Читаем Margiza онлайн бесплатно

Посвящается трем родным женщинам.

Что есть сны?

Отголоски нашей прошлой жизни. Цепкое переплетение минувшего, настоящего и будущего…

Сафэлус

Уникальность этого мира в его разнообразии.

Накинув на головы ночные колпачки, прикрывающие хрупкие лепестки-огоньки волосиков, три чудаковатых человечка крались сквозь окутанный мраком тронный зал. Одеяния их белоснежные, из редкого шелка, напоминающие длинные сорочки в пол. На ножках, с шестью пальцами, мягкие тапочки из лебяжьего пуха, сшитые умелыми ручками ночных фиалок в полнолунную ночь. Первый человечек нёс на горбу расшитую золотыми нитями кожаную котомку, украшенную узорными хлястиками и серебряными шнуровками, в дополнение к которым шли пуговички из драгоценных камней. Второй человечек приподымал колпачок, освещая путь, и часто оглядывался по сторонам. А третий смотрел в потрепанную карту и всё причитал, чтобы его братья вели себя тихо, хотя те и не думали шуметь.

Мраморный, добротно начищенный пол роскошной залы отражал свет лепестка-огонька. Рождённые от этого незыблемого сияния лучики, то и дело издавали смешки и разбегались по высоким колоннам и стенам. Они скользили по расписным балкам, переползали на изрисованный историей замка потолок и безмолвно умирали, не прекращая улыбаться.

Человечки остановились перед полукруглой, опутанной ветвями пахучей глицинии, аркой. Тот, у которого была карта, указал направо, и все трое шмыгнули за ближайший угол. Итогом их путешествия стал королевский кабинет. Когда братья до него наконец добрались, то выдохнули с облегчением. Они уселись немного передохнуть на пушистый ковер, сотканный, скорее всего, в стране дальней, теплой и прекрасной. Всё же котомка была до жути тяжелой. Да и тащить её пришлось с высокого холма во мраке. При этом ни в коем случае нельзя было попадаться на глаза людям или даже некоторым животным. Например, крысам, они довольно болтливы. Коты вообще хитрецы: за даром никого в людской мир не пускают. А обойти стражу замка с такой вот ношей на маленьких плечиках было не так-то уж и просто. До утра оставалось немного времени, человечки поспешили расправиться с делом, которое и привело их в королевскую обитель.

***

– В-в-ваше… В-в-ваше… В-в-величество… – дрожащим голосом позвал герцог Дарий Хонестас Третий.

Король тот час проснулся и, сладко зевнув, посмотрел на своего подданного.

– М-м-мы не хотели В-в-вас будить… – герцог сложил на груди трясущиеся руки. – Н-н-но дело отлагательств не терпит!

– Серьёзно? – король сел на постели, потер глаза и окинул просторную спальню сонным взглядом.

Вокруг его изящной кровати собралась многочисленная знать замка, даже начальник бравой гвардии присутствовал.

– Что же такого произошло? – улыбнулся Его Величество король Вербонур Фидель Десятый.

– Бра… гла… ва-а-а… – вымолвил пожилой герцог, продолжая сотрясаться чуть ли не всем телом.

– Да что с Вами, Дарий? – спросил король. Он присмотрелся и понял, что все окружающие болезненно бледны. У барона Витериса Террири Второго трусились колени, он был на грани паники. Придворная дама Амиса фон Бене ин Дутус вцепилась в руку баронессы. Обе стояли, приоткрыв рот, и смотрели перед собой пустым взглядом.

– У Вас в каб… у вас… – вновь попытался ответить герцог, слова давались ему с трудом. Подобно анаконде фразы намотались на язык и сжали его так, что сквозь губы засочилось невнятное кудахтанье писклявого птенца.

– Что?! Да говорите же! – не выдержал Вербонур, он откровенно забеспокоился.

– Голова! – воскликнул Фортэмус Аудакс Лорус Третий, начальник гвардии и удалой вояка.

Вербонур округлил свои мудрые глаза. Большим и указательным пальцем правой руки он пригладил шелковую, отливающую серебром бородку. Он принял задумчивый вид, затем резко, громко засмеялся.

– Умеете рассмешить, – но также скоро притих, понимая, что подданные не потехи ради собрались в его покоях. – Какая еще голова? – тихо спросил король, чуть сдвинув брови.

– Ваше Величество, – Фортэмус сделал два шага вперед. – У Вас в кабинете, на рабочем столе, огромная голова!

– Позвольте! – опешил король. – Чья голова?!

– Не знаем, – протянул мужчина и пожал плечами. Он пытался всеми силами побороть смятение и страх.

Ровно через минуту Вербонур, лишь накинув халат, даже не позавтракав, поспешил в личный кабинет. Его придворные и свита бежали вслед за ним.

– Служанка пришла протереть пыль и обнаружила сей феномен! – доложил герцог, быстро перебирая ногами. У короля довольно широкий шаг, да и сам он намного выше, крепче и сильнее других знатных мужчин, живущих при королевском дворе.

– Бедняжка до сих пор в обмороке! – отозвался барон, также поспевая за Его Величеством. Фидель в свою очередь еще пуще забеспокоился.

***

Синие яблоки, парящие в небе киты, поющие водопады, – многое повидал король Вербонур на своем веку. Он часто принимал заморских гостей, а те наперебой пытались удивить его. Но подобного – никогда! Даже во сне не привидится то, что узрел сейчас правитель…

Прямо в его личном кабинете, посреди большого стола, вырезанного из пепельного дуба, лежала здоровенная голова и храпела! Туловища не наблюдалось, да и признаков того, что голова отрублена не было!

И так как король отважился сам лично войти в помещение, дабы разглядеть подробней явленное диво, ему пришлось ухватиться за спинку ближайшего стула. Ноги так и подкашивало, и, если правитель рухнет, рядом не окажется никого, кто мог бы помочь ему подняться.

Абсолютно лысая, жирная, мерзкая и вызывающе криповая! Она покоилась на вытканной спицами белоснежной салфетке, прикрыв тяжелые веки. Несколько подбородков, усыпанных бородавками, и густые рыжие брови…

Король пару минут не мог поверить своим глазам. Но взяв себя в руки, отважился подсесть поближе и рассмотреть чудо-голову внимательнее.

Та мирно посапывала и, наверное, видела приятные сновидения. Огромные ноздри широченного носа, то раздувались, то сужались от тяжелых вдохов-выдохов. Через мясистые, пухлые губы вылетал свист, так крепко спала голова.

Дожидаться пробуждения Чудины пришлось недолго, она несколько раз причмокнула упитанными губами, издала звучный вздох и медленно разомкнула заспанные, покрытые тонким слоем испарины веки.

Вербонур оцепенел. На него в упор глядела красная пара выпученных глазищ. Заговорить первым король не решился. И чего ждать от башки, он не знал. Может она испепелит его своим жутким взглядом? Или возможно извергнет пламя изо рта?

– Не верь в дивный её аромат,

Сочится из этой лилии яд!

Настанет момент, без тени сомненья,

Сруби сей цветок, во имя юных дев спасения! – грубым, охрипшим голосом пропела головеха и тихонечко икнула.

– Простите? – брови короля удивленно приподнялись на лоб. Он не смел шевельнуться, хладный испуг пробрал короля до костей.

– Не верь в дивный её аромат,

Сочится из этой лилии яд!

Настанет момент, без тени сомненья,

Сруби сей цветок, во имя юных дев спасения! – повторила башка еле слышно и притихла. Она и потом будет напевать эти же строки, словно они её любимые.

***

До самой поздней ночи Чудина более ничего не сказала. Она лишь громко втягивала воздух через массивный нос, иногда кряхтела и пару раз откашлялась.

Король не покинул кабинет, решил, что оставлять головеху без присмотра не стоит, а заставить стражу нести караул рядом с подобным уродством довольно жестоко. Он ведь глава государства. Его задача заботиться о благе своего народа, подавая пример для подражания другим правителям. Люди должны ощущать защиту и покровительство, иначе для чего тогда его на трон посадили?

Так и уснул Вербонур, сидя на кресле, пока его не разбудило тихое улюлюканье…

– На дне большого ущелья,

На острове, средь морских вод,

В гнезде Голубого орла

Кот трёхглавый живёт.

Он мышей не ловит, пичужек не ест.

Он покой короля стережёт! – улыбнулась башка и даже подмигнула Его Величеству.

– Простите за бестактность, – Вербонур, оторопев, сел ровно, выпрямив осанку. – Но-о-о… что Вы такое?

– А король та еще сволочь!

Коту попить не даёт!

День и ночь бранится,

Да шкуру с котейки содрать грозится! – шепнула Чудина и присвистнула.

– Я правитель этого государства. Зовут меня Вербонур Фидель Десятый, – представился король. Он бы и ладонь для рукопожатия протянул, но это, по его мнению, будет неуместно. Учитывая тот факт, что у собеседника нет ни рук, ни ног. А касаться, допустим маленьких грязных ушей башки, Вербонуру не хотелось. – А Вас как зовут?

– Да шкуру с котейки содрать грозится! – повторила голова и замолчала.

В дверь кто-то постучал. Стоявший за ней войти не решился. Вербонур понимал, что Чудина наводит на обитателей замка несусветный ужас. Правитель сам поднялся на ноги и, пройдя мимо башки, которая не обращала на него внимания, вышел из кабинета.

– Вербик, поел бы. Отощаешь ведь, сокол, – ласковый голосок пожилой кухарки звучал тихо. Эта заботливая женщина вырастила короля, нянчила на своих коленях. Он любил её, как родную мать.

– Поем, Матушка. Чуть позже. – Мягко улыбнулся правитель и одарил женщину добродушным взглядом. Та быстренько обернулась, схватилась за ручку серебряного сервировочного столика на колесах, подкатила его к правителю. Накрытый на нём обед соблазнительно пах, пробуждая дикий аппетит. Вербонур вдруг осознал, что последний раз трапезничал позавчера.

– Покушай. – Еще раз напомнила кухарка и направилась вперед по длинному коридору. Её миниатюрный силуэт казался таким крохотным в величине высотных стен и широченных окон, окаймлённых громадными гардинами, сшитых в стиле барокко.

Правитель открыл крышку блестящего блюда и с удовольствием вдохнул упоительный аромат свежеиспеченных пряников. Схватил один, сунул в рот. Лакомство таяло на языке, Вербонур даже прикрыл от удовольствия глаза. Но, едва разомкнув веки, увидел гравировку на серебряной крышке птички Пеночки-весничка. Эта маленькая, но проворная пташка являлась символом его королевства. Она олицетворяла искусство и великолепное пение. В ту же секунду правитель вспомнил о своей ненаглядной Дэличее. В ушах зазвенел её чудный голосок. Порхающим облачком проплыли воспоминания о красавице…

Она в саду, поливает цветы и поёт самую красивую песенку нежным голоском.

– Пеночка! – так ласково Вербонур звал Дэличею в честь пташки. Девушка была той самой служанкой, обнаружившей Чудину ранним утром. Вербонур ужаснувшись, осознал, что забыл про всё на свете, так был поражен появлением башки. Даже не удосужился поинтересоваться состоянием дорогой Дэличеи. Правителю сделалось до жути стыдно. Отодвинув столик, он бегом помчался в крыло замка, где обитала прислуга.

– Пеночка? – король постучал костяшками пальцев и чуть приоткрыл дверь.

– Да?! – звонко воскликнула Дэличея и поспешила слезть с широкой кровати. – Фидель! – она кинулась в его сильные объятия. Обхватила миниатюрными рученьками крепкую шею и прижалась к широкой, сильной груди своего короля.

– Не бойся, моя хорошая, – он погладил возлюбленную по голове. – Я не дам тебя в обиду. – Вымолвил он чуть тише, вдыхая тонкое благоухание её шелковистых волос.

До сего момента Дэличея лишь смущенно улыбалась Вербонуру и отказывалась от любого подарка, на пирах тоже показывалась редко. Она часто благодарила правителя, хотя он и не понимал за что. Но никогда не подпускала его настолько близко к себе. Прежде девушка не подавала вида, что готова ответить на светлые чувства правителя. А теперь, когда она вжималась своим прекрасным личиком в ворот его рубашки, такая хрупкая, теплая и живая, король сердечно надеялся, что в сердце его любимой тлеет огонёк. Она, конечно, ему неровня. Вся такая талантливая и красивая. Вербонуру до неё еще расти и расти, но он питал неуёмное желание завоевать благородными поступками её сердечко.

***

Башка тараторила дни напролёт! На вопросы не отвечала, представиться не спешила. Вместо красивых четверостиший теперь выдавала непонятную белиберду.

Как трактовать ту несусветицу, что несла Чудина король не знал. По сути, это полнейшая чушь! От подобного вздора хочется отплевываться, более того, Вербонур порой искренне желал прикрикнуть на башку с требованием заткнуться. Но он был слишком сдержан и хорошо воспитан, чтобы вести себя таким недостойным образом. Тратить время на стишки и глупости не в характере короля. Он уважал высокодуховные диалоги, наполненные философией, рассуждениями. Будучи человеком ответственным, ценил своё время и время собеседников. Решал важные вопросы, часами беседовал с мудрецами. Безусловно, Вербонур увлекался искусством, обожал слушать музыку, но не сутки же напролет.

Наступившее утро исключением не стало. Король присел напротив уже наскучившей башки на свое привычное место. Он временно отложил личные дела, желая сперва разобраться с головехой. Люди боялись, на этой почве стали распускаться всякие слухи. Король с аппетитом жевал кусочек свежеиспеченного хлебушка, сдобренного подсолнечным маслом и солью. Всё думал о том, как бы порадовать кухарку. Вербонур обожал дарить щедрые презенты слугам. Ведь они выполняют довольно грязную, а порой тяжелую или даже опасную работу. А те, кто на полях трудятся? Временами королю становилось совестно, если он, справив все свои обязанности, сидел сложа руки, тогда как в этот момент кто-то буквально впахивал, словно конь. Допоздна правитель задерживался в библиотеке. Читал, узнавал что-то новое, развивая навык управления государством, работая на улучшение качества жизни своих граждан.

– Бязы-Азы! – буркнула башка и издала череду хриплых смешков. Его Величество даже не обратил на неё внимания, так был погружен в свои мысли.

– А стрижики летали над водою, всё летали, – запела голова. – А стрижики покоя всё не знали, не знали! Рыбешек дразнили, водицу мутили!

– А я хлебец жую, да песенки слушаю. Тоской упиваюсь, дурью маюсь. Мне до стрижиков дела нет, да и рыбу сегодня подадут на обед… – пропел король, отрешенно глядя перед собой.

– Доброе утро, Ваше Величество! – вдруг выдала головеха и ухмыльнулась.

Правитель так и замер на месте! Корочка, что осталась от хлебца, выпала из его руки. Вербонур медленно повернул голову и уставился на башку. Это первое, самое адекватное, что сказала Чудина за прошедшие семь суток.

– Д-д-доброе… – проговорил Вербонур и тяжело сглотнул.

– Как Ваше здоровье? – рыжая бровь поползла вверх, образуя на широком лбу волны параллельных морщинок.

– Потрясающе… – растерянно вымолвил король, скорее выражая свое восхищение, нежели отвечая на заданный вопрос. – А Ваше? – спросил он уже чуть тише.

– О, право-право, крепкое! – голова издала три гортанных смешка. – Вы, помнится, спрашивали, как меня зовут? Так позвольте представиться, я Сафэлус.

Вербонур прикрыл разомкнутые от изумления губы и кротко кивнул.

– Я бы поклонился Вам, Ваше Величество, но думаю, Вы и сами сообразили, что у меня нет шеи.

– Не стоит беспокоиться, Сафэлус – Вербонур немного расслабился. – А я с Вашего позволения! – правитель поднялся во весь рост и чуть склонил голову, выражая свою признательность. Не страх или подхалимство, а именно проявляя уважение.

***