Читаем Мастер Рун. Книга 11 онлайн бесплатно

Вечность, которая превратилась в весьма неприятный удар о землю. Бабай вылетел из рук и покатился куда-то вбок, я услышал короткий визг, оборвавшийся хрипом. Меня словно выбросили с поезда, я проехался мордой и телом несколько метров, бороздя мягкую сырую землю и перевернулся на бок, пытаясь вздохнуть.

Дышать было нечем. Давление вокруг было такое что у меня всё перед глазами было красное, я не сразу понял, что это хлещет кровь из рассечённого лба. Хотя текло и из разбитого носа, подранных щек, да всё лицо представляло из себя кровавую маску.

Одно дело читать о том, как этер может давить, когда спускаешься по Этажам, другое дело прочувствовать это на себе. Мы спускались в глубины и там не было такого, а здесь был этер, убивающий меня.

Здесь его было столько, что тело просто не справлялось, каналы, которые я так старательно расширял и приводил к идеалу на ступени закалки мышц, сейчас работали как соломинка, в которую пытаются влить реку. Каждый меридиан горел, и я чувствовал их все до единого, чего раньше никогда не было, обычно ощущение потока размывалось где-то на периферии, а тут каждый канал пульсировал отдельной раскалённой нитью, натянутой от позвоночника к кончикам пальцев.

Камень Бурь не сорвался и висел на шнурке под доспехом, и шнурок врезался в шею так, будто камень весил килограмм двадцать, хотя на самом деле в нём было граммов сорок от силы. Горячий, обжигающе горячий, я чувствовал жар даже сквозь поддоспешник, и это означало, что камень тоже захлёбывается входящим этером, пытаясь показать мне на опасность ситуации.

Кроме этого, рядом чувствовалось чужое движение, я повернул голову, и мышцы шеи отозвались такой болью, словно их выкручивали из суставов, но повернул, и увидел его.

Главарь, ублюдок из-за которого я сейчас и умираю, лежал в трёх шагах от меня, может, чуть больше. Его выбросило сюда следом, или одновременно, я не знал и не мог вспомнить, последние секунды перед переносом слиплись в одно мутное пятно, в котором была только рука на моей шее и ощущение, что меня выворачивают наизнанку.

Он стоял на коленях, покачиваясь, и с его лица тоже текла кровь, из носа двумя ровными дорожками, из уголков глаз, придавая ему вид человека, плачущего красным. Практик каналов переносил давление лучше меня, его сеть была шире и крепче, но и его ломало, я видел, как дрожат руки, как пальцы скребут по камню, пытаясь нащупать опору. Правая рука уже тянулась к поясу, туда, где висела палочка-артефакт, и пальцы почти сомкнулись на ней, когда наши взгляды встретились.

В его глазах я не увидел злости. Только расчёт, холодный и ясный, несмотря на кровь и боль. Он понимал то же, что и я, в этом месте выживет тот, кто первым встанет.

Я не стал вставать.

Левая рука не работала толком после удара Клода, пальцы сжимались через раз и без всякой силы, но правая ещё слушалась, и я рванул шнурок с шеи одним движением, так что кожу обожгло, а камень оказался в кулаке, раскалённый, пульсирующий, живой. Он бился в ладони как второе сердце, и жар от него шёл такой, что кожа на пальцах побелела.

Главарь увидел камень и не понял, что это. Для него это был просто камушек в руке умирающего мальчишки, и он сделал ошибку, единственную и последнюю, он потратил полсекунды на то, чтобы вытащить артефакт, вместо того чтобы отшатнуться.

Я бросил тело вперёд, просто упал в его сторону, как падает подрубленное дерево, вложив остатки координации в одно единственное движение, и ладонь с Камнем Бурь впечаталась ему в лоб.

Контакт длился меньше секунды.

Камень вспыхнул белым, и вспышка была такой, что я зажмурился, хотя глаза и так заливало кровью. Тело главаря дёрнулось один раз, сильно, всем корпусом, и обмякло, превращаясь в иссохшую мумию. Руки упали, пальцы разжались, палочка-артефакт звякнула о камень и откатилась в сторону.

Я упал рядом с ним, лицом в ту же землю, из которой только что вырвался, и несколько секунд просто дышал, вслушиваясь в бьющееся с такой частотой сердце, словно оно собиралось выпрыгнуть из меня, прорвав грудную клетку. Камень в кулаке остывал медленно, и я не мог его выпустить, мышцы свело судорогой, и разжать пальцы не получалось.

Внимание. Получен критический объём этера из внешнего источника.

Камень Бурь. Третий уровень.

Отправление сигнала… Отправление данных о носителе…

Нет ответа…

Нет ответа.

Обновление. Нет связи.

Внимание. Вы оказались вне зоны доступа маяка, переход на автономный режим.

Внимание. Существенно превышено количество этера в воздухе. Советую покинуть данную территорию и как можно быстрее.

Внимание. Вы признаны достойным носителем и вам положена бонусная возможность.

Выберите что необходимо вам в данный момент.

Перед глазами тут же всплыли два варианта, в которые я пытался вчитаться, и при этом вдохнуть воздух.

Тень в ночи. Позволяет двигаться тише, опираясь на древние техники наёмных убийц. Сложное обучение даёт невероятные результаты.

Поглотитель. Позволяет усваивать огромные массы этера из воздуха, перерабатывая его для усиления собственных внутренних потребностей, либо для увеличения внутреннего запаса этера.

Поглотитель!

Стоило мне только выбрать, как тут же стало легче, сильно легче чем было до этого, во всяком случае я смог нормально дышать. При этом головная боль и горящие каналы так и остались при мне, но я хотя бы соображать смог, а значит попытаться спастись.

Бабай.

Я вспомнил о нём и чуть не задохнулся от волны паники, которая поднялась откуда-то из живота и ударила в грудь. Перевернулся на бок, мир поплыл, серые пятна заслонили обзор, но я моргнул, моргнул ещё раз, и нашёл его. Щенок лежал в двух шагах от арки, через которую нас выбросило, белая шерсть потемнела от крови, и под ним натекла тёмная лужица. Бок поднимался и опускался, еле заметно, но поднимался. Он не пытался со мной связаться, судя по всему, ему тоже было плохо не только от раны, но и от давления этера.

— Здесь, — сказал я вслух, и голос вышел таким, будто горло набили битым стеклом. — Здесь, Бабай, лежи.

Я пополз к нему на локтях, встать не смог, а идти на четвереньках означало оторвать левую руку от тела, где она хоть как-то функционировала. Два шага, которые пешком заняли бы секунду, ползком растянулись в вечность. Земля под ладонями была тёплой, почти горячей, и мелкая каменная крошка впивалась в кожу, но я этого почти не чувствовал на фоне всего остального.

Добрался. Положил ладонь ему на холку, и Бабай дёрнулся, потом узнал прикосновение и затих, только мокрый нос ткнулся мне в запястье, слабо, без обычной настойчивости.

Рану я осмотрел, насколько позволяли залитые кровью глаза, судя по всему, досталось, когда я его выпустил, а так постепенно заживёт. Жить будет, если мы оба проживём ближайшие несколько минут.

Я лёг рядом с ним, прижал щенка к груди здоровой рукой и попытался понять, где мы вообще находимся.

Судя по всему, это была похожая пещера, огромная, с потолком, уходящим в темноту, которую не пробивал даже свет, исходящий от стен. Стены светились, бело-оранжевым, тем самым свечением, что я видел сверху, с лестницы, когда стоял на пороге и решал, стоит ли спускаться. Теперь я знал, что не стоило, но выбора у меня не оставалось, и жалеть было бессмысленно, нужно было выживать.

Арка, из которой нас выбросило, стояла у дальней стены, массивная, из того же камня, что и стены тайника наверху, но покрытая рунами, каких я никогда не видел. Руны светились слабо, угасая, как догорающие угли, и я понял, что переход был одноразовым, или работал только в одну сторону и арка отдала всё что имела, чтобы протолкнуть нас сюда.

Навык повышен. Поглотитель — 2.

Назад пути не было. Руны на арке погасли окончательно, последний отблеск мигнул и растворился в камне, оставив после себя мёртвый серый контур. Обычная каменная рамка, ничего больше. Хотя я в прошлый раз никакой арки и близко не видел и никуда не входил.

Нужно было двигаться. Каждая секунда в этой пещере убивала нас по-настоящему, Поглотитель взял на себя часть нагрузки, и даже успел улучшиться, но я чувствовал, как навык работает на пределе, перемалывая входящий этер, и всё равно не справляется полностью. Каналы продолжали гореть, просто теперь огонь стал терпимым, из того, что убивает, перешёл в тот, что калечит. Сколько еще улучшений понадобится, чтобы я смог тут существовать? Не уверен, что готов даже под пытками тут сидеть, слишком больно.

Я заставил себя подползти к мумии главаря, и каждое движение отдавалось в левой руке тупой пульсацией, от которой темнело в глазах. Неужели сломана ключица? Доспех же цел?

Тело бандита высохло настолько, что одежда висела на нём как на вешалке, кожа стянулась до костей, и лицо превратилось в маску, на лбу которой чернел выжженный отпечаток Камня, круглый, с рваными краями, будто клеймо. Руки я обшарил первыми, привычка, вбитая месяцами в Степи, мёртвый враг перестаёт быть опасным только когда ты забрал у него всё.

Палочка лежала в полуметре, откатившись при падении. Гладкая, длиной с ладонь, из светлого дерева, перевитого тонкой медной проволокой. Непонятно для чего и зачем, но он ей пользовался, ломая защитную формацию, значит пригодится.

На поясе у главаря обнаружился мешочек, который выглядел обычным, размером с кулак, из грубой ткани с кожаной завязкой. Когда я потянул за шнурок и заглянул внутрь, увидел тьму, а засунутая туда рука провалилась по локоть. Пространственная сумка. Содержимое я перебирать не стал, не здесь и не сейчас, затянул обратно, сунул за пазуху вместе с палочкой и пополз к Бабаю.

Стянул с себя сумку, ту, что была моя, вытряхнул содержимое на землю, слитки бронзы и оставшиеся наконечники звякнули о камень, запихнул всё в пространственную сумку и перевязал свою так, чтобы Бабай лежал в ней как в гамаке, поперёк груди, как летели сюда. Только теперь не летели, а ползли.

— Потерпи.

Когда я поднял его и уложил в перевязь, щенок заскулил коротко, дёрнул лапой и затих. Кровь из раны на боку уже перестала идти, и я понял, что сейчас у него та же контузия от перехода и количества этера. Аккуратно вытерев лицо, я начал вставать.

Встать получилось с третьей попытки. Сначала на колени, потом правой рукой за выступ стены, потом ногами, которые тряслись так, что я простоял секунд пять, прежде чем решился сделать шаг. Мир качался, пол уходил из-под ног, возвращался и снова уходил, и я шёл, держась за стену, как пьяный, оставляя на светящемся камне кровавые отпечатки ладони.

Пещера оказалась длинной. Светящиеся стены тянулись метров на сто, может больше, я не считал, просто шёл, переставляя ноги, и с каждым десятком шагов давление менялось. Сначала незаметно, потом ощутимо, как если бы я поднимался из глубины к поверхности воды. Каналы всё ещё горели, но уже не раскалёнными нитями, а тлеющими углями, и Поглотитель перестал захлёбываться, перейдя в ровный рабочий ритм, который я чувствовал, как второе дыхание внутри грудной клетки.

Навык повышен. Поглотитель — 3.

Свечение стен слабело. Бело-оранжевое сменилось тускло-жёлтым, потом стало совсем бледным, и я уже почти шёл в темноте, когда впереди появилось другое, зеленоватый отсвет, неровный и живой, совсем не похожий на мёртвое свечение камня.

И воздух изменился, стал влажным. Вместо тишины пещеры и звуков собственного тела пришли звуки снаружи, которых в пещере не было. Что-то вокруг шелестело, скрипело и всё это складывалось в сплошной гул, от которого заложило уши после пещерной тишины.

Выход представлял собой неровную щель в скале, заросшую растениями, которых в полумраке я принял за лианы. Протиснулся мимо них боком, оберегая Бабая на груди и вывалился наружу, рассматривая новый мир.

Это точно не Хребет и не Долина. Да и степью тут не пахнет, судя по всему, я оказался в настоящих огромных джунглях, другого варианта просто не виделось.

Я стоял на небольшом уступе, метрах в четырёх над землёй, и смотрел на то, чего в моей жизни ещё не было. Деревья поднимались так высоко, что кроны терялись где-то наверху, сливаясь в сплошной зелёный потолок, сквозь который пробивались редкие лучи Ока. Стволы были какой-то необъятной толщины, корни выпирали из земли горбами в рост человека, и между корнями стояла вода, мутная, неподвижная, покрытая ряской или чем-то на неё похожим.

Этера здесь тоже было много. Гораздо больше, чем в любом месте, где я бывал. Но после пещеры это казалось терпимым, как после кипятка сунуть руку в просто горячую воду. Каналы ныли, Поглотитель работал ровно, и я впервые за последние полчаса почувствовал, что не умираю прямо сейчас.

Спуститься с уступа удалось, цепляясь за корни и трещины в камне правой рукой, левую я по-прежнему прижимал к телу. Ноги встали на твёрдую землю, вернее на корень, толстый и плоский, покрытый мхом, и я прислонился к стволу ближайшего дерева, тяжело дыша.

Бабай в перевязи зашевелился. Через связь потянулось осторожное и немного испуганное понимание что ему тут не нравится, тут мокро и нет камней, и я погладил его по голове, единственное, на что хватило сил.

— Понятия не имею, лохматый, где мы. Совершенно. Но мне кажется пора отсюда лететь, потерпи немного, сейчас посмотрим, что да как и полетим, ну его, такие приключения. Тем более что дома нас ждут.

Нужно было осмотреть доспех. Механизм крыльев заклинило при падении, я понял это ещё в пещере, когда попытался сдвинуть замок и тот не поддался. Сейчас, при нормальном освещении, я увидел почему. Крышка, закрывающая карман с крыльями, вмялась внутрь, край загнулся и заклинил направляющую рельсу. Удар Клода, тот, что отправил меня в стену, пришёлся как раз на спину, и вся сила ушла в этот участок доспеха. Адаптивный барьер спас мне позвоночник, но механизм принял на себя деформацию. Я попробовал отогнуть крышку пальцами и только содрал кожу на костяшках. Без нормального инструмента и верстака тут делать было нечего.

Летать я больше не мог.

Мысль была настолько простой и окончательной, что я даже не расстроился. Просто принял, как принимают погоду. В череде неудач это была не самой страшной, даже удивительно, что разбитое пространственное кольцо не выплюнуло крылья мне в тело, чтобы еще насквозь меня пробить, а потом взорваться. Всё в этом мире должно когда-нибудь взорваться.