Читаем Майские грезы (СИ) онлайн бесплатно

Женщина тихо вошла в больничную палату, опасаясь потревожить остальных пациентов, и с отвращением осмотрелась вокруг. На кровати, увитая бесконечными трубками пищащих аппаратов, поддерживающих жизнь в худом теле, лежала бледная девушка со следами усталости на миловидном лице. Она с надеждой в карих глазах смотрела на посетительницу, которая медленно подошла к кровати и опустилась на стул, стоящий рядом. Она окинула девушку холодным взглядом таких же карих глаз и поджала губы в ответ на слабую улыбку больной.

— Ты всё-таки пришла, Наташа, я так тебе благодарна, — тихо произнесла она, обращаясь к женщине. Что-то неуловимо похожее сквозило в чертах обеих, но вторая выглядела намного старше той, что лежала сейчас на кровати.

— Не думай, что это я сделала из-за любви к тебе, — грубо оборвала она больную. — Я решила прийти сюда лишь для того, чтобы исполнить свой сестринский долг. Но это единственное, что могу сделать для тебя после твоего предательства.

Улыбка померкла на лице девушки, и она отвернулась к стене, стараясь скрыть слёзы.

— Да-да, конечно, — тихо произнесла девушка, — прости меня, я так виновата…

— Я до сих пор не понимаю, как у тебя хватило совести обратиться ко мне после всего, что ты… сделала? — холодно прошипела женщина, отворачиваясь к окну. Она поджала и без того тонкие губы, а затем посмотрела на больную сестру немигающим взглядом ледяных змеиных глаз. — Впрочем, что с тебя взять? Со своим стыдом ты будешь жить всю оставшуюся жизнь,- резко ответила ей сестра, — я же хочу забыть. Забыть тебя и твоё предательство. Если это всё,- произнесла она, поднимаясь со своего места, чтобы уйти…

— Прости, — тихий голос неожиданно пригвоздил её к месту. Девушка повернулась к ней лицом, взглянув на ту, что когда-то была самым родным человеком. Нет, она не испытывала сожаления о том, что произошло с ней и… Но никто не имел права судить ее за то, что она была счастлива, пусть и недолго. — К сожалению, а может, к счастью, мне недолго осталось жить со своим стыдом, Наташа, — ее губы неожиданно сложились в улыбку, которая еще больше заставила посетительницу ненавидеть ту, которую когда-то она звала сестрой. — Но я ни о чём не жалею. Всё, что случилось за этот год, было самым счастливым временем в моей жизни, девушка снова пристально посмотрела на сестру. — Я позвала тебя только за тем, чтобы просить…нет умолять тебя, чтобы ты не бросала мою девочку…

— Что-о? — резко обернувшись, произнесла Наталья. Ее лицо, некрасивое, худое, просто вытянулось от удивления. Да как она смеет?!! — Нет, никогда!

В глазах её сестры заблестели слёзы, когда она попыталась приподняться с кровати, но обессиленные руки подвели, и девушка упала назад. Её движение привлекло внимание сестры к округлому животу, скрытому под простынью. Ей совсем немного оставалось до рождения ребёнка, поэтому девушка и решилась на этот разговор, другого выбора у неё не было.

— Я умоляю тебя, Наташа, не бросай малышку. Ты и Саша — всё, что у неё осталось…

Наталья, поджав губы, смотрела на исхудавшее лицо сестры. Куда делись все её сестринские чувства? Да и испытывала ли она их хоть когда-нибудь? Маленькая дрянь, любимица родителей, она всегда получала, что хотела. Вот и ее мужа… тоже. И после всего этого она ещё смеет просить, чтобы этот ребёнокжил в её семье?

— Наташа, прошу тебя, — прошептала девушка с надеждой в голосе,- я больше ни о чём тебя просить не стану…

— Хорошо, — холодно произнесла женщина, отворачиваясь от сестры. В голове медленно зрел план, как она сможет отомстить за свою обиду и оскорбление. Нет, конечно, мстить она станет не ребенку, как бы ни ненавидела еще нерожденное дитя, но у них одна кровь, а вот на муже… — Хорошо, я заберу ребёнка. Мне пора…

Она направилась к двери, даже не обернувшись, чтобы попрощаться с сестрой. Уже на пороге она услышала просьбу, больше похожую на стон:

— Пожалуйста, назови дочку Мариной!

— Ты же сказала, что не будешь больше ни о чём меня просить, — ответила она, чувствуя внутри странное удовлетворение, и вышла.

Отвернувшись к стене, девушка тихо заплакала. Жалела ли она о своей жизни? Нет, она не жалела, только знала, что никогда не увидит, как растёт её желанная дочь…

— Если ты сейчас же, сию секунду не выйдешь ко мне, маленькая дрянь, — услышала она ненавистный голос, доносящийся из темноты коридора, — то сильно пожалеешь о том, что родилась на свет.

Девочка сжалась в комок, стараясь не дышать, чтобы не выдать своего присутствия в тёмной комнате. Мучитель прошёл мимо и скрылся в соседней спальне, где находилась их больная мать. Она была уже не в состоянии ухаживать за детьми, поэтому чаще всего они были предоставлены себе. Их отец постоянно находился в командировках, чтобы обеспечить семью и лечение своей жене. После того, как родители перестали следить за детьми, из радостной и непосредственной девочки, она превратилась в забитого и напуганного оленёнка, загнанного волками в ловушку. Ни днем, ни ночью она не могла чувствовать себя защищённой. Только короткие встречи с отцом во время его выходных давали ей передышку. Она старалась не отходить от папы ни на шаг, чтобы не оставаться один на один со своим мучителем. Ненависть к маленькой сестре переполняла его с тех пор, когда её впервые принесли в дом. Он с ревностью относился к родителям, которые, как ему казалось, стали больше уделять внимания маленькому пищащему комочку. И с каждым днем, глядя, как отец, а потом и мать, носятся с девчонкой, балуют ее, покупают дорогие подарки, он стал ненавидеть ее. Девочка, не понимала, что она делает не так. Она невольно тянулась к брату, но мальчишка каждый раз старался причинить ей боль, оттолкнуть или ударить, вымещая ревность и злобу. Постепенно они отдалились друг от друга, и она стала больше тянуться к папе, вызывая тем самым еще большую агрессию в свою сторону. Но теперь и он стал старше и хитрее, поэтому шлепки и тычки девочке теперь доставались тайно, пока родители не видели. Когда их мать заболела, девочке было лет пять, её брат уже вступал в переходный возраст, его ненависть к сестре достигла своего пика, и он старался унизить и обидеть девочку, довести ее до слез. Ведь теперь никто не мог ему помешать.

Она выскользнула из своего укрытия и на цыпочках подошла к комнате матери. Осторожно приникла щекой к стене, чтобы сквозь маленькую щелку, случайно или специально оставленную братом, проследить за ними. Девочке всегда казалось, что мама любит брата больше, чем ее.

— Мамуля, как твоё здоровье? — елейным голосом спросил её сын, садясь на кровать рядом с женщиной.

Тихий стон сорвался с губ больной матери, и она вымученно улыбнулась.

— Спасибо, родной, — прошептала она, погладив руку сына. — Как я рада, что ты пришел ко мне. А где Майя? Почему ты не привёл её?

— Она снова хотела сбежать из дома, — не задумываясь, соврал он, отвернувшись от матери. — Я запер ее в комнате, потому что она не слушалась.

Девочка задохнулась от возмущения и собиралась войти в комнату, чтобы опровергнуть эту ложь, когда услышала реакцию матери:

— Как я могла вырастить такую неблагодарную дочь? Она всегда думает только о себе. Ни капли сожаления к больной матери. Впрочем, чему тут удивляться, — она не договорила, отвернувшись к стене.

После этих слов из глаз девочки хлынули горькие слёзы. Она осторожно отошла, стараясь не шуметь.

— Её давно следовало наказать, но ты меня не слушала, — раздался его мерзкий голос. — Ты же понимаешь, мама, что она с каждым днем становится все более неуправляемой? И папа ей потакает в этом. Но пока его нет, я займусь воспитанием Майки, если ты скажешь ему, что то была твоя инициатива…

Девочка отшатнулась, понимая, что он не шутит и обязательно выполнит угрозу, если только мама не запретит. Но она же понимает, что тогда…

— Делай что хочешь, — махнула рукой его мать, — ты прав, Майя должна понять…

Ну, нет, — подумала девочка, — я не позволю ему сделать это!

Она осторожно выскользнула из дома, стараясь не привлекать к себе внимания.

Девушка устало прикрыла глаза и, чтобы тусклое освещение вагона не раздражало их, немного сдвинулась в своём кресле. Воспоминания, словно морская волна, накатывали, заставляя возвращаться в прошлое. В приглушенном свете фонарей и прожекторов на проплывающих за окном станциях, она с трудом различала какие-то размытые силуэты.

Народа в вагоне было не то чтобы много, но он, конечно же, сразу обратил на себя ее внимание. Высокий, широкоплечий мужчина с правильными чертами лица и упрямой линией подбородка. Темные дуги бровей вразлет, острый взгляд из-под темных ресниц. Упрямо сжатый рот выдавал натуру целеустремленную, с жестким характером.

Девушка даже невольно передернула плечами, стоило ему снова появиться в пределах видимости. Уже не один раз он прошёл мимо, бросая на уставшее лицо девушки холодный пристальный взгляд. Нет, она была уверена, что ничем не могла его заинтересовать, и вовсе не потому, что некрасива, нет. Просто последние переживания и бесконечные переезды, оставили на её прежде безмятежном лице свой отпечаток.

За последние полгода она еще сильнее сбросила в весе, хотя и прежде никогда не была ни толстой, ни просто упитанной. А теперь и вовсе походила на тростинку, едва ли не колышимую ветром. Исчезла детская округлость лица, острее стали выделяться скулы, придавая лицу намного более взрослый вид. Да и она постаралась, чтобы максимально слиться с окружающей ее теперь людской массой. Чтобы больше не выделяться на фоне остальных. Серая дутая куртка, серая шапка, чёрные сапоги — серая мышь на фоне нарядного, но безликого города. Только в больших карих глазах застыла боль, боль её жизни. В свои двадцать пять лет она уже многое пережила: унижение, потери, ненависть близких. По-детски сложенные бантиком губы теперь редко улыбались, глаза потухли. Никому не нужный человек, бездомное существо. Одна из многих таких же одиноких и ненужных.

Посмотрев сквозь запотевшее от её дыхания стекло, она с трудом различила название станции — «Бездольное». От этого названия она горько улыбнулась, заметив в очередной раз краем глаза, что он снова прошёл мимо, бросив всё тот же холодный взгляд. «Красивые глаза, — невольно подумала она, — холодные, серо-голубые, но не отталкивающие». Девушка осторожно обернулась, чтобы проследить, куда он пошёл, но в вагоне его уже не было. Сидящая рядом женщина злобно прицыкнула, когда девушка неосторожно задела её руку своей. Она робко улыбнулась, как бы извиняясь, и вновь прижалась лбом к стеклу.

Поезд тронулся, извещая громким, протяжным гудком о своём отбытии, и мягко заскользил по рельсам. Повинуясь его плавному покачиванию, девушка прикрыла уставшие глаза и незаметно для себя задремала.

Она снова видела себя в детстве. Худенькая девчонка с двумя светлыми косичками бежала навстречу высокому темноволосому мужчине. Она радовалась, что папа наконец приехал из длительной командировки, и ей не придется опять коротать вечера, сидя втемной, пустой комнате. Может, и мама сменит гнев на милость из-за того, что она опять не выучила гаммы, а учитель музыки написала замечание в ее дневник? Может… брат перестанет ее мучить, а… Девочка снова сникла. Никогда не будет так, это просто сон.

Неожиданно картинка сна поменялась, и вот она вновь увидела большой коридор и себя, прячущуюся в темноте, снова она бежала от кого-то, преследующего её даже во снах.

Она вздрогнула, едва снова не задев ладонью противную соседку, и погрузилась в странную дремоту. Организм давно требовал отдыха, но получалось это не всегда. Да и кошмар давно сменился другим сном: она чувствовала Его тёплые руки, обнимающие её тело, прежде холодные глаза лучились каким-то нежным светом, а мягкие губы касались щёк.

Вдруг кто-то резко встряхнул девушку так, что она больно ударилась головой о перегородку вагона.

— Девушка, просыпайтесь! — произнёс настойчиво мужской голос над ухом. — Пройдемте со мной.

Спросонья, она с трудом смогла различить лицо человека в синей форме проводника, но послушно последовала за ним в купе.

— Что-то случилось? — испуганно спросила девушка у своего спутника.

— Простая проверка документов, — резко ответил он даже не обернувшись.

Она вспыхнула и внутренне напряглась, хотя старалась не выдать своего страха. От волнения закусила губу, понимая, что ее не просто так позвали с собой. И ведь до сегодняшнего вечера ей вполне удавалось избегать встречи с нарядом линейной полиции. Девушка специально старалась передвигаться на поездах короткого следования или автобусах, где не требовалось предъявлять документы при покупке билетов. Теперь она по-настоящему испугалась и остановилась, как вкопанная, боясь пошевелиться. Мужчина в форме обернулся, заметив, что за ним никто не следует и громко окрикнул замешкавшуюся девушку. На глаза тут же предательски навернулись слёзы, застилая пеленой все окружающие предметы, и, словно сомнамбула, она двинулась следом за ним.

Они вошли в ярко освещённое купе, и девушка резко зажмурилась, с силой сжав в руках свою сумку. Когда глаза привыкли к яркому свету, она смогла различить двоих мужчин, одним из которых был тот самый, из вагона. Сердце девушки бешено заколотилось, готовое выскочить из груди, и, хватая ртом воздух, она медленно осела на пол, лишившись сознания. В немом молчании мужчины переглянулись, а затем бросились к лежащей на полу девушке.

— Вот уж не подумал бы, что ты производишь на симпатичных барышень такое впечатление, — усмехнулся один из них. Он был старше своего напарника, открытое лицо с богатыми усами, украшенными сединой. Из-под густых, ещё чёрных бровей, проглядывали озорные огоньки карих глаз, а в уголках губ затаилась задорная, почти мальчишеская улыбка. Похоже, такой непредвиденный исход дела его изрядно повеселил.