Читаем Манипулятор. Глава 009 онлайн бесплатно

ГЛАВА 9

Твердолобость – штука страшная, но жизнь лечит ее настойчиво. Я будто бы сде-лал нужные выводы, забросил алкоголь и фастфуд и неделю после обострения честно пы-тался нормально питаться. Едва на следующее утро я проболтался о случившемся, мать тут же отбросила в сторону все семейные дрязги и принялась ревностно готовить для меня всяческие диетические супы, каши и прочее. Результат появился сразу, я оклемался, и к концу недели дискомфорт в желудке почти пропал. Обострение миновало. Дальше все вернулось на круги своя – я забросил режим питания, гася боли сиропом и таблетками.

Эдик неспешно затянулся, смакуя, выдохнул дым через окно на улицу и уставился на меня масляными глазами. Мы сидели в его машине у гостиницы после моего очередно-го вечера в «Чистом небе». До конца лета оставалось два дня.

– Ну, чего там у вас с Иннкой? Как проводил? – произнес он нетерпеливо.

– Да нормально. Сели в такси, доехали, пригласила домой, посидели, пообщались, попили чаю, да и домой пошел, – не считал нужным врать я, про желудок умолчал, неу-добно, выдумал лишь чаепитие.

– Да ладно!? – уставился на меня Эдик. – Просто попили чай и пошел домой!?

– Ну да, – пожал я плечами.

– Чего-то бред какой-то, – Эдик аж растерялся.

– Да чё бред-то!? А что я должен был сразу на нее залезть что ли? – выпалил я в лоб, и пристально уставился ему в глаза. Эдик смутился. Чего я и добивался. Верный прием – выдаешь вопросом то, что человек хочет услышать и смотришь на него как на дурака. А никто не хочет выглядеть дураком, поэтому и затыкается. Работает безотказно.

– Да не, ну, не залезть, конечно, – озадачился Эдик. – Ну, не знаю, например…

– А вот остальное уже секрет! – расплылся я в улыбке.

Тоже подействовало.

– Ааа…! Вон как! – Эдик облегченно выдохнул и расслабился, получив желаемое. Раз секрет есть, значит, что-то все-таки было, о чем он мог узнать и чуть позже. Я, пере-хватив инициативу, предложил поехать. Мы тронулись.

– А мы с моей жениться собрались, – сказал вдруг Эдик.

– Да ладно!? – уставился уже я на него. – Она беременная что ли?

– Да почему беременная? Нет, – удивился Эдик.

– Ну, не знаю, мало ли, – я дипломатично замолчал. Не скажешь же приятелю, что не можешь найти в голове у себя ни одной разумной причины для женитьбы на такой де-вушке. А причины я не видел. Эдик свою девушку явно не любил. Она была тупа как пробка. Страшная. Тощая. Неряшливая. Я озадаченно глянул на Эдика.

– Ну, просто уже давно живем вместе, – продолжил тот, отвечая на мой взгляд. – Как-то привыкли друг к другу. Пора уже что-то решать.

– Да вы же там сретесь без конца по поводу и без, не? – сказал я, глядя в окно.

– Ну, бывает, ругаемся. А кто не ругается? А так… да меня, в принципе, она устра-ивает, – вяло оправдывался Эдик.

Мне было все равно. Я спрашивал на автомате, не мог понять такого выбора, но признавал право самого выбора за каждым. Выбор сделан – живи с ним, не плачь.

– И когда свадьба?

– Да вот, через неделю. Как раз, отгуляем и на море, свадебное путешествие, типа, – смутившись, Эдик зашкрябал пальцами по коротко стриженой голове.

– А жить-то где будете? Там же, на съемной?

– Да не. У меня есть своя однушка, от тетки досталась, в ней будем жить. Ремонт надо только сделать и можно заселяться.

– Блин! Класс! Своя квартира, круто! Поздравляю! – встрепенулся я, едва разговор зашел о чувствительном для меня моменте.

Свое жилье. Я задумался на долю секунды. «Когда уже у меня будет своя кварти-ра? Не понятно. Денег нет. Вроде и зарабатывать начали с отцом сейчас, но это все равно копейки. Мне двадцать шесть лет, время еще терпит, вот бы к тридцати свое жилье ку-пить! Если куплю, то буду самым счастливым человеком на свете! Обалдеть, своя кварти-ра!», – думал я, провалившись сознанием в мечту.

– Спасибо, – вернул меня в реальность Эдик.

Мы заехали в мой двор. Тишина. В редких окнах бетонных коробок горел свет.

– Сколько с меня? – сказал я.

– Да как обычно! – Эдик рассмеялся. – Сколько не жалко.

Примерную таксу знали оба. Меньше я никогда не давал, часто чуть больше. Я рас-платился, мы распрощались. Белая «семерка» поползла прочь, подпрыгивая на дырявом асфальте. Я посмотрел ей вслед и полез за ключами в карман. «К тридцати будет у меня своя квартира», – твердо решил я и нырнул в подъезд.

Лето кончилось. И словно в качестве компенсации в первые выходные сентября случился ежегодный День города. Праздное народное гуляние по центральным улицам города продолжалось весь день и плавно перешло к вечеру в алкогольное веселье. Моло-дежь, разгоряченная спиртным, запрудила центр, вытеснив окончательно прочие возраст-ные группы горожан. Все ждали салюта. Я знал, после него вся праздная лавина устремит-ся в ночные заведения, создав у входа каждого столпотворение и давку. Ровно в 22:00, ед-ва загрохотал салют, и зеваки кругом задрали головы вверх и одобрительно загудели, я спустился в «Чистое небо». Расчет мой оказался верным, клуб еще пустовал. Я пообщался с барменом, едва заказал двойную «отвертку», как счастливый ор снаружи стих вместе с выстрелами салюта, и толпа хлынула в клуб. Через десять минут внутри яблоку было нег-де упасть. Сплошная гудящая человеческая масса, густым желе заполнила каждый уголок клуба, принялась курить и требовать алкоголя. Танцпол загрохотал музыкой. Началось!

Безумный вечер! Через час на танцполе от духоты запотели все настенные зеркала. В тот вечер я ожидаемо встретил в «Чистом небе» всех завсегдатаев. Юля продолжала загадочную игру в улыбки, то флиртуя со мной в разговоре, то отстраняясь. Аня, выныр-нувшая из водоворота тел, вдруг оказалась со своими подружками около меня. Я кивнул ей. Аня, как всегда чуть жеманно, принялась рассказывать окруживших ее подружек об успехах в личной жизни. Я потягивал алкоголь, курил и вынужденно слушал.

– Да, девченки, прикиньте, выхожу замуж через месяц! – донесся до меня ее голос.

Я смотрел на Аню – дурочка, она мне нравилась.

– Он весь такой фээсбешный! – сияла Аня широкой улыбкой.

Через секунду человеческая масса колыхнулась и разнесла меня и Аню друг от друга, ее радостный монолог заглушила музыка. Настроение тут же испортилось, мне стало тоскливо. И я, словно протестуя, заказал очередную двойную.

Через час из толпы на меня вывалился подвыпивший вспотевший и всклокоченный Саня, бывший парень Инны. Конопатое лицо Сани сияло чистым и ясным, почти детским взором и такой же открытой улыбкой. «Счастливый дурачок прям», – подумал я, глядя на долговязую покачивающуюся фигуру в распахнутой наполовину взмокшей рубашке. Саня мне обрадовался, пожал руку. Странная штука, вроде как дорогу не перебегаешь парню, не отбиваешь у того девушку, пара сама расходится, а все равно чувствуешь перед ним неловкость, будто действительно так поступил. Дурацкая ситуация. Саня продолжал по-детски улыбаться. «Угораздило же на него наткнуться».

– А ты один, без Инны? – выдал я в лоб, наблюдая за реакцией на вопрос.

– Да, один. Мы расстались! – ничуть не смутившись, продолжал улыбаться Саня.

Его улыбка начинала меня тихо выбешивать. Я не мог понять, он или был рад, что расстались, или ему было все равно, или он реально дурак и потому постоянно улыбается? «Пришибленный какой-то», – решил я про себя.

– Да я знаю, видел Инну, она мне сказала, – не стал темнить я.

– Ааа! – заулыбался тот сильней, смотря мне в глаза ясным открытым взором.

Возникла нелепая пауза. Надо мной нависала почти двухметровая детина и улыба-лась. Я же не знал, куда от нее деться. Словно почуяв мое состояние, Саня распрощался, радостно заявил, что пойдет пить дальше и исчез в толпе. Едва он исчез, как я сообразил, что парень был пьян не слегка, а сильно. Все встало на свои места. Парень относился к тому типу людей, которые будучи сильно пьяными, внешне почти никак не проявляли опьянения, но при малейшем превышении дозы принятого алкоголя валились с ног и засыпали. Такие люди не пьянеют постепенно, а разом и как-то вдруг, когда доза уже зашкаливает, и нет никакого шанса остаться слегка выпившими. В Сане жил опасный признак потенциального алкоголика. Очнувшись от мыслей, я вдруг ощутил всю полноту царившей в клубе духоты, захотелось глотка свежего воздуха. Я устремился к выходу, толкнул дверь заведения и глубоким вдохом набрал полные легкие, огляделся. В паре метров слева стояла Аня в окружении «фрейлин».

– Тоже вышли подышать? – сказал я первое, что пришло на ум.

– Да, – чувственно произнесла Аня, оставила губы приоткрытыми и отработанно коснулась кончиком языка передних зубов. Глаза девушки ожили игривыми искорками.

Я вдруг понял, что в глубине души ревную ее к жениху. Продолжать общение и хотелось и не хотелось. Я начал даже немного злиться, все-таки Аня мне нравилась.

– Че, Анют, я слышал, ты замуж выходишь!? – раздался слева за спиной знакомый голос. Я обернулся – Артур стоял за углом входа в клуб, подпирал спиной раму меж боль-ших окон и курил. Закончив фразу, он затянулся, прищурился, театрально красиво выдох-нул дым вверх и щелчком отправил окурок в темноту проулка.

– Да, выхожу… – включила жеманность Аня и добавила весомость ответа поворотом головы, в котором читалось многое – от «вот так вот!» до «отдыхай, парниша!».

Артура задело. Самолюбие записного красавчика тут же натянуло на его лицо дежурную елейную улыбку, голова парня заработала, подбирая ответную колкость.

– Что ж там за жених такой, что смог тебе понравиться!? – воскликнул он.

– Смог… – тем же приемом парировала Аня.

– Красивый? – продолжал Артур щериться.

– Нормальный… – уклонилась девушка, начав заметно нервничать.

– Да причем здесь – красивый? – вступился я за Аню. – Может, у него других дос-тоинств полно?

Артур одним движением глаз глянул на меня и закрутил в руках зажигалку.

– Может, он целуется хорошо! – добавил я шутливо, глянул на Артура. Тот завел руки за голову, будто решив потянуться, замер на секунду в такой позе, изучающе глядя на Аню, произнес: «Хорошо целуется, да, Анют?»

– Хорошо… – продолжала та держать жеманную дистанцию.

– Даже лучше меня!? – вдруг выдал Артур, опустил руки, заиграл зажигалкой.

Возникла неловкая пауза. Меня покоробила бестактность фразы, Аня неуютно задвигала плечами. Артур был доволен собой и продолжал елейно щериться.

– А что, вы…? – вопросительно закрутил я головой, переводя взгляд между ними.

– Дааа… – довольно протянул Артур, вновь задрав руки за голову. – Было дело…

– Есть и получше тебя целуются… – парировала девушка, слегка залилась краской, справилась со стыдом, улыбнулась.

– И кто же? – ехидно произнес Артур, ощерившись в улыбке еще больше и в этот раз действительно потянувшись.

– Ну… – Аня обвела взглядом окружающих, успокоилась, поняв, что из сторонних никто не прислушивается к разговору, решилась и выдала. – Лучше всех он целуется!

Взгляд девушки и кивок предназначался мне. Я на мгновение лишился дара речи, лишь удивленно повернув голову в сторону Артура. На лице красавчика в долю секунды случился калейдоскоп разных чувств – самодовольство слетело разом, удивление смени-лось растерянностью, проступило недовольство, раздражение. Руки его повисли.

– Ооо! Вот это поворот! – зажал в стеснении я рот рукой, прыснул смехом и почув-ствовал, как заливаюсь по уши краской. – Я, пожалуй, пойду!

Воспользовавшись паузой, я шмыгнул за дверь внутрь клуба. Оставаться в той ком-пании уже не хотелось, я лишь использовал повод. Сбежав вниз по лестнице и переведя дух, я понял, что злюсь на Аню. «Как она могла целоваться с этим…?» Я не подобрал нуж-ного слова, мысленно запнулся. «Хотя… понятно же как», – вспомнил я лукавый прищур Артура.

Водоворот клуба крутил меня до трех часов ночи, отпустив лишь с закрытием. Центральные улицы города представляли собой ужасное зрелище. Почти сплошь ровным слоем лежал мусор: битые и целые стеклянные бутылки, пластмассовые «полторашки» из-под пива, жестяные пустые банки из-под коктейлей, рваные пакеты, бумажные упаковки из-под еды, мятые пустые сигаретные пачки и прочее. Содержимое всего этого было вы-пито, съедено, скурено. Коммунальные службы готовились к уборке, чтобы успеть к утру. Щетки на барабанах тракторов завертелись и принялись сгребать мусор к обочинам улиц. Эдика у гостиницы не оказалось, я поймал случайную машину и доехал домой. Долго не получалось уснуть, сознание крутило от выпитого и выкуренного. Через час стало легче, я провалился в сон и там целовался с какой-то девушкой до изнеможения, отметив про себя, что вкус ее губ, как у Ани.

Весь следующий день дико болела голова и мучила жажда. «С сигаретами вышел перебор», – решил я, вспоминая опустошенную за вечер пачку и принимая таблетку.

В самом конце сентября у той же тетки мы купили и второй киоск на рынке. Тетка сильно хлопотала за продавщицу, и мы ее оставили. При одном взгляде на Полину стано-вилось ясно, почему за нее просили. Полина оказалась неряшливой невзрачной сутулой теткой невысокого роста и непонятного возраста, сильно прихрамывающей на одну ногу и, судя по лицу, иногда выпивающей. Она так жалобно смотрела в нашу сторону из-за прилавка киоска, что ее увольнение стало бы равносильным оставлению котенка на улице в зиму. Второй киоск достался нам дороже первого. Тетка запросила за него сорок тысяч и уступать отказалась наотрез. Ее можно было понять – последнюю собственность хотелось продать подороже. Надежда Петровна, исправно поставлявшая нам любую информацию с рынка, тут же во всех подробностях сообщила уровень выручки второго киоска. Тот тор-говал заметно хуже нашего. Если Надежда Петровна в среднем сдавала в день две-три ты-сячи рублей, то Полина никогда не сдавала больше двух, в среднем полторы. Но даже и такой киоск нам был нужен для прокачки бартерного товара. Мы с отцом, недолго сове-щаясь, выложили сорок тысяч. Вечером того же дня я посчитал, что в самом худшем слу-чае второй киоск окупится за год. За первый киоск я вообще не волновался, к концу сентя-бря он себя уже окупил.