежал на моей ладони и пульсировал, тёплый и живой, несмотря на то что зверь, которому он принадлежал, был мёртв уже несколько недель. Камень Бурь на шее раскалился, реагируя на концентрированный этер, и я снял его, взял в другую руку. Проделал всё это закрытыми глазами и начал делать то, зачем пришел.

Начал втягивать этер в себя.

Первые секунды ничего не происходило, ядро было тёплым и пульсирующим, но не отдавало энергию, словно проверяло меня, оценивало, решало, достоин ли я. А потом его будто прорвало.

Этер хлынул из ядра, как вода из бочки. Я не был готов к такому напору, потому что это не было похоже ни на медитацию, ни на зарядку накопителей, ни на что-либо, что я испытывал раньше. Мне уже доводилось употреблять ядра, причем как лично, так и в душегубке. Но всё это было не то, не те масштабы. Это было как пить из пожарного шланга. Мои каналы обожгло, словно по ним пустили расплавленный металл, и я чуть не выпустил ядро из рук. Боль была слишком острой и слишком неожиданной.

Направляй, не борись. Слова Лю Гуан прозвучали в голове, и я заставил себя расслабиться, перестать сжимать контроль, перестать пытаться подчинить поток силой. Позволил этеру течь туда, куда он хочет.

А хотел он в кости. А потом я словно увидел это своими глазами, себя со стороны и происходящее в себе. Пилюля сработала, костная ткань была готова, словно раскрыта и размягчена, как бы странно это не звучало. Этер из ядра вепря впитывался в неё, заполняя микротрещины и пустоты, которых я даже не замечал раньше, уплотняя структуру, делая её твёрже, плотнее, прочнее. Камень Бурь в моей левой руке прилежно работал как фильтр, пропуская через себя грубую энергию зверя и выдавая мне чистый этер, и я был благодарен этому странному артефакту, потому что без него поглощение было бы куда опаснее.

Я чувствовал каждую свою кость, от пальцев ног до черепа, как отдельный инструмент, который настраивается, подтягивается, укрепляется. Это было больно, но не невыносимо, скорее, как очень интенсивная тренировка. Мышцы напрягались и расслаблялись сами по себе, тело дрожало, пот тёк ручьями, но я держал концентрацию, направляя поток этера туда, где он был нужен.

Мой навык Контроля этера работал, снижая расход, позволяя направлять поток точнее, чем я мог бы без него. Система реагировала, где-то на краю сознания я видел, как полоска прогресса закалки костей ползёт вверх.

Двенадцать процентов… Семнадцать… Двадцать три.

Время потеряло смысл. Я не знал, сколько прошло, минуты или часы, потому что всё моё внимание было сосредоточено на процессе, на потоке этера, на костях, которые укреплялись и уплотнялись. На тридцати процентах ядро начало сопротивляться.

Этер в нём изменился, стал грубее, агрессивнее, словно остаточная воля зверя пыталась вырваться наружу. Я видел жёлтые глаза кабана, чувствовал его безумную ярость, видел окровавленные клыки, которыми он мог пробить доспех Эгиды. И на секунду я почувствовал эту ярость в себе, желание крушить, рвать, бежать, убивать всё, что движется. Камень Бурь в моей руке стал ледяным.

Холод отрезвил меня, вернул ясность мысли. Я не зверь. Я человек. Я созидатель, а не разрушитель. Я строю, а не ломаю. Я создаю руны, артефакты, доспехи. Я не дикое животное, которое думает только о крови. И я перехватил контроль. Не силой, потому что силой я бы проиграл, ярость зверя была слишком сильна. Терпением. Позволил агрессивному этеру биться о стенки каналов, но не выпускал его, а медленно, по капле, фильтровал через Камень Бурь и направлял обратно в кости.

Это работало.

Тридцать пять процентов… Сорок… Сорок три…

Гудение в костях достигло нового пика, и я понял, что происходит что-то большее, чем просто укрепление.

Переход!

Граница между средней и последней стадией закалки костей, которую многие практики преодолевают годами, а некоторые не преодолевают никогда.

Боль усилилась. Теперь это было похоже не на тренировку, а на то, как если бы кто-то взял мой скелет и начал скручивать каждую его кость, выжимая словно тряпку. Я сжал зубы, чтобы не закричать, потому что крик означал бы потерю концентрации, а потеря концентрации означала бы смерть или, что хуже, превращение в калеку.

Сорок четыре процента…

Ядро в моей руке начало остывать. Этер в нём заканчивался, высасывался досуха, и последние капли энергии втекали в мои кости, завершая процесс.

Сорок пять процентов…

Ядро погасло.