Читаем Магрибский колдун онлайн бесплатно

Тихий восточный город, словно сошедший со страниц сказок «Тысячи и одной ночи»,

где время давно замедлило ход, узкие улочки сплетались в запутанные лабиринты, а воздух наполняли ароматы специй, кофе и цветущего апельсина, расположился у берегов Гибралтарского пролива. В Северной Африке, именуемой Магрибом, Танжер был основан колонистами из Карфагена в начале пятого века до нашей эры и вскоре стал частью государства Марокко.

Солнце ещё полностью не взошло над городом, лишь окрашивая горизонт нежными персиковыми и розовыми оттенками, когда старый район, известный как Медина, начал просыпаться. Улицы, обычно полные шума и суеты, пока ещё хранили тишину раннего утра.

Али, немолодой торговец коврами, зевая, спускался по лестнице с верхнего этажа, где он жил. Скрип ступенек под ногами разлетался по старому дому в тишине. На первом этаже располагалась лавка — сердце его ремесла. В темноте пройдя к закрытым дверям магазина, он достал из кармана связку ключей, выбрал на ощупь нужный и с кряхтением отпер тяжёлый замок. Запах шерсти, смешанный с ароматом свежего хлеба из соседней булочной, щекотал в носу. Мужчина открыл массивные двери, и в полумрак помещения хлынул первый свет нового дня, а следом ворвался прохладный, уже осенний, утренний воздух, слегка колыхнув бахрому развешанных ковров.

Али вышел на порог, щурясь от света, потягиваясь и разминая затёкшие плечи. Он окинул взглядом окрестности. Вдалеке, над крышами домов, ползли плотные облака. Несколько кошек лениво грелись на солнце, растянувшись на каменных ступенях. Улица ещё только просыпалась. Торговец лепёшками уже разжёг свой очаг, а мальчишка-посыльный, сжимая в руке потрёпанный конверт, бежал по мостовой, выкрикивая что-то на арабском. Из ближайшей мечети доносилось тихое пение муэдзина, призывающего к утренней молитве.

Али вдохнул полной грудью. Этот старый район являлся его домом, его жизнью. Каждая лавка, человек и буквально все запахи были ему знакомы и дороги. Он поправил феску на голове и вернулся в магазин, готовый к новому дню, полному переговоров, чая и, конечно же, красивых ковров, хранящих свою собственную историю.

Али распахнул ставни, и мягкий свет разлился по стенам, увешанным коврами всех цветов и размеров: пушистые берберские с глубокими, насыщенными оттенками, шелковистые персидские, словно сотканные из лунного света, яркие килимы[1] с геометрическими узорами. Торговец прошёлся вдоль рядов, поглаживая шершавые поверхности, словно здороваясь со старыми друзьями. Каждый экземпляр был для него не просто товаром, а произведением искусства. Али помнил, где и у кого покупал все ковры, знал смысл узоров и символов. Остановившись перед берберским, он присел на корточки и внимательно его осмотрел. Глубокий индиго, охра, терракота — цвета пустыни, запечатлённые в шерсти. Узоры, словно письмена древнего племени, рассказывали о кочевой жизни, о звёздах над головой, о песках, простирающихся до самого горизонта.

Мужчина подошёл к небольшому столику в углу, где стояло несколько маленьких стаканчиков и старый медный чайник. Он взял его и поставил на электрическую плитку рядом.

Вскоре закипающий чайник зашипел, выпуская тонкую струйку пара. Али заварил чай, и аромат мяты наполнил пространство магазина. Торговец налил себе стакан, наслаждаясь терпким вкусом. Тепло растеклось по телу, прогоняя остатки утренней прохлады. Он любил момент спокойствия и тишины, перед тем как лавка наполнится голосами и шумом. Это было время для размышлений, для подготовки к предстоящему дню.

Али присел на низкий табурет, ожидая первых покупателей. Он знал, что терпение — главное качество торговца, ведь время в Медине течёт по-своему, неспешно и размеренно. Покупатели появятся, а пока он будет наслаждаться утром, ароматом чая и красотой своих ковров.

Внезапно тишину разорвал оглушительный грохот.

Звук был таким мощным, что задрожали стёкла. Али вздрогнул, проливая чай из стакана и обжигая пальцы. Он вскочил, чувствуя учащённый пульс.

Звук донёсся со стороны мечети, расположенной всего в нескольких кварталах от его лавки.

Взрыв. Мысль эхом отдалась в голове Али.

Он выбежал на улицу, за ним последовали другие торговцы и жители, лица которых были наполнены страхом и недоумением.

Над мечетью поднимался густой столб чёрного дыма, а в воздухе витал едкий запах гари. Утро, начавшееся так мирно, в одно мгновение превратилось в хаос и ужас.

Али застыл, не в силах поверить в то, что произошло. Он, словно парализованный, смотрел на поднимающийся дым. Мечеть. Место молитвы, место покоя, теперь — в огне. Он знал имама, старого и мудрого человека, который часто заходил в его лавку выпить чаю и поговорить о жизни. Неужели…

В голове проносились обрывки мыслей. Террористы? Несчастный случай? Кто мог совершить такое? Танжер всегда был городом, где переплетались культуры, где люди разных вероисповеданий жили бок о бок. Здесь всегда чувствовалась особая гармония. Теперь же она разорвана в клочья.

Постепенно оцепенение прошло, уступая место действию. Али огляделся. Люди вокруг него, очнувшись от первого шока, начали двигаться в сторону мечети. Кто-то бежал, кто-то шёл медленно, словно во сне. Он увидел, как несколько молодых парней с лицами, полными решимости, пробираются сквозь толпу, неся с собой вёдра с водой.

Торговец, забыв о своих коврах, поспешил к мечети, его мысли были полны тревоги. Что произошло? Кто пострадал? Он чувствовал, как страх и неопределённость окутывают его, но в то же время в нём росло желание помочь.

Когда он наконец добрался до мечети, его охватило чувство безысходности. Стены здания повреждены, а вокруг валялись обломки. Люди пытались помочь тем, кто оказался в эпицентре взрыва, и торговец не раздумывая присоединился к ним. Он знал, что в такие моменты важна каждая рука, каждая капля надежды.

Тучный инспектор Халид, с густыми чёрными усами, в форме, казавшейся на два размера меньше, и с лицом на десять лет старше, вылез из патрульной машины, устало оглядывая место происшествия.

Несмотря на осень, начинала ощущаться жара.

Танжер, обычно такой яркий и шумный, сейчас был окутан пеленой едкого дыма и тишиной, нарушаемой лишь треском догорающих обломков. Мечеть, некогда гордо возвышавшаяся над кварталом, зияла тёмной дырой, словно вырванной из самой ткани города.

Халид промокнул платком пот на лбу и тяжело вздохнул. Он насмотрелся многого за свои годы службы, но вид разрушенного храма вызвал сейчас у него особенную, гнетущую тоску. Мечеть была не просто зданием, это центр жизни, место молитвы и утешения для сотен людей.

Пожарные отчаянно боролись с остатками пламени, их лица, испачканные сажей, выражали сосредоточенность и волнение. Халид наблюдал за работой, стараясь не мешать, но в то же время внимательно следя за каждым их движением.

Какой странный сегодня день. Инспектор почувствовал это ещё с самого утра.

Он прошёл мимо обломков фронтальной стены мечети и остановился у оцепления, где уже собралась небольшая толпа зевак.

В голове крутились вопросы. Кто? Зачем? И самое главное — сколько невинных жизней унесла эта трагедия? Он знал, что впереди долгие часы работы, допросы, экспертизы, бессонные ночи. Но сейчас, стоя посреди этого хаоса, он чувствовал лишь одно — глубокую, изматывающую усталость. Усталость от насилия, от бессмысленной жестокости, которая снова и снова вторгалась в его жизнь и город. Он потёр переносицу и, собравшись с силами, направился к месту, где его уже ждали коллеги.

Халид подошёл к сержанту, молодому полицейскому, координировавшему работу оцепления. Юсеф вытянулся по стойке смирно, но Халид жестом остановил его.

— Что тут? — спросил инспектор, голос его прозвучал хрипло.

— Пока толком непонятно, но похоже на взрыв бытового газа. Жертв нет. Но пожарные говорят, внутри ещё могут быть завалы. Толпа растёт, держим ситуацию под контролем.

Халид почувствовал облегчение. Не теракт! И никто не пострадал! Слава Всевышнему!

— Хорошо. Усильте оцепление. И проследите, чтобы люди не пытались прорваться внутрь. Никаких зевак.

Юсеф кивнул и скрылся среди встревоженных граждан.

Инспектор снова обвёл взглядом руины. Запах гари въедался в лёгкие, вызывая тошноту. Он представил себе, как это было. Молитва. Тишина. И внезапный взрыв, разорвавший мечеть на куски. Чудо, что нет пострадавших! Но люди напуганы.

Халид подошёл к одному из пожарных, который, обессиленный, присел на обломок стены.

— Как там внутри?

Пожарный поднял на него тяжёлый взгляд.

— Ад, инспектор. Просто ад. Много обломков, много огня. Взрыв был мощный. Из-под земли. Видимо, прорвало трубу.

Халид сжал кулаки.

— Продолжайте работать. Будьте осторожны.

Он отошёл от пожарного и глубоко вздохнул. Чёртовы старые коммуникации!

— Инспектор Халид! — донёсся крик Юсефа. Парень вновь протискивался к нему через оцепление.

— В чём дело? — нахмурился полицейский.

Сержант подбежал, тяжело дыша.

— Там… — он запнулся. — Во время разбора завалов обнаружили… кое-что странное.

— Странное? Что именно?

— Под мечетью… там помещение. И в нём… предметы!

Халид внимательно посмотрел на сержанта.

— Какие предметы?

— Говорят, реликвии…

Лицо Юсефа было взволнованным и красным.

— Один из пожарных сказал: что-то очень древнее. Возможно, даже доисламское.

Халид почувствовал, как усталость наваливается на него с новой силой. Ему бы сейчас домой, к прохладному душу и стакану чая. Но вместо этого его ждала загадка, спрятанная под мечетью, и, судя по всему, ему придётся в ней разбираться.

— Ладно, — пробормотал он, поправляя сползающий с живота ремень. — Пошли. Посмотрим, что там за помещение и реликвии, как ты говоришь.

Он медленно пошёл за сержантом, чувствуя, как каждый шаг отзывается болью в натруженных ногах. Взрыв газа, реликвии… Проклятие! Этот день обещал быть долгим. И, как он подозревал, очень, очень странным.

Запах гари и газа ещё висел в воздухе. Разрушенные стены, зияющая дыра в куполе мечети — всё говорило о трагедии.

Доктор Амина Ассан, худощавая темноволосая женщина, археолог с двадцатилетним стажем, пробиралась сквозь обломки, стараясь не наступить на осколки витражей, некогда украшавших окна. Её туфли хрустели по битому кирпичу и щепкам дерева. Внутри мечети царил хаос. Молитвенные коврики были скомканы и разбросаны, а резные деревянные панели, украшавшие стены, превратились в груду досок.

— Добрый день, — услышала она мужской голос. — Вы доктор Ассан? — к ней подошёл грузный человек в форме полицейского.

— Да. Это я.

— Инспектор Халид, — представился мужчина. — Мы вас ждали.

Амина кивнула, но её внимание оказалось приковано к провалу, видневшемуся в полу мечети и образовавшемуся, судя по всему, в результате взрыва, о котором ей сообщили час назад.

— Что здесь случилось?

— Взрыв газа. Но утечку ликвидировали. Опасности нет. Чудом никто не пострадал, но нашли это, — Халид указал на разрушенный пол. — Под мечетью оказалось помещение. Сами всё увидите.

Осторожно подойдя к яме, Амина включила фонарик и присела на корточки. Луч света скользнул по стенам, обнажая грубую каменную кладку, явно более древнюю, чем сама мечеть. Под слоем пыли и обломков виднелись очертания предметов.

Первое, что бросилось в глаза, — большой деревянный сундук, окованный железом.

Рядом с ним проглядывали куски каменных плит, исписанные незнакомыми символами. Амина прищурилась. Это не арабские письмена и не было похоже на берберские. Что-то другое. Как странно!

Она разглядела также фрагменты керамики, амулеты, большие свечи, частично оплавившиеся от взрыва, и даже несколько золотых монет. Всё говорило о том, что под мечетью скрывалось нечто большее, чем просто фундамент.

— Мне надо спуститься, — решительно сообщила Амина инспектору.

Халид замялся на секунду, а потом посмотрел по сторонам. Он подозвал Юсефа и ещё двух сержантов, распорядившись помочь археологу.

Натянув поверх одежды защитный комбинезон и держа в одной руке сумку с инструментами для расчистки находок, Амина спустилась по установленной железной лестнице, оказавшись в небольшом мрачном помещении. Фонарь отбрасывал причудливые тени на стены, покрытые пыльными фресками. Изображения, выполненные в технике, нехарактерной для исламского искусства, рассказывали истории о людях в чёрных балахонах, странных существах с птичьими головами и переплетающихся змеях среди геометрических фигур.

Археолог приблизилась к плитам, ставя сумку на пол.

Присев, она провела рукой в перчатке по холодной поверхности, чувствуя под пальцами выгравированные символы. Затем перевела взгляд дальше на лежащий рядом амулет, вырезанный из чёрного камня, изображающий голову шакала. И, наконец, на то, что привлекло её внимание больше всего, — деревянный ларец.

Женщина достала из сумки кисть с жёсткой щетиной и начала счищать с сундука пыль и песок, а затем осторожно открыла его. Внутри, на подстилке из пожелтевшей ткани, покоились несколько иссохших свитков, перевязанных кожаными ремешками.

Амина знала, что находка хрупкая и трогать её на месте — неправильно, но искушение пересилило. Она осторожно стряхнула со свитков пыль и, держа их за ремешки, вытащила из ларца. Женщина почувствовала, как сердце учащённо забилось. Это была находка, способная раскрыть больше об истории региона. Но что за история? Кто оставил эти реликвии? И почему они оказались спрятаны под мечетью?

Присмотревшись, она заметила: ремешки покрыты той же странной письменностью, что и плиты. Несколько символов Амина узнала.

— Не может быть! — прошептала она.

По шее пробежали мурашки. Она держала в руках нечто большее, чем просто археологическую находку. Это было окно в прошлое, в мир, о котором она знала лишь по детским сказкам. Мир, который, судя по всему, хотел оставаться похороненным.

Молодой высокий мужчина с копной немного вьющихся каштановых волос прищурился от яркого солнца и выбрался из душного самолёта на трап. В одной руке он сжимал потёртую кожаную сумку, набитую книгами и конспектами, а другой тащил небольшой чемодан с вещами.

Спустившись по трапу, он зашёл в здание международного аэропорта Танжера имени Ибн Баттута, прошёл паспортный контроль и вышел на улицу.

У выхода из аэропорта ждали таксисты, наперебой предлагавшие свои услуги. Мужчина выбрал самого молчаливого, с усталым взглядом и стареньким «Мерседесом», и назвал адрес гостиницы, расположенной в сердце Медины.

Пока машина петляла по узким улочкам, Филипп Смирнов, сидя на заднем сиденье такси, жадно впитывал в себя новые впечатления. Яркие краски домов, шумные базары, запахи специй и пряностей — всё это приятно отзывалось в сердце мужчины.