Читаем Маги онлайн бесплатно

Этим утром Беатрис и Филипп Фаридэ были необычайно взволнованы. Во-первых, сегодня их дочери Ингрид исполнялось двенадцать лет, а во-вторых, они должны были впервые увидеть ее. И именно это служило главной причиной их радостного возбуждения. Дело в том, что двенадцать лет назад в день рождения Ингрид в дом Филиппа Фаридэ, одного из магов Верховного Совета Амальона, явился странник, маг из далекого и никому неизвестного в Гронгирейской долине королевства Эльмарен. Тот человек сказал, что заберет только что родившуюся Ингрид в свое королевство для того, чтобы та смогла изучить магию народа Эльмарена, а потом принести ее в долину, и тем самым принести в долину мир.

Эльмаренец был высок и худощав, с необыкновенным лучистым взглядом светло серых глаз. Он с некоторым напряжением выговаривал слова на непривычном для него языке Громальонской долины, но, несмотря на это, казалось, понимал не только, что ему говорили в ответ, но также все, что думали и чувствовали люди, к которым они пришел. От него исходило удивительное спокойствие, и в каждом его слове чувствовалась неподдельная искренность.

Он сказал, что Фаридэ впервые увидят свою дочь, когда ей исполнится двенадцать. И в этот же день Ингрид узнает о них. Может быть потому, что незнакомец вызывал необъяснимое доверие, и никто не находил в себе силы ему прекословить, а может быть потому, что у Беатрис и Филиппа Фаридэ уже было четыре сына, они согласились с ним и отдали ему младенца. Через мгновение эльмаренец вышел из их дома, неся на руках маленькую Ингрид. С тех пор прошло ровно двенадцать лет.

Никто в семье Фаридэ не представлял, как должна была произойти их встреча с дочкой. Амальонцы, находясь вдалеке друг от друга, общались между собой при помощи мысленных образов. Так делали и гронгирейцы, они ведь тоже являлись жителями долины. Какой же способ выберет Ингрид, Фаридэ не предполагали. Если честно, они вообще сомневались, осталось ли в их дочери хоть что-то от громальонки, ведь все эти годы она провела вдали от Амальона и своей семьи.

Родители спустились в гостиную, лишь только взошло солнце. Беатрис принялась за свое обыкновенное утреннее занятие – приготовление завтрака, хотя голова ее была занята совершенно другими мыслями. Ее муж по утрам шел на собрание Совета, но этим утром он остался дома, помогая жене накрывать на стол. Во дворце все знали, что сегодня в семье Фаридэ особенный день.

Дети, хотя уже проснулись, были еще на верху, в комнате Кеннета, среднего из братьев. В окна ласково светило утреннее солнце, падая на стол, где Беатрис резала хлеб. Со стороны легко могло бы показаться, что в доме совсем обычное утро. Но это было не так. Каждый из Фаридэ был предельно внимателен к каждому шороху вокруг, ожидая что в любой момент может появиться либо посланник из Эльмарена, либо сама Ингрид.

Но утро шло своим чередом, не обнаруживая в своем мерном ходе каких-либо отклонений. И вот когда семья после завтрака, перебралась в сад, из дома раздался крик Тэгана, старшего из братьев:

– Все сюда! Здесь что-то происходит!

Залетев как один в гостиную, Фаридэ остановились перед растущим в центре комнаты солнечным коконом, который стремительно увеличивался в размерах. Он состоял из двух поверхностей, каждая с неимоверной скоростью вращалась вокруг предполагаемой вертикальной оси, одна влево, другая вправо. Наконец, кокон остановил свой вращение и его края стали расползаться во все стороны, пока не достигли потолка и стен. Таким образом, кокон превратился в огромную завесу. Она казалась состоящей из солнечного света, толщиной в пару сантиметров. Через секунду с той стороны стали раздаваться человеческие голоса. Казалось, там находится много детей и взрослых. Все они говорили на незнакомом языке. Постепенно завеса становилась все более прозрачной, и вот уже можно было различить очертания домов, деревьев и людей.

Это был большой зеленый двор, наполненный детворой самого разного возраста. На Фаридэ никто не обращал внимания.

– Они вообще видят нас? – удивился Аарон, один из двойняшек. Им с Дареном было по шестнадцать лет. Не считая Ингрид, они были самыми младшими детьми в семье.

– Не думаю, – ответил ему отец.

Все Фаридэ как завороженные, смотрели, что творится по ту сторону экрана. По двору носились дети, оглушая своими криками взрослых. Где-то неподалеку играла музыка. Мимо то и дело сновали девушки с корзинками, доверху наполненными разнообразными фруктами. В центре зеленой лужайки накрывали стол.

– Это же день рождения! – воскликнула Беатрис. Ее большие серые глаза стали еще больше от внезапной догадки, поразившей ее. – Это же день рождения нашей дочери!

– Точно, мама! – хором согласились с ней сыновья. – Но где она сама?

– Если честно, я не вижу ее, – отец с сомнением покачал седой головой.

Фаридэ внимательно всматривались в детей, играющих на поляне: светловолосые, загорелые. Неужели где-то среди них была Ингрид.

– Скорее всего, так выглядят коренные эльмаренцы, – задумчиво произнес Филипп, поднимая голову и начиная рассматривать свою жену так, будто перед ним стояла незнакомка. Даже если их дочь отсутствовала в долине все двенадцать лет, все равно она должна была походить либо на него, либо на Беатрис.

Его жена Беатрис Фаридэ принадлежала к тому типу женщин, которые с годами становятся лишь краше. Казалось, время было не властно над ней. И молодые амальонцы как один оборачивались ей вслед, когда она шла по улице. Волнистые темно-русые волосы чуть ниже плеч, огромные серо-зеленые глаза, которые искрились весельем и теплотой. И хотя все четверо сыновей своей внешностью пошли в нее, Филипп не возражал бы, если бы и их дочь была маленькой копией Беатрис. Потому что его жена была для него самой прекрасной женщиной на свете.

Сам он был на пол головы выше нее, худощав и полностью седой. В Филиппе Фаридэ все было примечательным. Он говорил мало, что заставляло людей прислушиваться к каждому его слову. Всегда был задумчив, собран, готов к тому, что в любую минуту положение дел может измениться. И, несмотря на это, невероятно спокоен. Но самым удивительным в Филиппе Фаридэ были его глаза. Когда-то в молодости цвета ясного полуденного неба, сейчас они выцвели, и стали светло-голубыми. Но от этого его взгляд не потерял своей проницательности. Его умные глаза отражали состояние внутреннего покоя и доверия своему миру, своей судьбе, жизни, себе самому.

На кого из них она похожа? Фаридэ продолжали молча наблюдать за маленьким кусочком жизни Эльмарена, разворачивающимся перед их глазами в надежде, что Ингрид вот вот появится.

Внезапно во дворе послышались еще звуки. Откуда-то слева приближались веселые детские крики. Это были двое, но они пронеслись на переднем плане экрана так быстро, что Фаридэ не успели ничего рассмотреть. Единственное, что они заметили, так это облако светлых волос. Но вот дети опять появились в поле зрения амальонцев. Мальчик лет четырнадцати бегал за девочкой несколько младше его. Девочка была в легком летнем платье. Она оборачивалась на своего друга, бросала ему кокетливые взгляды, звонко смеялась, от чего он старался бежать еще быстрее, но все равно не мог ее догнать.

Никто не останавливал их и не делал им замечания. Фаридэ так увлеклись, наблюдая за ними, что на несколько секунд забыли о своей цели. И вот девочка уже взбиралась по лестнице на балкон одного из домов, которые находились во дворе. Мальчик остановился и прокричал что-то своей подруге, но она продолжала подниматься все выше и выше по ступеням. Тогда он громко позвал ее:

– Ингрид! – раздался его голос, и Фаридэ будто бы очнулись из оцепенения. Его крик прозвучал для них как оглушительный залп.

– Это она, – воскликнула Беатрис, схватив мужа за рукав. В ее глазах стояли слезы.

И хотя Ингрид находилась достаточно далеко от них, чтобы хорошо ее рассмотреть, у Фаридэ не было никаких сомнений, что это их дочь.

Беатрис повернулась к своим детям, чтобы поделиться с ними этой радостью и в недоумении замерла. Только что слева от нее находился Кеннет, их средний сын, она была в этом уверена, она чувствовала его, как все громальонцы ощущают своих родных, где бы те ни были. Но сейчас его здесь не было.

– Где Кеннет? – удивленно спросила Беатрис вслух, растерянно глядя на двойняшек, которые вечно что-нибудь выдумывали. Может, это была одна из их проделок.

– Я здесь! – услышала она своего сына. Подняв глаза, она увидела, что Кеннет находится в эльмаренском дворе, по ту сторону экрана.

– Ты видишь нас? – спросил Филипп. Он как всегда был спокоен. Казалось, поступок Кеннета нисколько не удивил его.

– Да, пап, я вижу вас, нашу гостиную, двери мастерской за окном. Все отлично, я пошел за Ингрид. – с этими словами Кеннет развернулся и направился к дому, на веранде которого находилась его сестра.

Она уже сидела на перилах балкона с чашкой ягод в руках. Рядом стоял тот самый паренек, который бегал за ней пару минут назад. Они весело говорили о чем-то, улыбаясь друг другу. Мимо проходила молодая девушка с подносом фруктов. Видимо, она помогала накрывать на стол. Поравнявшись с верандой, она подняла голову и что-то сказала Ингрид. Та свесилась вниз, чтобы ответить ей и увидела Кеннета. Он застыл на месте под ее взглядом. Фаридэ затаили дыхание. Им казалось, что это мгновение длится очень долго. Лицо Ингрид расплылось в улыбке, ее глаза радостно засверкали.

– Не может этого быть! – удивленно прошептала Беатрис. – Она узнала его!

А в маленьком кусочке Эльмарена все продолжало идти своим чередом. Никто не обращал на них внимания. Увидев, что Ингрид спускается к нему, Кеннет побежал к ней.

В следующие секунды Фаридэ по другую сторону экрана, наблюдали, как Ингрид бросилась на шею своему брату. Кеннет подхватил ее как соломинку и крепко прижал к груди. Он не знал, как так получилось, что Ингрид узнала его, но он был так этому рад. Опустив сестру на землю, Кеннет посмотрел на нее и остолбенел от того, насколько Ингрид была похожа на них всех. Длинные светлые волосы и зеленые глаза. У нее был точно такой же взгляд, как у отца, все понимающий, абсолютно спокойный и одновременно искрящийся радостью и весельем как у самого настоящего ребенка.

– Пойдем, Тэган! – Ингрид взяла брата за руку и повела в направлении накрываемого в центре двора стола.

Тэган???

– Ингрид, постой! Я Кеннет! Ты ждала Тэгана? – Кеннет остановился в растерянности.

Сестра внимательно посмотрела на него. Русые волосы, забранные в хвост, серые глаза…Она вызвала в памяти образ старшего брата Тэгана. Во внешности они отличались между собой разве что ростом и длиной волос. В Громальонской долине считалось, что взрослые мужчины должны носить длинные волосы, потому что длина волос говорила о возрасте мужчины. И соответственно о его силе и опыте боевых сражений. Поэтому у старшего Тэгана были самые длинные волосы из всех и самые темные, почти каштанового цвета. Забранные в хвост, они все равно доходили ему до пояса.

Соответственно у Кеннета, которому было сейчас двадцать, и который был младше Тэгана на четыре года, волосы были несколько короче. Кеннет больше всего внешне походил на мать. И внутри на отца. Внутренняя сила у него удивительным образом сочеталась с внешним спокойствием и мягкостью поведения. Может, потому что лицо его имело такие же мягкие черты, как и материнское.

Двойняшки Аарон и Дарен, которым было по шестнадцать лет, считались еще детьми по громальонским меркам. Волосы их были не длиннее, чем у матери, и еще не забирались даже в хвосты. Но никто бы не осмелился сказать, что они еще неопытные юнцы. Так как с двенадцати лет они участвовали с братьями и отцом в боевых сражениях. Может быть потому, что их отец был очень крупной фигурой в Амальоне. Он был магом верховного совета. Поэтому на него велась охота. Где бы он ни был. Особенно если это были семейные прогулки по лесу. Всегда присутствовал риск нападения гронгирейцев. Поэтому волей не волей его младшим сыновьям пришлось приобрести опыт сражений уже с малого возраста.

Перебрав в голове образы всех своих братьев, девочка беззаботно пожала плечами:

– Я ждала брата! – объяснила Ингрид и потянула Кеннета за руку по направлению к столу, где уже рассаживались остальные участники праздника.

Так она впервые увидела свою семью.

Диана сидела в своих покоях в башне королевского замка перед камином. Несмотря на теплый летний вечер, она едва заметным шевелением руки зажгла огонь. Ей так было спокойнее, когда рядом с собой она ощущала жар огня, своего первого, и быть может единственного друга. Ярко оранжевые языки пламени изо всех сил рвались наружу, желая приблизится к той, что их создала. Затевая свою любимую игру, Диана позволила огню покинуть каменное заточение, и вот уже перед ее лицом замер трепещущий комок пламени. Постепенно он становился все более смелым и шумным. Диана любовалась пламенем перед собой, с головой уходя в его жаркие переливы. Да, огонь, и ничего больше. Это, действительно, очень успокаивало. А замок тем временем, по крайней мере, ее половина, наполнялся теплом, настоящим живым теплом.

Она уже видела, как ее отец будет ворчать из-за этого и прятать довольную улыбку в густые усы и бороду. Никто другой, ни один самый могущественный маг Громальонской Долины не сравнится с его дочерью в том, что касалось магии огня. Диана в свои двадцать четыре года была непревзойденным огненным магом. Вот уже несколько столетий в Долине не было того, кому бы полностью подчинялась определенная стихия. И вот, наконец, такой маг появился. Именно с Дианой и ее даром были связаны надежды гронгирейцев на скорейшую победу в войне с Амальоном.

Единственное окно в ее башне выходило на восток, то есть прямиком на вершины Гронгирейского Хребта. Их фиолетовое сияние казалось оранжевым в лучах заходящего солнца. Как же ей была знакома эта картина. Она часами могла вглядываться сквозь фиолетовую стену, раздумывая, чем сейчас занят ее враг. С детства все ее мысли были подчинены идущей войне. Свою мать она не знала. Отец отказывался говорить с ней на эту тему и запретил всем остальным жителям замка делать это. Поэтому война была и смыслом и содержанием ее жизни. Она бредила ею и своею ролью в этом непримиримом противостоянии.