Читаем Малинка (СИ) онлайн бесплатно

========== Часть 1 ==========

Нас было две сестры – Полина и Лиза. Мы были близнецы. Двойняшки мы были. Мы все время все делали вместе. Играли вместе. Даже плакали «хором». И болели сразу вдвоем. Один раз мы заболели гепатитом. Это страшная болезнь, у человека печень разрушается. Нас положили в больницу, с мамой вместе. И мама тоже там, в больнице, стала болеть.

А потом меня и маму вылечили и выписали из больницы. А Польку не выписали. Ее оставили в больнице. Я стала плакать, плакать, плакать. Неделю, наверно, ревела. Может, больше. А потом перестала. Не все же реветь, надо как-то жить.

Потом я однажды увидела у мамы под подушкой маленький такой веночек из пластмассовых цветов. Я попросила его поиграть, а мама не дала. Она заплакала и сказала: «Лиза, это Поленьке цветочки».

Мы с мамой поехали на автобусе далеко-далеко. Она держала меня на коленках, а мне дала в руки веночек. Мы везли его Польке. Я все думала, как я увижу Польку и обрадуюсь, а мама мне все говорила: «Молчи, молчи!» Мы вышли, пошли по дорожке, вокруг были все заборы, заборы, а за заборами – разные кресты и камни. Мы пришли к одному камню. Мама сказала, что под ним Поля. Она отобрала у меня венок и положила на камень.

На камне была фотография. На ней была не Полька, на ней была я! «Они все перепутали», – сказала мама.

Это была моя фотография. Это я лежала под тем камнем.

Это я умерла…

1.

Ехали на задней площадке. Автобус подкидывало на ухабах, Лиза приплясывала на шатком полу, не держась за поручни. На повороте, перед плотиной ГЭС, ее резко шатнуло в сторону. Мультик затоптался нерешительно, вжимаясь лопатками в стекло. Спартак схватил испуганную и хохочущую девчонку, придержал за талию. Лиза ссутулилась, застеснялась вдруг набухшей под майкой, поднявшейся, как тесто, груди. Ткнув приятеля острым локтем в бок, высвободилась и ушла на детские места, под покровительство краснолицей крикливой кондукторши.

На «Павловке» Спартак лениво пошевелил ладонью (двигайтесь, мол, к выходу). Почему не на конечной? Лиза, недоумевая, дернула плечом и пошагала за парнями к магазинчику с бледно-лиловой вывеской «Продукты».

Спартак скользнул взглядом по пестрым этикеткам бутылок, вытянул из кармана пачку согнутых пополам червонцев, деловито отсчитал нужную сумму. «Ничего не боится», – с восхищением подумала Лиза. А ее строгая и мудрая, почти взрослая двойняшка прокомментировала с ехидцей: «Еще бы! Кто же догадается, что этому небоскребу нет восемнадцати?»

Лиза почти никому не рассказывала, что разговаривает с Полиной. Только маме сказала как-то, давно уже, когда была первоклашкой с розовыми бантами. Мама тогда сказала: «Это хорошо, значит, она стала твоим ангелом-хранителем. Только ты – чур! – никому об этом». Она и молчала долгие семь лет. Сначала – потому что «чур». Потом… Ну, подросла и поняла, что не всякий это поймет, недобрый человек еще и на смех поднимет. А недавно вот Мультику рассказала. Решила, что ему можно. Мультик – друг, Мультик – добрый. Проговорила тихо: «Миш, можно я тебе одну тайну скажу?» И сказала. Он помолчал, покивал. И в ответ ей – свою тайну: «Лизка, знаешь, я тебя люблю. Давно уже». Смешной такой! Давно… И все молчал. Ждал, когда четырнадцать стукнет, чтобы паспорт получить и тогда уж признаться. Ну, причем здесь паспорт, вот чудак…

– Пойдем, – заторопил Спартак. – Что ты, как статуя, в самом деле? …Э-эй, осторожно, не брякай! – последнее уже относилось не к Лизе, а к Мультику, тот топал по обочине дороги, поматывая сумкой, в недрах которой стеклянно переговаривались бутылки.

Подошли к садам. Пацаны, воровато озираясь, перелезли через забор, передавая друг другу сумку с «бухлом». Хотели и подругу свою так же перекинуть, но та засмущалась и двинулась в обход. Пока Лиза протискивалась между запертыми на цепь створками чугунных ворот, ее спутники уже выбрали участок с островерхим желтым теремком. Мультик пыхтел, орудуя половиной кирпича, пытался сбить навесной замок. Лиза пощипала малины с куста. Потянулась за вишней. Темные спелые ягоды манили с макушки дерева. Спартак без труда сорвал несколько и принялся вкладывать Лизе в рот по одной. Лиза выплюнула косточки, засмеялась, запрокинув голову. Спартак наклонился и быстро поцеловал ее в измазанные соком губы.

Глухо стукнуло по доскам крыльца – Мишка уронил замок. Позвал:

– Заходите.

В домушке было бедновато. Два стула, кухонный старомодный стол да покрытая коричневым байковым одеялом койка – вот и вся обстановка. На гвоздях, вбитых в стену, висели две пары тренировочных брюк и линялая кофта.

– Ребята, уйдем, а? – жалобно сказала Лиза. – Что нам тут делать?

– Но мы же ничего не тронем. Мы аккуратненько посидим, а уходя закроем, как было, – успокоил ее Спартак. Мультик уже хозяйничал: двигал стулья, шарил в ящиках стола в поисках стакана.

Лиза посмотрела под ноги. И увидела маленькое растение. Это был побег малины, нежно-зеленый, проросший сквозь щель в дощатом полу. Он доверчиво растопырил листья – как детские ладошки.

– Ребята, – позвала Лиза, – Гляньте, какое чудо.

– Дурища, – ласково сказал Мультик малинке. – Куда ты полезла? Зачахнешь ведь без солнца.

– Или хозяева потащат вон тот шланг и сковырнут, – добавил Спартак. Он кромсал хлеб с таким усердием, что, казалось, сейчас стол разрежет пополам. Вообще, этот парень, как заметила Лиза, все делал с потрясающим нетерпением. Он торопился насладиться обжигающим глотком водки, звонким хрустом огурца, торопливым (когда Мультик отвернется) пожатием Лизиных горячих пальцев.

Первую порцию водки Лиза проглотила через силу. Зажевала свежим (украденным с грядки) огурцом. Спартак плеснул ей еще немного на дно стакана. Лиза согрелась, расслабилась. Стол, стены, вишня за окном – все сделалось (На минуту? На полчаса?) зыбким и нереальным, будто нарисованным акварельными красками, а затем снова обрело ясность, какую-то особую четкость, может быть, даже излишнюю, оказавшись обведенным по контуру белым и темно-фиолетовым.

Кружилась голова. Мишка и Спартак возбужденно, перебивая друг друга, болтали, припоминали какие-то школьные приколы. Голоса звучали звонко и отстраненно, как по радио, когда регулятор громкости повернут до отказа.

Лиза поднялась со стула. Глядя под ноги, чтобы не зацепить невзначай малинку, она двинулась к кровати. Половицы ускользали из-под ног. Лиза села на край кровати, потом легла, закинув руки за голову (пружины качнулись и тихо всхлипнули). «Сейчас «поеду», – подумала она. Такое уже было – не от вина, а от высокой температуры, прошлой зимой, когда Лиза слегла с жестоким гриппом. В бреду она съезжала – раскинувшись навзничь, головой вперед – с крутых ледяных горок. Мама (сама больная) укрывала ее поверх одеяла шерстяным платком, поправляла подушку. Здесь не было мамы. Было непрекращающееся скольжение вниз.

– Мульт, сгоняй-ка за огурчиками, – попросил Спартак. Мишка, пошатываясь, вышел из домика. Спартак скинул кроссовки, прилег рядом с Лизой. Пружины прогнулись и застонали от тяжести. Лиза повернулась, освободив затекшую руку, и погладила Спартака по шее и спине вдоль позвоночника. Провела ладонью боязливо, но с властным нажимом – так гладят прирученное дикое животное, большую собаку. Спартак тихонько засмеялся.

Он вторгался на Лизину территорию нагло и бесцеремонно. И Лиза (благоразумная Лиза, мучившая робкого Мультика бесконечными «не надо, не надо») прильнула доверчиво к плечу полузнакомого пьяного великана. Пружины сердито вздыхали и охали. По стене металась фиолетовая тень дерева с продолговатыми листьями и неровными горошинами ягод. «А как же Мультик?» – строго и печально спросила двойняшка. «Ах, да не все ли равно теперь!» Лиза вскрикнула коротко и пронзительно, как-то по-птичьи. Спартак оттолкнул ее. Сел на кровати.

– Ты что? – пробормотал он. – Первый раз, что ли? Ты что же не сказала, идиотка?

Растерянность звучала в его осипшем голосе или обида со злой слезинкой? Лиза подумала, что надо бы, наверное, закричать, заплакать. Но она захохотала. Она давилась больным, пьяным, истерическим смехом.

Мультик с порога увидел, как Лиза, трясущаяся от хохота, прикрывается одеялом, как Спартак, чертыхаясь, застегивает джинсы. Огурцы раскатились по полу. Мультик нетвердой походкой приблизился к Спартаку и с размаху, снизу вверх, ударил его кулаком в подбородок. Спартак сбил Мишку с ног. Тот вскочил и снова взъерошенным воробьем налетел на обидчика.

Спартак отмахивался рассеянно. Ему не хотелось бить Мультика. Мишка же просто растерзать его был готов в эту минуту. У Мультика никогда не было ни младшей сестры, ни собаки – существа, которое требовало бы заботы, ласки, покровительственного какого-то отношения. Он с детсада был сам по себе. И вот появилась эта странная Лизка, смешная дикарка, он уже привык считать ее своей. Да он оттаивать начал с ней! «Моментальный» мир отошел на второй план – жизнь уже не казалась такой паршивой, потому что под вековыми липами набережной и парка бегала, выкрикивая фразы на английском, тонконогая и тонкорукая девочка в джинсовом сарафане. Лизка, родная, бестолковая. Как могла она… Ладно, она дура, но Спартак, друг – он-то как мог посмеяться над Мишкиной робкой любовью?

Кто-то наступил на малинку. Только что росла и радовалась, удивляла свежестью своей и смелостью, выгибая горделиво стебель, покрытый белесым пушком. И вот – распласталась по полу. Надломленный росток изошел бесцветным липким соком. Листья бурыми от грязи тряпочками впечатались в доски.

Лиза скатилась с кровати, попыталась разнять сцепившихся пацанов. Мультик отпихнул ее, ударил по хрупкой шее ребром ладони.

– Отвали, ты, гадина… – и еще добавил, бросил вслед, ей шагнувшей к выходу, грязное ругательство.

– Ненавижу, – прошипела Лиза, сама не понимая, кому она адресовала свою ненависть: оскорбленному Мультику, Спартаку или же себе самой. Вязкая тошнота подступила к горлу. Зажав ладонью рот, Лиза выскочила на крыльцо.

«Не-на-ви-жу!» – гулко пульсировало в висках.

Дальнейшее Лиза помнила смутно. Кажется, Спартак пытался ее утешить. Но теперь его прикосновения были ей отвратительны. А потом она долго брела по проселочной дороге и через плотину, ее волосы и подол трепал обезумевший волжский ветер. Пьяная, с волдырями на пятках (ох уж эти новые туфли!), без рубля в кармане. Одна. Ковыляла еле-еле и ругалась в полный голос, чтоб не так страшно было.

========== Часть 2 ==========

Знаете, почему его Мультиком кличут? Ну, Мишку. Я раньше не знала, мы же в разных школах учимся. Это если в одной школе или в одном дворе, тогда все сразу про человека знаешь. А так – нет. Узнаешь постепенно. Мы с ним здесь, на тропе познакомились. Тут много таких, как мы, ребят. Кто открытки продает туристам, кто цветы, кто бутылки с минералкой предлагает. Маленькие просто так попрошайничают. Просить стыдно, я знаю, а продавать – это же работа! Да, я знаю, художники сами рисовали картины, которые продают. А вон тетки в палатках сувенирами торгуют – не сами же они их делали, тоже где-то купили задешево и продают задорого. Я паспорт на днях получу, смогу наняться в палатку продавцом. Это трудоустройство подростков называется.

Только так, на ногах – веселей. Бегаешь, болтаешь, улыбаешься всем. У меня больше всех покупали, я английский хорошо знаю, только так с этими интуристами – ля-ля-ля! Хау ду ю ду! Вери велл!

А, да, про Мишку. Он однажды похвастал, что может мультики смотреть без телика, так. Над ним смеяться стали: мол, выдумываешь ты все. А он возьми да и объясни…

Как? Очень просто. Берете пакет, выдавливаете туда клей «Момент». Такой, в тюбике, продается в магазине. Пакет с клеем на голову – и нюхаете. Дышите этим запахом. И видите мультики. Нет, не во сне, а как будто живые. Нет, я сама не пробовала. Мишка рассказывал. Зверушки всякие, клоуны, инопланетяне. Цветные, яркие, бегают, мельтешат. Если хорошо сосредоточиться, можно увидеть целую сказку. Но больше так просто, мелькание одно. Нет, я честно сама не пробовала ни разику! Только Мульт… Миша рассказывал.

Не надо так про него говорить. А то я вообще ничего вам рассказывать не буду, опять буду молчать – и все. Он не наркоман. Он хороший, хороший, он мой друг.

2.

Сначала перед его глазами плясали разноцветные круги и треугольники. Наплывали друг на друга, смешивали цвета, расплывались, взлетали к потолку брызгами-кляксами. Мишка мотнул головой – и образы стали четче, осмысленней. Появились многоголовые инопланетяне с тонкими шевелящимися щупальцами. Среди них крутился землянин-космонавт в алом скафандре. Он выхватил из-за пояса оружие, ударил светящимся лучом в гущу пришельцев… Ох, нет! Какие они пришельцы? Это он пришелец в их мире.

Посыпались срезанные, с оплавленными краями щупальца. Хлынула лиловая инопланетная кровь.

Сегодня сказка никак не хотела быть доброй, и Мишка был не в силах изменить ее ход. В последний кадр «моментального» сна-мультика впечатался (и застыл неподвижно!) надломленный, растоптанный росток малины.

Мишка вздрогнул, всхлипнул. Сбросил с головы полиэтиленовый пакет. Жадно вдохнул затхлый, наполненный чердачной пылью, но показавшийся ему таким свежим воздух. Его замутило, повело из стороны в сторону. И неожиданно стошнило – едва успел отвернуться, чтобы не на одежду. Мишка с удивлением поразглядывал ошметки огуречной кожуры в мутной жиже собственной рвоты. Вспомнил вчерашнюю вылазку в сады – боль и тоска навалились на мальчишку с новой силой.

Ну, что он им сделал, что? Зачем они так?

Впрочем, сам виноват! Видел же с самого начала, как этот холеный красавчик липнет к его девчонке. И ничего не сказал, не сделал. Не взял Лизку за руку, не обнял за плечи, заявив таким образом на нее свои права. Как будто она ничья, сама по себе девушка.

Спартак потом оправдывался: «И впрямь не знал, ребята, что у вас любовь». И про то, что у Лизки раньше ничего такого ни с кем не было, не догадался: так лихо она глотнула водки, так дерзко и уверенно, как ему показалось, глядела на него. Лизка выглядела старше своих четырнадцати лет, выгодно отличаясь от пухлявых, прыщастых ровесниц. Тонкая, как топ-модель, которых, бывает, показывают по телевизору. С большой не по возрасту грудью. Наверное, на эту наивно-бесстыдно выпирающую из-под майки напоказ грудь и купился шестнадцатилетний парень. Конечно, ее обладательницу, королеву туристической тропы, он и пригласил прогуляться в сады теплым субботним вечером. А уж его, глупого мальчика-пажа Мишку, позвал просто так, за компанию. Ради приличия. Чтобы королева раньше времени не заподозрила чего недоброго.

Гадость какая…

Видимо, токсичные пары клея неудачно смешались со вчерашним алкоголем. Мальчишка чувствовал себя отвратительно и не совсем понимал, что с ним происходит. Смутно припоминал, что случилось вчера. Кажется, он хотел убить Спартака. Нож, которым резали хлеб, показался для этого слишком хлипким. Мультик нашел на полу топор, опробовал его остроту на садовом шланге. Но парень явно не хотел, чтобы его убивали. Властно разжал Мишкины пальцы, вынул из них топор и вложил наполненный до краешка стакан: пей.