Читаем Магические узы онлайн бесплатно

'… Население земли делится на шесть основных официально признанных и зарегистри-рованных рас: люди, гномы, эльфы, тролли, гоблины, аггелы. В межрасовом языке принято об-щее название − фейри.

Раса людей самая многочисленная и единственная не является магической. Лишь от-дельные представители людского рода обладают особыми талантами. В прошлом их называли 'ведуны', что в переводе на межрасовый язык означает 'маги'. Существует разновидность людских ведунов − 'нимфы'. С самого детства природная магия преображает их внешность, добавляя яркости и, зачастую, кричащей пригожести. Другими талантами нимфы не обладают. Нимфы рождаются как женского, так и мужского пола.

Магия людей ограничена. При постоянном обращении к силе, она истощается. С пере-ходом из поколенья в поколенье, сила вырождается, пока не становится равна нолю. Подобное явление неуклонно ведет к исчезновению самого вида 'людские маги'.

Эльфы (межрас. 'Лесные духи') вторая по численности раса, заселяющая Землю. Обще-ство эльфов строго разделено на кланы по территориальному признаку. Вплоть до 1912 года ключевые города располагались в дремучих лесах Центрального и Западного континента. Ос-новное наречие 'квэнья' (название эльфийского языка введено профессором, исследователем расы Дж. Т. в 1955 году по новому летоисчислению).

Тролли (межрас. 'Горные духи') третья по величине раса фейри. Сохранение популяции связано с высокой приспособляемостью к изменениям окружающей среды и политической обстановки. Основным ареалом расселения до 1912 года являлась местность с холодным климатом, часто соседствовали с горными кланами гномов. Одна из первых рас фейри, принявшая межрасовый язык и расселившаяся в городах.

Раса гномов (межрас. 'карлики') является национальным меньшинством. Гномы по сей день придерживаются строгих традиций деления на родовые кланы. До начала Мировой войны (1905 − 1912 г.г.) строили города и деревни в горной местности. В частности, на Центральном континенте область Уральских гор принадлежала диаспорам гномов и делилась на мелкие вот-чины. После отмены границ, кланы гномов последними приняли переселение в объединенные города.

Гоблины (межрас. 'уродец') национальное меньшинство. До начала Мировой войны в 1905 году в основном занимали небольшие территории на востоке Центрального континента, а также группу Азиатских островов. По генеалогическому древу жизни считаются дальними родственниками эльфов, но отличаются изумрудной кожей и невысоким ростом. История появления гоблинов спорна, выдвигаются предположения, что раса возникла около семи сотен лет назад из-за мутации некоторых представителей эльфийских кланов, в связи с традицией вегетарианства и запретом на употребление в пищу всего того, у чего есть глаза.

Раса аггелов (межрас. 'бес') национальное меньшинство. Основное наречие вплоть до 1912 года − латынь. Единственная раса, обладающая способностью использовать природную магию. В отличие от людских магов не могут творить колдовство, но под действием природных сил 'перекидываются' зверями. Их сила и скорость движения увеличивается в десятки раз по сравнению с остальными фейри. В древности вели кочевой образ жизни, и благодаря дару преображения являлись лучшими воинами. В Мировой войне выступали союзниками Черного Диктатора Гориана, за что подвергались гонениям вплоть до 1930 года. По особому указу Мирового Магического Совета с 1915 г. всех аггелов, достигших десятилетнего возраста, клеймят особой печатью, перекрывающей магические способности…'

Выдержка из параграфа?1 'Основные расы, заселяющие Землю' учебника 'Со-циология рас' за 10 класс общеобразовательных лицеев.

На полях учебника надпись печатными буквами: 'Мама забери меня отсюда, я исправилась! Твоя Ведка'.

Четверги я всегда любила. Они хуже, конечно, пятниц, но гораздо приятнее понедельников, когда до выходных тянется целая рабочая седмица.

Наверное, это какой-то тайный знак, что моя жизнь полностью перевернулась в четверг в середине месяца травня.

Солнце в этом году не поскупилось на тепло, щедро проливалось на широкие мощеные улицы Ветиха. Весенний город, наполненный свежей зеленью, наводнили торговцы цветами, а их тележки перегораживали выложенные неровными булыжниками тротуары. Утренний про-хладный воздух пропитался кисловатым запахом магии и изысканным ароматом тюльпанов.

Город стряхивал с себя последние капли предрассветной ленивой дремоты, и заполнялся привычным многоголосьем. Выпуская облачка зеленоватого дыма от магического топлива, на перекрестках нетерпеливо гудели автокары, дожидавшиеся разрешительных сигналов световых фонарей. В небе, лениво крутя лопасти винтов, плыли вальяжные дирижабли, доставлявшие горожан из спальных районов в центр. Длинные острые шпили вытянутых башен, изукрашенных посеревшими от пыли изваяниями, веско и многозначительно устремлялись к редким кудрявым облачкам. В торговых лавчонках с яркими вывесками и блестящими витринами гостеприимно открылись двери. От булочной шел невероятно аппетитный аромат свежей сдобы. Дразня, он проникал в раскрытое оконце переполненного пассажирами трамвая.

Стоя на одной ноге рядом с высокой дамой троллем в нежно розовой кофточке, нелепо контрастирующей с зеленым цветом кожи, я старалась не вдыхать запах тяжелого благовония. От дурманного аромата ныла голова, и к горлу подкатывал тошнотворный комок. От духоты меня бросало в жар, а обрезанные по подбородок русые волосы, досаждая, настырно лезли в глаза. Дама то и дело недовольно тыкала меня локтем, стараясь отодвинуть. Напирающая толпа не позволяла даже пошевелиться, и, желая отомстить, я пару раз в ответ отдавила ногу обидчицы высоким каблуком. Та молчала, но недовольно фыркала.

По видению каждый день без устали повторяли, что люди притесняют другие расы. Особенно громко об ущемлении прав заявляли утопающие в роскоши эльфы, никогда не знав-шие черной работы. В разношерстной толпе мне казалось, что пока, причем в прямом смысле слова, притесняют исключительно меня, худенькую среднего роста барышню в неудобных туфлях и узкой юбке.

Наконец, трамвай остановился напротив большой площади подземки, и народ качнулся. Двери распахнулись, толпа поспешно вывалилась на свежий воздух и слилась с волнующимся океаном горожан многоликого мегаполиса. Все торопились к приземистой каменной башенке станции с арочным входом и светящейся литерой 'П'.

В толкотне мелькали разносчики газет, выкрикивая последние новости. 'Сегодня Миро-вой Магический Совет принимает закон о контроле над рождаемостью в человеческих семьях!' — заорал мне в ухо усатый торговец. Через его согнутые руки были перекинуты все еще пахнущие типографской краской газетные листы.

Непроизвольно я отшатнулась от крикуна, и тут же кто-то подленько наступил мне на задник туфли. Стоило оглянуться со свирепым видом, как взгляд уткнулся в розовую обтяги-вающую пышные формы кофточку. Непроизвольно запрокидывая голову, я опасливо скользну-ла взором по густо-зеленой шее, круглому подбородку и остановилась на глазах. Знакомая по трамваю дамочка-тролль многозначительно изогнула выщипанную бровь, определенно желая поскандалить. К сожалению, мы находились в 'разных весовых категориях', как сказал бы мой отец, бывший страж, вышедший в отставку по выслуге лет. В общем, ход и итог поединка легко предсказывались.

— Ничего страшного, — фальшиво улыбнулась я и, прыгая на одной ноге, натянула туфлю обратно на стертую пятку, а потом с разнесчастным видом поковыляла к станции.

Мое утро, начиная с пробуждения, строго делилось на минуты и складывалось в точный план действий под названием 'вовремя попасть на работу'. Сегодня из-за задержавшегося трамвая график сбился на пять минут, и я рассчитывала нагнать время за счет пробежки трус-цой по катакомбам подземки, соединявшим пересекавшиеся линии. Правда, со стертой еще по дороге на остановку пяткой легкий бег, похоже, обещался превратиться резвое ковыляние.

Подземка, как и всегда, встречала резким сквозняком, приносившим запахи сырости и сожженного угля в печах паровозов. Изнутри станция казалась гораздо просторнее, нежели вы-глядела снаружи, и она напоминала сумрачную сводчатую пещеру, наполненную грохотом опускавшихся в подземелье лифтовых кабинок и гулом голосов. Под потолком на цепях раска-чивались лампы, и вместе с ними болтались вцепившиеся в резные края летучие мыши. Оче-редь, змеившаяся длинным хвостом перед окошками касс, с беспокойством поглядывала на не-изменных спутниц подземелья. На самом видном месте в воздухе висел морок большого маги-ческого экрана, по которому обычно передавали сводку погоды в тоннелях и на платформах.

'Уважаемы пассажиры! Будьте осторожны! Сегодня густой туман!' — гласили крупные светящиеся буквы. Ниже имелась мелкая строчка: 'Приносим свои извинения за доставленные неудобства!' Мысленно я приписала: 'а также за сломанные каблуки, порезанные гоблинами-карманниками сумки и подвернутые лодыжки, потому что мы не успели убраться после вче-рашнего камнепада'.

Пробираясь в толкучке к обрыву, откуда в подземелье уходили лифтовые кабинки, я вспомнила гололед, случившийся на прошлой седмице. Тогда весь божий день работники от-скребали льдистую корку от каменной платформы, но это не спасло пару моих любимых раз-ношенных туфель. С другой стороны, туман казался мне предпочтительнее отключения света, стихийным бедствием грязнувшего в понедельник. В то черное утро яркие магические огни безуспешно заменили факелами, но темнота исключительно пагубно сказалась на моем имуществе суммой в десять целковых.

Сжав подмышкой ридикюль, я стремглав бросилась к собиравшейся отбывать кабинке, в сущности, клетке с деревянными лавками. Самодвижущаяся дверь прихлопнула меня по мяг-кому месту. Охнув, я плюхнулась на лавочку рядом с существом, пугавшим добрую половину пассажиров лишь одним присутствием.

Красная гладкая кожа девушки резко контрастировала с желтыми глазами, подведенны-ми кокетливыми стрелочками. Из-под густых каштановых прядей на макушке высовывались маленькие круглые рожки. Длинные пальцы с черными от природы ногтями постукивали по сгибу скрещенных красивых рук. Я смущенно поерзала, стараясь не разглядывать длинный гладкий хвост, ожерельем обвернувшийся вокруг шеи девушки. От соседки шел жар, ощущав-шийся даже на расстоянии.

Надо сказать, аггел в городской подземке в утренний час пик — редкий гость. Этой расы с эксцентричной внешностью после Мировой войны сторонились и боялись. Ведь аггелы, 'бесы' в дословном переводе с их резкого отрывистого наречия на межрасовый язык, являлись единственными обладателями неуправляемой природной магии. Их клеймили в отрочестве, перекрывая силу огненной (или грозовой, я плохо помнила уроки социологии в лицее) стихии.

Соседи отчаянно делали вид, что близость опасного создания их нисколько не смущает, но в уважительном перешептывании звучала явная нервозность. Стараясь не пялиться на по-путчицу, безразличную к учиненному в курятнике приличных фейри переполоху, я уставилась на противоположную от обрыва отвесную стену, отделанную черным гладким гранитом. На ней танцевал гигантский рекламный морок симпатичной улыбчивой нимфы, демонстрировав-шей кредитную карту Сберегательного банка.

Кабинка, между тем, дернулась, и руки привычно вцепились в толстые прутья решетки. Спуск в подземелье походил на свободное падение, от него подводило живот и хотелось за-жмуриться. Мы ухнули в пропасть, и злой сквозняк, ударив в лицо холодным потоком, взъеро-шил волосы. Кабинка неслась вдоль отвесной стены, а рядом со свистом мелькали такие же трясущиеся на толстых тросах клетки с пассажирами.

Платформа приближалась и, запахнув пальто с большими глубокими карманами, я без интереса глянула вниз. Подземелье заволокло молочно-белым туманом, фигуры пассажиров в нем выглядели тусклыми и нереальными. Звуки тонули, а станция напоминала зачарованный храм из сказки. Побледнели обычно ярко светившиеся стрелки указателей, а стражи походили на бестелесные призраки, замершие у мощных поддерживавших свод колонн. То и дело какой-нибудь бедняга спотыкался и проваливался с головой в клубившуюся густую дымку. Через мгновение неудачник выныривал, оглядывался со смущенным видом и поспешно оправлял на себе одежду.

Вместе с грохотом остановившейся клетки наваждение испарилось. Я резво выскочила из кабинки и тут же споткнулась о невидимый в плотной завесе булыжник, сбив нос на новых туфлях. К платформе пришлось ковылять очень осторожненько и с опасением. Пассажиры, зябко кутавшиеся в одежды, с нетерпением ожидали затерявшегося в бесконечных тоннелях подземелья поезда. От царившей вокруг серости и сырости народ пребывал в угрюмом на-строении, а потому обычно громкие разговоры протекали чрезвычайно вяло.

Представительный тролль в круглых очках, от полумрака уткнувшись крючковатым но-сом в газетный листок, старательно изучал новостную колонку. Примостившись рядом, я с любопытством покосилась на крупный заголовок на первой полосе: 'На Мировом аукционе будет продан браслет Черного диктатора!'

'Черным диктатором' называли чернокнижника Гориана Менского, из-за которого чуть больше века назад началась Мировая война. Противостояние между расами длилось около семи лет и унесло жизни миллионов ни в чем неповинных фейри, но впоследствии объединило государства. В нашем мире истощенную природную магию заменили искусственно воссоздан-ной, настоящие ведуны вырождались, как подвид, зато уже почти сотню лет не существовало границ.

В другой статье в открытом письме к общественности тролли требовали, чтобы в чело-веческих семьях разрешили заводить не больше двух детей. Ниже на рекламной фотографии концерна 'Чайка-автокар', сидя на капоте нового спортивного автокара, зазывно выгибалась длинноногая нимфа. В общем, ничего нового или интересно, даже не написали, кто из певцов выиграл ежегодный конкурс 'Городвидение', но, судя по деликатному молчанию прессы, Ве-тих, похоже, снова оказался не удел.