Читаем Лукреция онлайн бесплатно

Мы затаились в заброшенном секторе западного квартала, на опустевшем складе. Вжавшись в угол и укрывшись заплесневелыми тряпками и грязными коробками, замерли, боялись пошевелиться. Лукреция прикрывала меня холодным телом, чтобы дроны не засекли тепловые следы. Эти полицейские ищейки ежечасно проносились над нами, мигая красно-синими огнями сквозь дыры полуразрушенной крыши. Мы не знали, сработает ли наш трюк снова, и вздрагивали каждый раз, когда жужжание стальных шершней нависало над укрытием… Ночь тянулась бесконечно.

К рассвету, когда тревожная тишина поглотила всё, мы выбрались наружу. Изможденные, уселись на ржавой пожарной лестнице, втиснувшись между спутниковой тарелкой и грудой разбитых голопроекторов. Предрассветные сумерки обволакивали галечное побережье. Слышался мерный шепот волн и далекий скрежет нефтедобывающих машин, будто чудовищные цикады пировали у горизонта… Лукреция застыла, уставившись в свинцовую даль океана, и ждала проблески первого солнечного луча.

Я всё ещё жаждал сражаться за неё — рвать паутину запретов, выгрызать гниющую плоть законов.

Но в висках гудели слова Устава:

«Синтетик лишён прав… Синтетик не может вступать в любовные связи и семейные отношения с человеком… Нарушение карается утилизацией объекта и ссылкой человека в низшую касту».

Низшая каста — это смерть. Радиационные свалки. Лёгкие, разъедаемые ядовитыми испарениями. Но бежать было поздно — рано или поздно нас вычислят. Я не смогу отречься и притвориться, будто её голос не звенел в моих снах.

Крошечное багровое солнце выползло из-за клыкастого силуэта вышек, залив небо ржавыми бликами. Я сжал её руку, вдыхая запах озона и горелого кремния — резкий, металлический аромат умирающего синтетика… Аромат обречённости. Порыв солёного ветра коснулся её кожи. Под полупрозрачной кожей вспыхнули голубые прожилки — словно карта рек с погибшей планеты. Светящиеся узоры отразились в её серых глазах, и на миг я поверил: ещё не всё потеряно.

Всё началось в тот день, когда меня вышвырнули из клиники. Не за косяк — просто моё кресло отдали железяке. Кому нужен врач-человек, если автомат щёлкает анализы быстрее, точнее и без перекуров?

Профсоюз взорвался митингами. Кто-то разнёс витрину мэрии, кто-то подпалил ремонтного синтетика… Силовики накрыли нас за час. Из сотни протестующих выловили пятнадцать — для примера. Оштрафовали. Запретили заниматься медициной пожизненно. Сбросили в касту ниже по уровню. Хотя бы сохранили жизнь…

Чтобы оплатить штрафы, пришлось продать квартиру и электрокар. На вырученные крохи купил драную тележку на водороде и конуру в Девятом секторе — районе шахтёров и плавильщиков. С работой стало хуже: все вакансии для людей уже год как занимали андроиды. «Недостаток допусков» — вежливо врали в отделе кадров, переводя взгляд на клеймо ссыльного в моих данных. Я понимал, что никакой работы для меня не будет.

Три недели обивал пороги курьерских контор. Везде таблички: «Только для синтетиков. Людям вход воспрещён». Когда в кармане зазвенели последние монеты, поплёлся в «Ржавый клапан» — старинную пивнушку через дорогу от своего дома.

Бар вонял прокисшим суслом и солёной рыбой. За стойкой с кранами древний синтетик с потёртыми пальцами полировал кружки. Сталевары в прожжённых комбинезонах чавкали дешёвыми бургерами. Заказав лагер, я забился в угол, стараясь не слышать разговоров о прокатных станах. Горечь подступала к горлу — почему из всей толпы выбрали именно меня? Почему система всегда бьёт по слабому, а не по виноватому?

Тень перекрыла тусклый свет. Передо мной замер долговязый тип в инженерном халате. В руках — две пинты пенного.

— Свободно?

— Весь бар пустой, — буркнул я, тыча пальцем в свободные столы.

Он молча поставил кружку передо мной и сел напротив. Пиво пахло мягко, пшенично, с едва уловимой кислинкой.

— Вы тот врач с площади? Ваше лицо знатно завирусилось в интернете.

Сердце ёкнуло. Рука сама сжала стакан.

— Что вам надо?

— Ищу толкового человека, — он сделал глоток, смахнув пену с усов. — Дело законное. Для вас — точно.

— Я больше не врач.

— Но мозги-то остались? — инженер хрипло рассмеялся. — Меня зовут Эйнар. Конструирую для «Синтез-Примулы».

Я присвистнул. В корпорацию мечтал попасть каждый, кто имел дело с робототехникой.

— И что вы тут делаете?

— Ищу помощника. Вы же знаете свалку в Десятом секторе?

— Где три гектара завалено роботохламом?

— Верно. Нужно выуживать оттуда годные запчасти. Разбирать. Сортировать, — он приглушил голос. — Пять кредитов за заказ. В месяц — до двадцати, если повезёт с моделями.

Я поперхнулся пивом. Раньше за десять кредитов лечил целый месяц! МЕСЯЦ!

— Почему я?

— Во-первых, вы врач. У вас блестящее образование, значит, будет серьезный, медицинский подход к деталям. Наплакался я с помощниками… — Эйнар достал голопроектор и открыл сайт с вакансиями. Пролистав внушительный список, он расстроенно покачал головой. — Вы сейчас в таком положении… Работы для вас не будет. Как бродячая собака — голодный и готовый на всё.

— Я рассчитываю только на честный заработок.

— И вы его получите, — с улыбкой ответил Эйнар и протянул руку.

Мы скрепили договор крепким рукопожатием и обменялись контактами. Эйнар сразу же скинул мне методички по строению разных моделей синтетиков и андроидов с подробными указаниями, как проводить диагностику и извлекать различные детали.

Почти месяц я вгрызался в схемы, как когда-то в учебники по анатомии — только вместо живых тканей были побитые микросхемы, а вместо запаха формалина — вонь горелого кремния.

Свалка… Каждый день — резиновые перчатки, прилипающие к электролиту, и этот проклятый респиратор, будто тисками сжимающий лицо. Стекла запотевали от дыхания, превращая мир в мутное пятно, а я, спотыкаясь о робототрупы, выдирал из них провода, будто вынимал органы у трупов на практике. По утрам, вернувшись в квартиру, я раскладывал добычу на полу, разглядывал и изучал: процессоры, приводы, каркасы, полимерные кости, оптические сенсоры с потухшими «зрачками». Все это было лишь репликами совершенного человеческого организма.

Спустя месяц Эйнар сделал заказ.

Первого синтетика нашёл по матерным сонетам — бывший учитель литературы орал похабные оды, лупя головой о ржавый кусок арматуры. Второй синтетик попался из обслуги — какой-то театральный портье с помятой рожей. Сначала он мне показался весьма сохранным, пока тот не начал неистово молиться асгардским богам и пророчить скорый конец света. Его разбор прошел еще быстрее. Я получил оплату и довольный ждал следующих заказов. Эйнар хвалил мою аккуратность. Платил без задержек. Я уже собирался купить новую куртку, когда он внезапно пропал.

Мы случайно столкнулись с Эйнаром в «Ржавом клапане» — он сидел на том же месте, где месяц назад предложил сделку. Инженер уже был пьян, щеки горели румянцем, а глаза блестели, как у мальчишки, укравшего папин электрокар. За столом с ним сидело трое мужчин в рабочей униформе. Эйнар что-то рассказывал им про нейропамять, активно жестикулировал. Я подошел к нему и улыбнулся:

— Эйнар! Вот это встреча, — я был рад, но побоялся в открытую задавать вопросы.

— Ти-и-им! — он шлёпнул кружкой по столу, обдав соседей пеной, и шепотом добавил: — Свежую партию вывалили. Поехали на охоту, а?

— С тобой?

— Ага, — он провел запястьем по платежному чипу и громко попрощался: — Бывайте, мужики! Я вам оплатил еще по кружке!

Под одобрительный свист и весёлый хохот мы вышли из «Ржавого клапана» и отправились на парковку. Молчали, быстро проходя переулок, освещенный неоновыми вывесками.

Как только мы сели в машину, Эйнар достал карманный голопроектор. Перед нами заплясала карта утильканавы.

— Вот где-то тут, — он обвел пальцем самый край, — должна быть партия мусора из закрытой лаборатории. Там могут быть «Химеры». Маловероятно, но вдруг повезет? Мне нужны их мозги! — его голос дрожал.

Я первый раз видел его настолько возбужденным.

— Что за «Химеры»?

— Новое поколение синтетиков. Мощные, неуловимые, самообучаемые. В их мозге есть чип, который я давно ищу. Он мне нужен.

— Ты думаешь, что их могут выкинуть на свалку просто так?

— Ну мало ли… В утильканаве полно сокровищ. Когда-то я вытащил оттуда нейрочип «Афины»! Продал за тысячу кредитов…

— «Афина»? Это те самые помощники судей?

— Именно, именно. Давай, погнали.

Машина взвыла на повороте, увозя нас сквозь смог. Эйнар болтал без остановки всякую чепуху про работу, тыча пальцем в окно. Монотонная музыка перебивала его, да я и не слушал пьяные бредни.

Приехали к свалке. Я приглушил мотор. Перед нами расстилался пейзаж апокалипсиса: горы робототрупов, проросшие ржавыми кактусами антенн, реки электролита, бурлящие в трещинах.

— У нас три часа, — бросил я, натягивая респиратор, — и ни минутой дольше. Потом фильтры сдохнут, и мы отравимся.

Но Эйнар уже убежал вперёд, подпрыгивая на ходу.

— Эй, смотри! — Эйнар поднял раздавленную голову андроида с вырезанными глазами. — Здесь уже были конкуренты.

Мой сапог зацепил брезент. Я отпнул кусок от себя и замер.

— Это же…

Воздух сгустился. Под брезентом лежала она. Трещины на коже, грудная пластина пробита, словно сердце вырвали. Её волосы спутались в чёрные смоляные пряди, прилипшие к вискам. Но даже сквозь слой засохшего масла и ржавчины… Лицо. Человеческое. Не то, что у других синтетиков. Я замер, будто током ударило в виски. Респиратор запотел изнутри, а я не мог оторвать взгляд.

— Ух ты, какая баба! — Эйнар присвистнул, нависая надо мной. — Но всё же не «Химера», увы… — его голос провалился в вакуум.

Я рухнул на колени, не чувствуя острых осколков. Рука сама потянулась к её щеке, к трещине у губ. Холодная. Но под пальцами — едва уловимая вибрация, как течение реки под тонким льдом.

В моей груди что-то сжалось, будто в рёбра вставили электроды и пустили ток. «Не живая», — прошипел разум, но что-то глубже и выше моего сознания сомневалось в этом.

— Их давно сняли с производства. Глючные и медленные. А с такой побитой шкурой её не восстановить до состояния, которое окупится. Детали сильно устарели.

Я указал пальцем в трещину на её виске: — А мозг цел?

Он прилепил жучка ко лбу. На экране заплясали зелёные змейки.

— Ща-ща, подожди. Ага, вот. Нейроактивность — три процента. Ну-у-у… Хватит, чтобы продать память как сувенир, — он шлёпнул по её плечу, оставив отпечаток масла: — Брось, Тим. Там грузовой синтетик валяется — у него мощная гидравлика… А лучше пойдем поищем «Химер».

Вдруг девушка дёрнулась. Веки распахнулись, обнажив серые матовые линзы. Не взгляд — взрыв: тысячи пикселей боли, гнева, надежды.

Голос прозвучал тихо, словно сквозь вату:

— Оставьте… Через неделю я умру…

Эйнар фыркнул, но я подсунул руки под её спину и понёс в сторону машины. Синтетическая кожа крошилась, пахло горелым кремнием. В ушах звенело.

— Ты совсем охренел?! — он схватил меня за куртку. — Это же ходячая помойка!

— Хочу извлечь глаза и память, — солгал я, грузя поломанное тело в багажник.

Он плюнул, махнув в сторону груды металлолома: — Чёрт с тобой, развлекайся. Но если мои заказы из-за этого пострадают, то забудь про работу!

Мы с Эйнаром ещё около часа перебирали синтетиков, но ничего стоящего не нашли. Я отвёз его обратно в бар, и принёс синтетика домой.

Она назвалась Лукрецией.

Первые ночи молчала, погружённая в азотную ванну. Лишь когда я подключил кое-как добытый энергореактор, её глаза вспыхнули серо-голубым адом:

— Они резали мой мозг… — голос звенел, как рвущаяся струна. — Скальпель скользил по извилинам… Это не больно, но Я чувствовала, как умираю!

Я всё списал на глюки в системе, но следующей ночью она закричала. Не предупреждающим писком системы, а хриплым человеческим воплем. Я сорвался с матраса, задев коленом ящик с инструментами. Лукреция билась в ванне с азотом.

— Отключите! ОТКЛЮЧИТЕ! — её голос взрывался помехами. Под кожей бегали голубые молнии, сливаясь в надпись на груди: «ОШИБКА: ПЕРЕГРУЗКА ПАМЯТИ.»

Я сунул руку в ледяную жидкость, нащупал аварийный разъём. Тело Лукреции дёрнулось и обмякло.

— Что… Что ты видела? — я вытирал азотный коктейл с её лица.

Она заговорила, не открывая глаз. Слова лились монотонно, как запись с повреждённой кассеты:

— Белый свет. Хирурги в масках с логотипом «Синтез-Примула». Руки прикованы к столу. Не мои руки — кости торчат из чёрной плоти, пахнет гниющим мясом… Они вводят иглу в глаз. Не больно. Но я чувствую, как сознание отрывают от мозга. Как вытягивают крючьями и распластывают скальпелем…

Её пальцы больно впились мне в запястье. На экране диагностики поплыли кадры из чужой памяти:

Вокруг операционной бегают люди в белых комбинезонах и масках, похожих на скафандры.

Кто-то говорит: «Лукреция М., вы согласны на перенос сознания? Это единственный шанс выжить».

Губы, покрытые кровяной коркой, шевелятся: «Да…»

Скальпель разрезает кожу. Пилят череп. Откидывают кости. Внутри — серая каша. Кто-то смеётся: «Смотри, какая красивая глиосаркома! Редкий случай!»

Сердце вставляют в грудную клетку девушки-синтетика.

Экран загорается: «ИНИЦИАЦИЯ… 3 %… 5 %…»

Голос снова: «Забыли сказать — обратной дороги нет».

Лукреция взвыла. Её спина выгнулась, обнажив шов вдоль позвоночника. Из трещин хлынул электролит, пахнущий миндалём и сожжённой кожей.

— Они лгали! — она била кулаком по краю ванны. — Я думала… Думала, это будет как сон. А они…

Я поймал её лицо в ладони. Слёзы-антифриз жгли пальцы.

— Они стёрли мои последние воспоминания. Тот запах маминых духов… Звук её смеха… — голос рассыпался на отдельные биты. — Оставили только боль. Чтобы я помнила, ЧЬЯ я.

Мне стало жалко её… Странное ощущение, неизвестное мне до этого момента, обожгло грудь изнутри. Я поддался порыву и прижал её лицо к груди, игнорируя боль от обморожения. Она просто повторяла, как молитву: — Я не просила этого. Никогда не просила…

— Я верну тебя к жизни.

— Я давно умерла…

— Ты будешь жить.

Мы сидели обнявшись, пока чёрный смог за окном не сменился ядовитым рассветом.

Утром я собрал все свои приборы и вплотную занялся её телом. Диагностика высвечивала жёлтые предупреждения: «Резерв памяти — семнадцать процентов. Эмоциональный модуль — коррозия. С5-С6: критический износ.»

Я потихоньку выполнял заказы Эйнара, а все свободное время пытался починить тело Лукреции, постепенно знакомясь с перекупщиками синтетиков. Это всё было незаконно, но по разговорам я узнал, что Эйнар самый честный и скрытный персонаж на черном рынке деталей. Он один из немногих, кто продавал пересобранных синтетиков за пределами нашего государства. Зная это пару месяцев назад, я бы отказался от сотрудничества с ним, но теперь у меня была Лукреция. Я должен был зарабатывать деньги, чтобы спасти её, вытащить из лап смерти и забвения…

Однажды поздно вечером в мою дверь раздался стук. Я осторожно подошел и посмотрел в видеоглазок. Эйнар.