Читаем Львы Кандагара (ЛП) онлайн бесплатно

Самым тяжелым с чем я столкнулся при написании этой книги, было попытаться перенести значимость тех событий на бумагу и сформулировать их важность для читателя. Эта книга не только о серии интенсивных перестрелок, которые длились в течение нескольких дней, но и самых стратегически важных сражениях в Афганистане, о которых вы никогда не слышали, но последствия, от которых оказали непосредственное влияние на войну с терроризмом. То, что предполагалось как спланированная военная операция, разработанная Международными Силами Содействия и Безопасности  для уничтожения известных укрытий противника вскоре превратилась в жестокую битву, центральную  роль, в которой играли непроверенные войска НАТО, подтолкнувшая Талибан и их иностранных наемников, полностью изменить способ, борьбы с  силами коалиции. Это была трудная борьба за удержание линии фронта против возрождающегося противника, ставшая катализатором для нового осмысления того, что потребуется Соединенным Штатам и их союзникам, чтобы продолжать вести войну.

            Начальная фаза Операции "Медуза", продолжалась в течение почти двух недель в конце лета 2006 года. Сама операция и ее последующие этапы в конечном итоге распространилась на боевые действия следующих нескольких месяцев. Моя команда была одной из пяти, которые принимали непосредственное участие на всех этапах этой операции, и решившей остаться в неспокойном районе Панжваи по завершении операции Медуза. Обозначенной как ODA 331 моей команде было приказано очистить от Талибана и иностранных наемников территорию размером с Род-Айленд, уменьшить их влияние, восстановить законную власть и оказать содействие в обеспечении безопасности в этой сельской местности. Эта сложнейшая задача была возложена на 10 человек. Таковы были превратности войны.

            Этот рассказ есть мои воспоминания о пережитых мной и моим отрядом Специальных Сил событиях с августа по сентябрь 2006 года. Это будет честное изображение солдат Специальных Сил перед лицом испытаний в Афганистане. Язык и юмор настоящий, не всегда невинный и политкорректный. В этом проекте нет скрытых мотивов и скрытого подтекста, это ни в коем случае не повод для споров и поиска виновных. Это просто рассказ об обычных людях, которые делали невероятные вещи перед лицом огромных трудностей.

            При написании этой книги соблюдены все правовые и оперативные нюансы. Я использовал только имена и позывные  для описания героев рассказа, за исключением тех людей, о которых ранее уже упоминалось в открытых источниках. Некоторые позывные были изменены в виду безопасности. При написании этой книги я сделал все, чтобы соблюсти требования безопасности Командования Сил Специальных Операций Армии Соединенных Штатов и требований старого-доброго здравого смысла.

            При описании этой истории я не ставил перед собой цель поднять кому-либо рейтинг или делать какие-либо политические заявления. В изображении событий я строго придерживался фактов, а не мнений. Они либо происходили, либо нет. Тем, кто решил, что я «диванный» эксперт, решивший написать книгу об описываемых  событиях я просто скажу, что достоверность этого рассказа исходит не только от меня, но и от почти трех десятков операторов, командиров сил специальных операций стран членов ISAF и солдат афганской национальной армии, которые служили со мной и которые впоследствии были опрошены для этого проекта, чтобы обеспечить его точность. Беседы и диалоги были воссозданы из их интервью, отчетов, моих собственных заметок и воспоминаний.

            Эти люди были моим компасом, моим гидом на платформе истины для этого проекта. У афганцев есть поговорка на пушту «Dagga tse dagga da» - это то, что есть.

            Такова эта история. Это наша история. De opresso liber. Маршируй или умри.

Предупреждение: представленные мнения принадлежат авторам и не обязательно совпадают с точкой зрения Министерства обороны, его ведомств и персонала. 

 Сентябрь 2006

            Первые пули врезались в лобовое стекло, подобно, отбойному молотку. Я вздрогнул, ожидая худшего. К счастью, бронированное стекло сделало своё дело, иначе мои мозги были бы разбросаны по всей кабине. Выстрел от РПГ пролетел всего в нескольких футах от нас, так близко, что я смог увидеть подпружиненные плавники стабилизаторов, которые могут легко срезать голову взрослого мужчины, ногу или руку или уничтожить небольшой автомобиль с ужасающей быстротой. Дымные трассы от них повисли в воздухе. Грохот пулеметов был оглушительным и всепоглощающим. Мы только что оказались на поле боя.

            Операция «Медуза» крупнейшая наступательная операция в истории НАТО превратилась в полный кошмар. Поблизости, наступление основных сил канадцев, попавших в противотанковую засаду, сначала захлебнулось, а потом и вовсе прекратилось из-за боев в городских условиях. Моя команда Специальных сил и наши афганские союзники были в пяти минутах езды от этого  ожесточенного боя на базе Sperwan Ghar, расположенной на удаленном холме в районе Панджваи в западной части провинции Кандагар. Две другие группы SF, усиленные афганскими солдатами продвигаясь вверх по холму, оказались под шквальным огнем. Если бы мы могли захватить этот холм, мы могли бы вызвать удар с воздуха, чтобы поддержать наших союзников по НАТО.

            Первые две минуты боя самые важные. Вы  узнаете кто вам противостоит уже в первые тридцать секунд если, конечно, проживете так долго. Пулеметы, обстреливающие наши мобильные броневики (GMVs) и залпы РПГ подсказали мне, что мы сражаемся против врага, который точно знает, чего хочет. Уже сейчас Талибы нанесли серьезный удар по механизированной колонне канадцев, выведя из строя около десятка солдат и уничтожив несколько бронемашин. Я слышал переговоры канадцев по радио. Они боролись за свои жизни. Как и все мы.

            Это была моя третья поездка в Афганистан, и когда я семь месяцев назад покидал его, мы почти изгнали талибов из Кандагара. Они были сломлены и  разбиты. Но с тех пор силы НАТО взяли под контроль южную часть Афганистана, заменив американские подразделения сборной группировкой войск со всего мира. Командование НАТО занято в основном созданием групп реконструкции, а не боевых подразделений для поддержания безопасности, которые имеют решающее значение для проведения восстановительных работ. Спустя пять лет войны изменения в стратегии привели к самому кровавому периоду с момента падения режима талибов в 2001 году.

            Мы предупреждали, что Талибан снова набрал силу. У них были тысячи бойцов, мечтающих захватить Кандагар, столицу провинции и южного Афганистана. Эти ребята не были, как раньше, сбродом местных жителей. Это не были те старые разрозненные силы талибов, которые надеялись убить неверного, как им это предписывал Аллах, и прожить еще один день. Теперь талибы действовали синхронно и скоординировано. После залпа из РПГ противник перенес огонь на наши тяжелые пулеметы, стремясь повредить их или вывести его оператора из строя. Это был первый намек на возрождение сил Талибана полностью сосредоточенного на вытеснении коалиционных сил из южной части Афганистана. Теперь, садясь в наши грузовики, мы столкнулись с сопротивлением врага, которое редко встречали после первых месяцев войны.

            Жесткий удар по правой задней части нашего грузовика напугал меня. Я высунулся наружу, и повернул голову, в этот момент увидел ярко красную вспышку от другого врезавшегося в землю снаряда РПГ. Посыпавшиеся со стороны талибов красные трассеры их пулеметов врезались в борта машин и землю вокруг нас, рикошетя во всех направлениях. Я повернул свой пулемет М240 в этом направлении так быстро, как только мог. Сеть канав, которые проходили в шести футах от нас и покрытых густой растительностью в некоторых местах разразилась огнем противника.

            «Контакт справа, контакт справа!» - заорал я, перекрикивая грохот пулеметов. Все пулеметы и гранатометы моей команды сосредоточили огонь на противнике. Нужно было обрушить на врага столько огневой мощи, сколько это было возможно.

            Перед нашим грузовиком были в основном здания и окружающие их глиняные заборы. Мы были открыты и уязвимы. Взрыв РПГ около переднего бампера наполнил мой рот сильной зубной болью и сильным привкусом взрывчатого вещества, но я был жив.  Противник был справа, спереди и слева. Их засада почти разрезала нашу колонну на две части. Не давая подкреплению вступить в бой. Это было их первостепенной задачей. Разделить нас, привести в смятение и уничтожить каждого из нас. Нам нужна поддержка с воздуха СЕЙЧАС!

            Голландские боевые вертолеты Апач кружили над нами. Глухой звук огня их 30-мм пушек был словно музыка. Первые две из четырех 70-мм ракет попали в высокий дом, который был не дальше чем в ста метрах от меня. Сильные взрывы проделали в доме большие трещины, и как только пыль осела, афганские солдаты открыли по ним огонь, убив четыре или пять, выбегавших из здания ошеломлённых и растерянных  боевиков движения «Талибан». Убитые обычно падают, словно тряпичные куклы, так было и в этот раз.

            Я предполагал, что мы столкнулись с пятьюдесятью или восьмьюдесятью боевиками вокруг холма. У нас же было шестьдесят солдат АНА, тридцать операторов SF из трех А-групп и одна команда управления В-группы. В-группа должна была состоять из двенадцати человек, но сейчас их было только четверо в грузовике. Наша цель - пост Sperwan Ghar располагался на господствующей высоте над долиной фермерских хозяйств, разделенных системой глубоких канав. Этот пост был стратегически важен, потому что тот, кто им владел, контролировал всю долину вверх и вниз по течению реки.

            Пытаясь продвигаться к горе, мы запросили по рации в тактическом операционном центре (T.O.C.)  дополнительные разведданные. В T.O.C.  в режиме реального времени с помощью беспилотника Predator наблюдали за ходом битвы, которая кардинального отличалась от того, с которой нас знакомили на брифинге.

            «Коготь 30, это Орел 10. Сложилась следующая ситуация: количество врагов не десятки, а сотни, может быть, даже тысячи. Они повсюду! Вы слышите, прием?»

            Мы уже расстреляли половину боезапаса. Теперь мы оказались еще в подавляющем меньшинстве против сотен боевиков Талибана, окруженные со всех сторон.

            У нас очень серьезные проблемы.

 Август 2006

            Массивные колеса транспортника С-17, взвизгнув, коснулись посадочной полосы аэродрома в Кандагаре. Самолет резко дернулся, его мощные двигатели ревели до тех пор, пока он, наконец, не покатился к остановке в конце взлетно-посадочной полосы. Спустя 10 минут нам разрешили отстегнуть ремни, мы оставили свои удобные места, расположенные по бокам грузового отсека. Парни сползи с поддонов с продовольствием и тентов, покрывавших грузовики. Никто не разговаривал, все выглядели, как лунатики. Толчок колес при ударе об асфальт разбудил нас. Протерев заспанные глаза, я потянулся и оглядел фюзеляж самолета, остальная моя команда тоже проснулась, но выглядела неважно. Ревущие двигатели дотолкали самолет до большой белой буквы W, нарисованной на ВПП и затем он вырулил к терминалу.

            Полет всегда был для меня важным поворотным моментом, когда я осознавал реальность, что идет война, и скоро я окажусь в самом её центре. Семнадцать часов назад, когда самолет поднялся в воздух, я попытался отбросить страхи о будущей жизни. Это были больше ментальные переживания, чем физические, ведь в следующие восемь месяцев мне предстоит быть дипломатом, миротворцем, учителем и охотником. В плохие дни я буду в роли охотника.

          Оставлять свою семью всегда было самым трудным. Это хуже чем находиться в бою, хуже, чем дерьмовые условия жизни или хуже чем быть раненым. Неизвестность делает этот момент еще более тяжелым. Я никогда не знаю, когда говорю «пока» в последний раз. Когда я был молод, я думал о женитьбе, хотел сильную независимую жену, которая могла бы позаботиться о моей семье, если со мной что-нибудь случится. Бог дал то, чего я хотел.  Но разлука берет свое. У моей жены уже усталый вид. Оставлять ребенка мучительно больно. Он хочет знать, почему вы уходите, но вы не можете ему этого объяснить. Но почему-то для меня это слишком просто. Моей семье трудно понять причину, по которой я постоянно уезжаю за тысячи километров, чтобы сражаться. У нас нет на этот случай особых ритуалов. Я просто стараюсь провести как можно больше времени с семьей, перед тем как отправиться в Форт-Брэгг.

       Когда я пришел в армию, «Буря в пустыне» уже подходила к концу. У меня было высшее образование, но не было возможности поступить в офицерскую школу. Но для меня это было не важно. Я просто выполнял свой долг и смотрел на мир. Прошло совсем немного времени, прежде чем я стал сержантом корпуса. Мне нравился дух товарищества, и я был готов учиться всему, чему мои старшие по званию сержанты готовы были меня научить. Я был словно губка, впитывая все чему меня учили. Я получил свои рейнджерские петлицы, прошел воздушно-десантную подготовку и даже окончил школу следопытов в Малайзии. И несколько лет спустя я получил шанс поступить в офицерскую школу, в конечном итоге был отобран в Специальные Силы. Будучи еще сержантом, я всегда чувствовал, как надо работать, мотивировать и вести за собой людей, это сделало меня лучшим офицером. Эти навыки и внимание к деталям сослужили мне хорошую службу в дальнейшем.

          Когда я окончил квалификационные курсы Сил Специальных Операций, мне досталась команда, достойная игры за Супер Кубок. После моей первой смены в составе Специальных Сил некоторые мои старшие товарищи были вынуждены уйти в службы технической поддержки, чтобы оставаться в составе спецназа. По-моему, убирать людей из сплоченного коллектива с таким огромным опытом не лучшая идея, но моё личное мнение тут никого не волнует, мы ведь, в конце концов, в армии. К счастью, остальные члены моей команды были отличными наставниками. Когда новые ребята прибывали, они немедленно становились частью команды, и мы вместе двигались дальше.