Читаем Ловушка для Волка онлайн бесплатно

1. Дракон и Феникс * * *

— …и связан будешь до тех пор, пока из милости или по любви, по доброй воле, при свидетелях не освободит тебя она и только она — единственная в мире! Скрепит печатью поцелуя свои намерения и …

Волшебная нить под пальцами искрит и светится, сама сплетаясь в сложный узор, и только с краю готового полотна, остывая, приобретает постоянный цвет.

Никогда не умела ткать! Вообще ненавидела уроки рукоделия в приюте! Какое счастье, что клубочек «Волшебная нить» плетется, вяжет узелки сам и вьется бесконечно, ровно столько, сколько нужно для моего замысла. Но и стоит недешево!

Легкий бирюзовый моток шерсти, светящейся в темноте, сейчас переливается малиновым, вспыхивает золотом и колет пальцы морозной белой искрой. Сплетаются на тканом ворсистом полотне драконы с розами, алый феникс расправляет крылья с золотой оторочкой, черно-зеленая змея вплетается в малиновые арабески по краю ковра. Большой квадрат мне не нужен, хватит скромного прикроватного коврика метр на метр. И так уже почти рассвет, а нужно закончить заклинание до первых лучей солнца! Ага, пора снова добавить мой волосок и его седую шерсть!

Я давно перестала чувствовать пальцы. Казалось, ими управляет сама нить — дергает, заставляет ловко подхватывать, цепляться за ворс, искать следующее переплетение для узелка. Я только покорно следовала за ней, едва поспевая, как неопытная танцовщица за слишком самоуверенным партнером. Стоило хоть на миг ослабить внимание, как бирюзовая шерстяная нить норовила свернуться не в ту сторону, в узелок против часовой стрелки. И в левом углу ковра вспыхивал тревожный багровый огонёк. Будто сильный магический предмет имел сознание и личность, сердился на мою неловкость и словно предупреждал: «Не зевай, Нинон! Мне нужна вся твоя магия, сколько есть!»

— Нет уж, миленький… — бормотала я сквозь зубы, не смея сбиться с ритма заклинания. — Командовать парадом буду я!

Конечно, это было чистой попыткой сохранить лицо и не сдаваться. На самом-то деле командовал именно клубок и сам ковер, рождающийся из его нити.

С каждым новым витком волшебная нить словно проверяла меня. Достаточно ли сильна моя злость? Не передумала ли я? Не дрогнет ли рука в последний момент? Иногда она вдруг холодела так резко, что у меня ломило всю кисть, а через секунду становилась горячей, будто я держала в пальцах раскаленную медную проволоку. Хотелось бросить нить, встряхнуть руками, перевести дух… но стоило остановиться хоть на мгновение — и заклинание, простроенное на моих эмоциях, уже бы не сработало.

Нет уж. Второй такой моток я не куплю, этот был последним, но точно не случайным.

Проклятый Волк! Что приходится из-за него терпеть! Второго такого гада тоже нет на свете!

Я осторожно подула на саднящие кончики пальцев, не прекращая ткать, переплетая нити. Деловито, не допуская неуверенности, держа настрой — будто и вправду хорошо знаю, что делаю. От моего дыхания ворсистая нить вспыхнула мягким светом, словно поощряя мое упрямство. Вот и славненько. Поняла наконец, что мы с тобой сегодня на одной стороне. Или, по крайней мере, против одного и того же наглого оборотня.

Каштановое с белым срастается воедино, связывается узелком, искрит и разбегается по всему ковру заклятыми узорами цвета почерневшей крови.

—…законный брак либо помолвка свяжет вас крепче колец стального змея, зовущегося узами крови и семейной цепью! И быть вам вместе на веки вечные, контракты, подписи, печати не уничтожат эту связь, ни перед высшими силами, ни перед всеми кланами верисвельфов! И в каждой ипостаси оборотня, в богатстве, в бедности, и в дележе наследства, ты будешь вспоминать ее, и не посмеешь назвать это ошибкой или принуждением! Признаешься при всех в своей любви, не отречешься от нее и перед лицом грядущих испытаний и молвы. Лишь тогда порвется узелок заветный, и обретешь свободу ты желанную!

Фууух, немного осталось, последняя кромка узора, сантиметров десять. Успею! И шерсти хватит!

Я украдкой покосилась на полупустую кружку с давно остывшим травяным чаем. Давным-давно… то есть, нынешним вечером, он источал аромат перечной мяты, которая вроде как помогает для концентрации внимания. Я выпила лишь половину, и пересохшее горло уже начинало мстить за бесконечный наговор.

— … непрерывной связью… нерушимой…

Тьфу ты, зараза!

Чуть не сказала «неразрывной». Нет, сбиваться нельзя! Старуха трижды повторила: слова должны литься потоком, жажда мести подскажет, куда направить нить. Одна слабинка и запинка — и настоящей нерушимой привязки не получится. В лучшем случае ковер привяжется к Волку на неделю. Или влюбится в его кровать, и коврик невозможно будет оттащить от ее точенной ножки даже сотней лошадиных сил! А в худшем… даже представлять не хочу.

Я торопливо глотнула холодящий язык мятный отвар и продолжала, уже медленнее. Более вдумчиво. Нет уж, мистер Вольф, женить на моем рукотворном шедевре ваше пафосное ложе в мои планы не входит. Хотя… мысль интересная.

Невольно фыркнула от смеха и едва не сбилась снова. Вот наказание!

— Соберись, Нинон, — тихонько приказала себе. — До рассвета осталось совсем чуть-чуть. Мести — время, потехе час! И, желательно, ещё хоть пару часиков выгрызть для здорового сна. С темными кругами под безумными горящими глазами как я буду выглядеть завтра в конторе? Впрочем, никто не удивится. Как ещё я могу выглядеть после вчерашнего⁈ Уж явно, не радостной и отдохнувшей!

2 * * *

Самое трудное, не быстро перебирать пальцами, к этому я уже привыкла, волшебная нить сама тащит меня за собой, но не останавливать наговор, плести словесные узоры непрерывно, мне с непривычки очень трудно! Хорошо язык закален и подвешен в многочасовых переговорах по сделкам фирмы «Пантера», но все-таки, какой я маг?

Да, в кризисные моменты подает голос далёкая кровь кого-то из неведомых предков, поднимает голову та самая оскорбленная родовая змея, которой отрубили почти все кольца. Не знаю я свой родни, что я могу сказать!

Вообще-то эта самая кровь — штука капризная. Неделями, месяцами может никак не проявляться, словно ни малейшей магии во мне вовсе нет. Живешь себе спокойно, работаешь, торгуешь, споришь с клиентами, считаешь проценты по сделкам — и хоть бы искорка мелькнула. А потом вдруг — раз! — словно кто-то внутри лениво приоткроет один глаз и снисходительно сообщит: «Ладно, подруга, сегодня помогу».

И ведь никогда не угадаешь, с чего вдруг просыпается? Точно, не тогда, когда очень просишь. И ее тогда, когда очень страшно и трудно. Нет, тогда, когда ей удобно. Когда этой мелкой капле с огромным самомнением самой вздумается.

Сегодня, похоже, моей магии тоже смертельно не понравился Эдгар Вольф. То есть, он не понравился мне целиком, моему подсознанию, моей звериной сущности и всей крови предков, намешанной во мне. Кажется, впервые в жизни я чувствую себя настолько цельной натурой, горящей одной лишь мыслью и жаждой мести. Это и требуется для создания хорошего неслабого заклятия: не распыляться и не отвлекаться.

На пятом часу ткачества не отвлекаться и сохранить первоначальный запал, ох, как нелегко!

А интересно, всё-таки, кто и когда был у меня в роду чистокровным магом? Прадед или прабабка? Я часто думаю, мужчина мой магический предок или женщина? И хочется, чтобы это был мужчина.

Понятно, почему: представляя, как неизвестная мне ведьма когда-то окрутила красавца-оборотня, с оглядкой на то, чем я сейчас занимаюсь, мне на душе становится как-то кисло. Другое дело, если какой-то маг сам выбрал связать свою жизнь с неприметной Куницей, возможно, незнатного рода, но с потрясающей золотисто-каштановой косой и бархатными соболиными бровями…

Еще и с приметной темной мушкой на щеке — ну, это я по своему отражению в зеркале сужу, только косы у меня никогда не было, но ведь то происходило в давние времена! Моды были иными! А правила межклановых браков и сейчас остаются очень строгими! Тем более, маг… с куницей! «Фи!» — скажет высший свет верисвельфов. Тут непременно имела место огромная любовь. Такая история мне нравится значительно больше, чем бабка-ведьма!

Жаль, не сложилось у них счастье на много поколений вперед, ведь я сейчас не наследница миллионов, не упакованная по макушку «золотая доченька» из приличного рода, как тот наглец, которому я отомщу! Сейчас, сейчас, ещё сотня-другая узелков, и он меня запомнит на всю жизнь! Думает, я, девчонка с улицы, мелкое всеядное существо во всех ипостасях даже не хищник, не постою за себя и проглочу такое оскорбление?

Ого-го! Не знает он Нинон Мартес, ох, не знает! Ничего, скоро узнает! И у куниц есть зубы, способные прокусить жирный бочок самого толстокожего Волка! И главное, никто ведь не учёл, что у меня, кроме женской и профессиональной гордости, есть мааааааленький секретик! Кровь неизвестного магического предка, пусть одна капля, но и ее хватило, чтобы шерсть «Волшебного клубка» меня признала и зашевелилась под пальцами. А больше мне не нужно! Этого хватит, чтобы моя месть состоялась!

Предвкушая поражение заносчивого гада, я мысленно хихикала и машинально прикусывала зубами нижнюю губу, чтобы не терять нить заклинания. Нужно позволить эмоциям литься на полотно, как у художника, дать нити вести себя, и главное — не останавливаться!

Нет, вообще-то, я барышня не мстительная. Может, чуток злопамятная, но не до фанатизма. Честное слово. Это просто слишком хлопотное занятие лелеять все свои обиды.

Сначала тебя кто-нибудь как следует разозлит. Потом места себе не находишь, выдумывая достойный ответ. Потом тратишь последние деньги на сомнительную волшебную покупку в очень подозрительном месте, у настоящей ведьмы. Ведь та старуха смотрела на меня, словно заранее знала, чем всё закончится. А теперь сидишь до рассвета с деревянной спиной и отмороженными пальцами, не более ловкими и послушными, чем вареные сосиски.

Нет, если рассуждать здраво, гораздо проще было плюнуть. Отпустить сразу. Эх, если бы я правда умела быстро забывать! Нет, правда, чего проще: уволиться из «Пантеры», найти другую работу и каждый день проходить мимо особняка Вольфов, вся такая гордая и независимая, делая вид, что никакого Эдгара никогда не существовало. И я просто выше подобных мелочей!

Очень мудрое и достойное решение. Увы, не для меня. Нет уж! Я этого так не оставлю! Как говорит моя квартирная хозяйка, съедая очередной кусочек торта:

«Иногда жизнь просто требует от приличной девушки совершить одну маленькую глупость, чтобы потом вспоминать о ней с удовольствием».

В моем случае, скорее, с ужасом. Ну, или как повезет. Надеюсь, всё-таки я буду смеяться последней. Хотя… если эта история закончится моим пожизненным изгнанием за применение древнего заклятья, смеяться придется уже кому-нибудь другому.

— Не каркай, Нинон, — пробормотала я себе под нос. — Сначала успешная месть, а искупление потом. По крайней мере, буду утешаться, что испортила жизнь не только одному конкретному Волку, но всему их заносчивому клану. Ещё бы, такой позор с наследничком!

От этой мысли сразу стало легче. Даже нить в пальцах побежала быстрее, охотно укладываясь в последние витки узора.

Моя обида, злость, радость от предвкушаемой мести, презрение к заносчивому богатенькому сынку, у которого всегда было всё лучшее. Не знающего отказа ни в чем, в том числе, избалованным фантастическим успехом у самок всех мастей, верисвельфских и людских, к самому завидному женишку нашего высшего света, наследника торгового дома Вольфов, фавориту главы клана, всё сплеталось в этом ковре.

— …Не будет тебе покоя, ни днем, ни ночью, ты потеряешь власть оборотня над своим телом и лицом, хоть пальцем руки, ноги или лапы коснувшись этого ковра, и жизнь твоя крепко с его узелками свяжется, и свобода твоя волоском неразрывным задушена будет, пока не освободит тебя поцелуй той, которую ты обидел!

Капкан стальной и зубы алмазные не будут крепче и прочнее связи между вами. С этой поры и до конца проклятья древнего, впервые произнесенного в пещере древнего Змия, когда обидел он прекрасную деву-птицу с огненными крылами, и их огонь смешался во взаимной ненависти, чтобы потом сойтись в огненном поцелуе !..

О, как я страстно ненавидела наследника Вольфов в этот момент, представляя себя девой-фениксом, чтобы хоть краем тени огненных крыльев заполучить в свои пальцы и нервы ее власть над обидчиком!

3 * * *

Нет, дело, конечно, вовсе не в волчьих деньгах. К деньгам богатых клиентов я давно привыкла. За четыре года работы в «Пантере» насмотрелась и на тяжеленные золоченые кареты с литыми золотыми ободами, и на яхты из палисандра со златотканными парусами. И на такие фамильные особняки, где одна только конюшня стоила дороже целого квартала ремесленников. Привычка помогает. Особенно когда понимаешь, что считать чужие деньги — последнее удовольствие для завистников и нищебродов. Не хочется унижаться лишний раз даже внутренне.

Меня бесило другое. Его мажорское самомнение.

Есть люди, которые входят в комнату так, словно заранее убеждены: весь мир обязан немедленно расступиться и поклониться им. Эдгар Вольф был именно таким. Наверное, он и на пляже входит в воду с таким видом, будто морские волны — его вечные подданные. Дать бы ему чешуйчатым хвостом, как следует, по наглой морде, чтобы не ухмылялся больше! И почему я не русалка?

Но факты — вещь упрямейшая. Стоит такому «золотому сынку» появиться, и атмосфера мигом меняется. Слуги начинают кланяться ниже, собеседники — говорят осторожнее, дамочки любого возраста поправляют прически, а мужчины — расправляют плечи, словно готовясь принять вызов. Ну, так им самим кажется.

Вот только сам господин Вольф ничего такого не замечает. Для него всё так, как обычно, как и должно быть.

Может, для него это и правда в порядке вещей. Родился наследником огромного торгового дома, любимцем клана, красавцем, которого придворные художники наверняка рисуют исключительно в профиль, чтобы не слишком баловать зрителей удвоенным совершенством. Половины достаточно! Наверное, еще и победителем всех юношеских соревнований в колледже Святого Верисвельфа был. Собрал все кубки и медальки, какие были. Уж первым сердцеедом был наверняка.

Куница во мне сердито с отвращением фыркнула.

Ну конечно, такие рождаются с золотым клыком во рту, а потом искренне возмущаются, если хоть кто-то по смеет с ними спорить. Даже не спорить всерьез, а выразить недостаточное восхищение. Тот уже виновен! Это я проверила на себе.

Я посильнее затянула предпоследний узелок. Взгляд скользнул по синяку на запястье, уже налившемуся черным, точно грозовая туча. И чьих же это пальцев след на девичьей ручке, скажите на милость? Ооох, мои собственные пальцы сейчас отвалятся! Последняя шерстинка, ура!