Читаем MARVEL: Фактор чакры онлайн бесплатно

БАМ. БАМ. БАМ.

Пощёчины ложились одна за другой – хлёсткие, оттягивающие щёку, отскакивающие эхом от кирпичных стен переулка и тонущие где-то среди мусорных баков, среди всхлипов, которые давно перестали быть похожи на плач и превратились в короткие, редкие подвывания на вдохе.

– Боже милостивый… пожалуйста, прошу… умоляю вас… кхе-кхе…

Стейси… кажется, именно так её звали. Час назад она ещё стояла на школьном дворе в блестящем выпускном платье и щурилась на вспышки родительских телефонов (увы, не своих предков – те погибли многим раннее, оставив девчонку сиротой), а сейчас сплёвывала кровь на асфальт, потеряв весь лоск свежей выпускницы, но вполне ещё оставаясь пригодным куском мяса для троих, зажавших её у мусорных баков.

С их же слов – «хэ, вполне ёбабельная, хэ...».

Подростки, хуле.

Отсутствие мозгов у молодого мужского организма – вещь известная и заранее прогнозируемая, а если в этот организм ещё и залить пару литров коктейля, пронесённого мимо охраны на дне рюкзака, получается… вот это и получается. Совсем не откровение подростковых тусовок, которую даже полиция давно перестала удивлённо считать.

– Да-а-авай, поскули ещё, сучка! – прохрипел первый паренек (к слову, вице-капитан сборной команды школы по бейсболу), нависая над ней и с трудом фокусируя мутный взгляд. – О-о-ох, Стейси... как же долго мы тебя пасли, а? Думала, после выпускного тупо счастливая домой свалишь? Ну-ну... вот я прям пиздец как доволен буду, БУГА-ГА-ГА!

Девушка задёргалась в хвате двоих державших её парней.

– Боже... молю тебя, пожалуйста... только не снова...

БАМ-С.

Ботинок второго ударил под колени – Стейси взвыла, осела.

– Ха-ха, опять Иисусика вспомнила? – заржал третий, топтавшийся у самого выхода из переулка. Жизнь и так не была к нему особенно щедра – звали его Боб, и вечная роль стрёмного дежурного в этой компании раздражала сильнее, чем он готов был признать вслух. – Может, еще и Иезекииля позовешь на помощь..?

– Хуй соси, Бобец, – рявкнул главарь, стягивая ремень. – Смотри, чтоб никто не вышел, понял?

– Да заебали уже. Бля... ну какие вы... сука. Мамку я вашу так же трахал.

– Только прах в баночку потом убери обратно, БУГА-ГА-ГА!

Главарь шагнул вплотную, джинсы сползли вниз.

– Майк, а ты снимай! А ты, сука... расскажешь кому – видос в сеть, поняла? Соси. СОСИ, че, тупая?!

Он ухватил её за волосы и ткнул ей в лицо чем-то вялым и воняющим мочой, пытаясь пальцами разжать чужие челюсти. И тут...

КЛАЦ!

Зубы сомкнулись мёртвой хваткой. Прокусить насквозь не вышло, но хруст порванной кожи и придушенный визг разорвали ночную тишину Южного Чикаго на куски. Главарь отшатнулся, заливая штаны кровью и матерясь что-то невнятное, наполовину состоящее из имени какого-то «факинг щита».

Майк – он же второй паренек, вечный подпевала «вице» выронил телефон и бросился оттаскивать девчонку, щедро раздавая пинки по рёбрам, лишь бы разжала челюсти.

Боб на своём посту у выхода, кончено, не слышал, какие «сладкие» потрахушки были у его крыши. Лишь сплюнул на асфальт, перехватил поудобнее потёртую биту.

– Вот твари, бля. Как пасти – так я первый. Как ебать – так последний. Сука.

– ПО…О…ИТЕ…!

– Даже рот заткнуть ей не могут, баля… Может… да ну нахер их? Это же даже… ваще не круто!

Шурх-шурх. (変…)

Боб резко обернулся, уставившись в заросли кустарника у забора.

– Эй… кто это там, бля?!

Шурх-шурх… (化の…)

Кусты снова дрогнули. Местные всегда ходили на дело уверенно – три удачных изнасилования за год надежно атрофировали у малолетних животных чувство самосохранения, оставив лишь веру в кусок дерева с утяжеленным концом.

– Я тебя вижу, мудила… выходи! Э, бля!!!

Шурх-шурх… (術)

– Ну ты, бля, сам напросился…

Боб сжал биту и шагнул в темноту, готовый проломить череп бомжу, соседу – кому угодно, кто сунулся не вовремя.

Он раздвинул ветки. Фонарь выхватил фигуру в метре от него и…

Боб застыл.

Потому что прямо перед ним стоял сам Боб – тот же капюшон, те же грязные кроссовки, то же тупое выражение лица, даже бита с тем же бурым пятном старой крови на рукояти имелась!

Пьяный мозг силился найти рядом зеркало – не нашёл – захлебнулся в алкоголе и уступил место рефлексу, вбитому ещё отцовским ремнём: не понимаешь – бей в нос.

Боб размахнулся, вкладывая в удар весь вес, намереваясь снести гребаному глюку голову.

Пшик.

Короткий выпад без замаха встретил его на середине движения. Тупой конец копии биты вошёл точно под рёбра, в солнечное сплетение – и внутренности Боба взорвались, превращая органы в кровавое месиво и выплёскивая часть желудка на кирпич позади.

– Кхе... кхе...

Боб осел на колени, роняя оружие.

Иллюзорная бита в чужой руке подёрнулась рябью и осыпалась серым дымом, оставив после себя кривую ветку, отломанную от ближайшего дерева секунды назад: удерживать морок посреди боя куда затратнее, чем просто держать в руке настоящую вещь.

Он наклонился, подобрал с асфальта настоящую биту Боба, взвесил в руке, проверяя баланс. Душа так и рвалась на помощь дальше, но… шиноби ведь никогда не врывается так безрассудно в слепую зону. Тем более – в таком состоянии. Три секунды ушли на сканирование пожарных лестниц и крыш – нет ли других свидетелей или камер. Еще пять – на то, чтобы позволить…

– ААААА! А-а-а-а-А-А-А-а-а-А-А, СУКА, А-А-А-А-А!!! – доносились сдавленные крики.

«Самое время.»

Убедившись, что периметр чист, «Боб» спешно шагнул навстречу воплям.

Минутой раннее.

–… А-А-А-А-А!!!

Главарь катался по земле, зажимая пах обеими руками, кровь толчками текла сквозь пальцы, мешаясь с грязью и блевотиной.

– ДА НЕ ОРИ ТЫ! – заорал Майк, оглядываясь на освещённый выход.

– ОНА МНЕ ХУЙ ОТКУСИЛА!!! АХ ТЫ МУДАЧЬЕ ЕБЛИВОЕ, НА! НА! НА! НА!

Слепая ярость выжгла остатки боли. Главарь вскочил на одно колено и принялся остервенело забивать скорчившуюся Стейси ногами – по лицу, по предплечьям, которыми та пыталась закрыть голову, по животу, по почкам. Он бил не выбирая, лишь бы вымести ужас от осознания собственной кастрации, и с каждым ударом звук под его ботинком становился всё более влажным и всё менее громким.

– Хэй, тише! – Майк вцепился другу в плечо. – Ща свалим, скорую вызову... на Уолкер-стрит, к кафе, бегом, а?

– Сука... как больно... – главарь согнулся, захлёбываясь слюной.

– Только с этой что делать?! Она же спалит нас теперь! – Майк ткнул пальцем в неподвижное тело в изодранном платье.

– Да кончай с ней, бля! Тебе ствол на что?!

Майк побледнел, машинально хлопнул по карману худи, где тяжёлый металл оттягивал ткань.

– Ты уверен?

– ОНА МНЕ ХУЙ ОТКУСИЛА, УВЕРЕН ЛИ Я?! Я ПОШЁЛ, СУКА... АХ, СУКА...

Главарь, волоча за собой окровавленные джинсы, развернулся к выходу – и врезался в широкую грудь.

Путь перегораживал… Боб. Вернее, нечто, выглядящее в точности как Боб – только настоящая бита в его руке лежала иначе, не для понту. Хотя… в горячке ситуации никто этого не заметил.

– Ты че тут стоишь... сука, больно... съебись, долбик... – прошипел главарь, толкая преграду здоровой рукой.

Бита взмыла вверх быстрее, чем человеческий глаз способен уследить.

ХРЯСЬ – так ломается кость. Левое колено вывернулось в крошево. Главарь даже не успел набрать воздуха для крика, когда бита описала восьмёрку и легла на правое колено.

ХРЯСЬ – тело обвисло, осело на асфальт, дыхание рвалось короткими «кхе» через раз.

Следующий удар пришёлся в ключицу – кость треснула и прорвала кожу изнутри, белея под фонарём на радость всем, кто вздумал бы посмотреть. Перелом, кстати, открытый. Потенциально – не совместим с жизнью.

Затем начали крошить рёбра, одно за другим, в том же темпе.

«Достаточно... Он уже не встанет. Хватит!».

«А точно ли – хватит? А точно ли я вообще способен остановиться, когда начал?»

Переулок наполнился звуками мясной лавки – чавканьем отбиваемой плоти, хрустом хрящей, булькающим хрипом того, чьи лёгкие быстро заполнялись собственной кровью.

Майк стоял в трёх метрах, рот беззвучно открывался и закрывался, отвести взгляд не получалось.

«Боб никогда бы на такое не был способен. ЧТО С НИМ СЛУЧИЛОСЬ?! А СО МНОЙ ЧТО БУДЕТ?!» – Желание выжить наконец пробило ступор. Майк развернулся, срываясь с места, отчаянно загребая ногами мусор, – но и тут его настигли.

ВЖУХ.

Бита прилетела следом, впечаталась под колени. Ноги подкосились, подросток с воплем перекувыркнулся, прочесал лицом бетонное крошево и осколки бутылок.

– Ауч... ауч... ссука, нет... Боб, Боб, БОООБ, НЕЕЕТ!

Он заскулил, переворачиваясь на спину, отползая на дрожащих руках. Из темноты неспешно приближалась фигура в знакомом капюшоне.

«Тебе ствол на что?!» – орал тот первый парень минутой ранее, значит, у этого должен быть ствол, «Боб» всё прекрасно слышал. И отлично видел, куда именно дергалась рука подростка.

Шагнуть в слепую зону и выломать парню локоть до того, как палец нащупает спуск, заняло бы треть секунды. Но «Боб» намеренно сбавил шаг.

«Огнестрел...»

С этой местной игрушкой рано или поздно придётся столкнуться всерьёз, и лучше позволить выстрелить загнанному малолетке сейчас, чтобы просто оценить степень угрозы.

Помимо наработки опыта с «безопасными» кадрами, был в этом и другой смысл: пулевые отверстия в кирпиче и гильзы на земле гарантированно сломают копам картину преступления. Чем больше необъяснимых улик найдут криминалисты, тем больше у них возникнет вопросов. А обилие вопросов всегда превращает следствие в долгую возню.

– Не надо, бля! – Майка затрясло, по ноге расползлось мокрое пятно. – Слышь, вот она! Бери, трахай, как хотел, ну! Какого хера ты...

Рука нырнула в карман. Пальцы обхватили рифлёную рукоять отцовского «Глока» – и это придало какой-то новой, отчаянной уверенности.

Богом клянусь – в эту секунду загнанный в угол малолетний подонок был готов убивать. Он снял с предохранителя, навёл ствол в грудь надвигающемуся двойнику и...

– АААААААААА!!!

...нажал на спуск.

Прежде чем мир услышал БАБАХ, переулок наполнило едва слышимое «ПУФ». Дульная вспышка на долю секунды осветила коридор – а вместо фонтана крови и падающего тела перед лицом ошарашенного стрелка осело облако дыма, явив на асфальте кусок… дерева. Толстое бревно со сплющенной пулей внутри.

Мозг Майка, утопленный в спирте и панике, отказался обрабатывать эту картинку.

«Бревно? Откуда, блять, бревно?!»

Но думать нужно было не о брёвнах – а о тыле.

– Ку-ку.

Голос прозвучал из-за спины.

– ЭЙ! – Майк крутанулся, выставив ствол.

Никого. Только глухая стена тупика и переполненные баки.

Тук-тук.

Кто-то дважды похлопал его по плечу. Снова сзади.

– ААААА, КТО ЗДЕСЬ?! КАК... КТО?!!! – Майк крутился на пятках, бездумно вжимая спуск.

БАХ! БАХ! БАХ!

Пули крошили кирпич, высекали искры из баков, рикошетили от асфальта – ни одна не нашла цель, потому что цель не стояла на земле.

Над головой подростка, подошвами примагнитившись к кирпичной кладке второго этажа, висел Боб. Руки в карманах толстовки, вид совершенно будничный.

«Позёр», – подумал «Боб» о себе самом. И этому… были свои мотивы.

Однако, все это было уже слишком даже для пацана, выросшего среди стволов и ножей: человек, наплевавший на законы физики, пугал в разы сильнее любого пистолета.

– Вот ты тварь! – Майк задрал ствол выше.

БАХ-БАХ-БАХ!

Затвор клацнул на задержке – Майк никогда не снаряжал магазин полностью, и будь он чуть предусмотрительнее, это могло бы его спасти.

Но не сегодня.

Фигура на стене смазалась и пропала.

Майк попятился, тяжело дыша, – и в следующую секунду асфальт под ним перестал быть твёрдым. Земля разошлась вязкой жижей, чьи-то пальцы стальной хваткой сомкнулись на его лодыжках и рванули вниз.

ВУУУУХ.

Он не успел вдохнуть – порода сомкнулась вокруг груди, рук, ног, оставив на поверхности одну голову.

Боб вынырнул из-под земли в паре шагов, даже не взглянул на торчащую голову и направился к тому, что осталось от главаря.

Тот ещё дышал. Пузыри кровавой пены лопались на губах.

«Ненадолго».

Он наклонился, рванул вниз обрывок джинсовой ткани, обнажив кровавое месиво в паху, и вскинул биту.

ЧВАК.

Там, где ещё оставалась плоть, теперь была плоская раздробленная лужа мяса и осколков тазовой кости. Не побрезговав, он зачерпнул горсть этой каши с асфальта и вернулся к торчащей из земли голове, присев перед ней на корточки.

Протянул окровавленную ладонь к бледному лицу.

– Соси.

– Н-н-н... нет... нет, пожалуйста... нет... – Майк рыдал. Глаза закатывались, сопли смешивались с уличной грязью под носом.

– Не хочется, да?

Двойник присел на корточки и чуть ослабил давление земли на легкие парня.

– Ты вообще в курсе, кого вы сюда приволокли?

– П-просто телка... с выпускного... клянусь, мы не...

– Стейси. Стейс Хэмингуэй – девушка Дэнни Морелли. Ничего фамилии не напоминают?

Майк захрипел, ловя ртом воздух. Имя, казалось, сработало. Мелкая уличная шваль, как выяснил «Боб», очень редко утруждает себя разведкой – зачем проверять связи жертвы, если у тебя есть численное преимущество и стояк? Уж тем более, когда ты – несовершеннолетний.

Проблема заключалась в том, что отец Дэнни таскал на поясе значок детектива убойного отдела. Затащить в переулок девчонку, которая встречается с сыном копа – это даже… да даже для Чикаго считалось заявкой на премию Дарвина. Хуже, быть может, было бы только в Брайтон-Бич. А вообще, местные авторитеты сами бы закопали этих троих, чисто из вежливости к полиции.

– Дэнни... – просипела торчащая из бетона голова. – Сын... легавого...

– Молодец. А еще он твой одноклассник.

– Я не знал! М…мы, кхе-кхе, не знали… Слышь, чувак... отпусти… Я всё расскажу! Я сдам… я свидетелем пойду!

Двойник поднялся.

Как он давно для себя определил – правосудие этого мира обожает бумажную волокиту, сделки со следствием и программы защиты. Такой вот лишний гуманизм, возведённый в абсолют… С учетом «послужного» списка этого мудака – а он не был маленьким, этого парня со своей школы тот знал давно – он уже не отделается.

Подошва взмыла вверх.

ХРУСТЬ.

Кость сложилась внутрь, макушка провалилась в грунт вместе с остатками черепа. Асфальт принял свежую порцию крови. Серого вещества у этого конкретного идиота, к слову, было маловато – тонкий слой размазался по краям выбоины.

«Он» выпрямился, стряхнул с рукава невидимую пыль, обернулся.

Девушка лежала у баков – состояние шока было настолько глубоким, что она смотрела в сторону, на мятую банку из-под газировки, и почти не дышала.

«Боб» подошёл, осмотрел: правая рука вывернута, вероятно – перелом лучевой кости, минимум два треснувших ребра, сильнейшее сотрясение, лицо – сплошная гематома.

– О, Ками... – тихо выдохнул он, аккуратно ощупывая перелом. – Стейс… как тебя угораздило?

«Жить будет – это главное. Остальное заживёт…». – Местная медицина, несмотря на примитивность использования внутренней энергии, творила настоящие чудеса.