Читаем Люгер онлайн бесплатно
Люгер
Книга «Люгер» написана Денисом Владимиром. Она рассказывает о жизни и приключениях главного героя по имени Люгер. Его настоящее имя неизвестно, но все называют его так. Люгер — человек с непростой судьбой, который оказался в сложных и опасных ситуациях. Он привык решать проблемы силой и быстро принимать решения. Действие книги разворачивается в жестоком мире, где люди часто сталкиваются с опасностями и насилием. Люгер не из тех, кто смотрит со стороны. Он участвует в разных событиях, связанных с рейдерами, криминалом и войнами за власть. Его жизнь полна рисков. В начале истории Люгер оказывается втянутым в группу, где есть команда со своими правилами и иерархией. Крестный, который как наставник для него, помогает понять, как действовать и выживать среди таких людей. Отношения между людьми в этой группе сложные, всегда есть напряжённость и недоверие. Особенно это видно в общении Люгера с другими, например, с Каштаном и Третьяком. Ключевой момент книги — борьба Люгера с внешними и внутренними проблемами. С одной стороны, он должен справляться с врагами и опасностями окружающего мира. С другой — внутри него есть вопросы доверия, ответственности и личного выбора. Он не всегда уверен, кому можно верить и как действовать правильно. Люгер не идеален. В книге показано, что он ошибается, иногда действует импульсивно, но учится на своих ошибках. Его цель — сохранить себя и своих близких, сохранить уважение в группе и найти свой путь там, где многое зависит от силы и хитрости. Автор подробно описывает сцены драк, переговоров и планирования. В таких моментах проявляется характер Люгера и его умение находить выход из сложных ситуаций. Часто он вынужден делать жесткий выбор, где нет простого решения. В книге есть и момент, когда Люгер получает новое имя и роль в группе. Это символизирует новую фазу в его жизни, когда он становится более взрослым и ответственным. Однако это также означает новые обязательства и давление со стороны других. Кроме боёв и конфликтов, показаны и человеческие моменты. Например, чувства и отношения между персонажами, такие как связь Люгера с Ирией или переживания близких. Это добавляет истории глубины и показывает, что за внешней жестокостью скрываются обычные эмоции и желания. Большая часть событий происходит в мире, где много насилия и несправедливости. Люгер не борется с этим давая уроки морали. Он просто пытается выжить и сделать то, что считает нужным для себя и своей команды. Главный конфликт — между личной свободой и обязанностями перед группой. Люгер должен постоянно выбирать, как ему поступать, кто для него важен и каким ценностям следовать. Это не всегда просто, потому что окружающие ставят перед ним разные задачи и ожидания. Также в книге много деталей о жизни в опасной среде — о том, как люди ищут еду, оружие, нужные вещи, как общаются и решают конфликты. Это помогает понять, что происходит вокруг и почему герои действуют именно так. Сам Люгер развивается как персонаж. Он становится более обдуманным, учится контролировать эмоции и принимать трудные решения. Его путь — это не просто борьба, а поиск себя внутри сложных условий. В конце книги читатель видит человека, который не идеален, но честен с собой и готов жить в мире, где не всегда легко выбрать правильное. Именно этот выбор, эта борьба за личную свободу, ответственность и верность своим принципам является главной темой произведения. Книга «Люгер» Дениса Владимирова показывает, что в сложном мире важно оставаться собой и понимать, что каждый поступок имеет последствия. Главный герой учится справляться с ними и принимать решения, от которых зависит не только его судьба, но и судьба окружающих.
Серия: Вальтер
Приключения / Проза о войне / Боевая фантастика / ПостапокалипсисГлава 1 Скреббер
Вместо предисловия
Все события и персонажи в данной книге являются авторским вымыслом. Любое совпадение с реальностью и реальными людьми не более, чем совпадение. Автор не преследует цели сформировать привлекательный образ нетрадиционной сексуальной ориентации, а поддерживает семейные ценности.
Часть первая. Иммунитет
Глава первая. Скреббер
Гога Безбашенный теперь по праву носил свою кличку. Если до момента, когда картечь почти отделила голову от туловища, его крестный, давая имя, видимо, оценил умственные способности, помноженные на боевой задор, подчеркнул и ярко выраженную неславянскую внешность, то теперь Каштан и физические параметры тела привел к общему знаменателю.
Казней я за свою жизнь видел достаточно. Поэтому мне было неинтересно наблюдать, как тяжелый свинец впился в мягкую плоть, разрывая ее, разбрызгивая в стороны кровь, а порох, вытолкнувший металл своим огненным дыханием опалил блестящий на солнце бритый затылок приговоренного.
Москвич откровенно скучал, смотря осоловевшими и сонными глазами, куда-то в сторону. Рядом с ним Дохлер думал о чем-то своем и старательно полировал ногти. Зондер и еще несколько водителей торжествовали — кара настигла злодея, Гыча и Тальк негромко переговаривались. Третьяк же с самого начала, брезгливо поморщившись, сплюнул сквозь зубы, наблюдая, как Каштан с плотоядной ухмылкой выжал спуск дробовика, и на лице палача промелькнуло выражение радостного предвкушения. Тут крестный только покачал головой.
Обставить казнь бандита наверняка можно было и с меньшей помпой: петля и веревка, нож, бесшумное оружие — все это имелось под рукой. Но, похоже, командир таким образом давал возможность спустить пар одному из своих подопечных — Каштану, когда на вопрос Москвича: «Что делать с Гогой?», единственным из всех устроителей засады, кто оставался до настоящего момента живым, ответил коротко и четко:
— Эту шестерку до Острога не потащим. Все равно ничего нового в СБ не скажет. Лишняя возня и перевод живца. Каштан, давай исполни, только без излишеств — времени нет. И сделай все желательно потише…
Трофейный барабанный дробовик, по крайней мере, я раньше не замечал подобного экзотического карамультука ни у кого из рейдеров, как ничто другое подходил под определение — «желательно потише». Что же касалось «излишеств»… То они и не требовались, все было сделано заранее во время военно-полевого допроса. Пленному, на мой взгляд, оказывали милосердие. Хотя это же Улей, поэтому выколотые глаза, отрезанные уши и гениталии, сломанные и обструганные пальцы, скорее всего, зажили бы, срослись, отросли, поставь кто-то вдруг задачу вылечить Гогу. Однако добрых докторов не наблюдалось, а Айболиту, после попадания пули из КПВТ в грудь, самому требовалось помощь, выходящая далеко за рамки людских возможностей.
Слова Бармалея подтвердились, бандит, чье полное имя дополнилось приставкой Безбашенный, лишь немного раскрасил часть рассказа килхантера, внеся несколько субъективных оценок о ситуации в целом, но ничего нового не сказал. Действительно, в иерархии он только-только поднялся на следующую ступень. Хотя был перспективным товарищем, ведь Джокер, судя по обрывкам фраз и разговорам, являлся довольно известной фигурой в местном муровском мире.
Тело Гоги не верило в смерть, конвульсии еще долго сотрясали его, под одобрительный взгляд Каштана, Зондер несколько раз от души пнул безголового мертвеца, а затем плюнул, смачно, с чувством.
Я же, встретился взглядом с Третьяком, который мотнул головой в сторону, сигнализируя вполне понятно, мол, отойдем. До этого момента не удалось с ним переговорить с глазу на глаз. Все время кто-нибудь рядом крутился.
— Короче, слушай сюда, — начал тот, посмотрев мне в глаза.
— Так точно, гражданин начальник, только ты сначала ответь мне на два вопросика: зачем было нужно это представление с крещением? И почему «Люгер»? — крестный недовольно поморщился, задумался. В действительности же меня интересовало несколько другое, во-первых, складывалось ощущение, и никак не слабело, что по краю прошел. Чуть-чуть к праотцам не отправился. Впрочем, чувства к делу не подошьешь, а верить только эмоциям — отдает психическим расстройством. Но, как говорил инструктор в Конго, которому я платил немало: «лучше быть живым шизофреником, чем мертвым прагматиком». И, конечно, нездоровой наивности во мне не было ни капли. Поэтому вариант, что сейчас Третьяк как на духу выложит всю подноготную, а потом упадет в ноги с мольбами: «Прости, засранца», Валь… тьфу ты, Люгер, я относил к фантастике, и даже не к научной. Во-вторых, новое имя было непривычно. И так катал его на языке, и эдак, чуждое, и вроде бы не мое. С другой стороны нравилось ли прозвище тому же Гоге или Люле? А Зондеру или Дохлеру? Нет, сейчас привыкли, но по началу?
— Не Шмайсером же тебя называть или АКМом? — в лучших традициях богоизбранного народа ответил крестный, — Хеклер? Тоже не то… Как назвал, так и назвал! Я так вижу! Понял? «Вальтер-Люгер» — звучит неплохо. Скажи спасибо, что в духе Цемента не окрестил! — неожиданно в голосе Третьяка прорезалась злость, — Про цирк же скажу так. Народ здесь зрелищами не избалован, думал ты и сам до этого дойдешь, поэтому люди запомнят надолго такое представление. И теперь, вот увидишь, стоит только добраться до обжитых мест, как слава о тебе, как о моем крестнике пойдет в массы. Тем более, у меня репутация имеется. Поэтому гниль самого Цемента мимо пройдет, чего не скажешь о его наследии — куче дерьма, которую тебе еще предстоит разгрести. И в любом случае надо сказать «спасибо, крестный».
— Спасибо, крестный, — усмехнулся я, постарался, чтобы уж не совсем криво, — И часто тебе доводилось подобные ритуалы проводить? Обставил ты все с блеском, как Ленин на броневике.
— Нечасто. Всех своих, конечно, не упомню. Но меньше, чем у того же Цемента. А отозвал я тебя по другому поводу. На Каштана и других больше так не пялься. Чревато. И ты многого не знаешь про него. Еще один нюансик постоянно держи в голове — дохрена вокруг тех, кому он больше, чем кровный брат.
— А как я на него смотрел-то?
— Типа сам не знаешь? Будто в свой расстрельный список заносил вместе с Зондером и водилами. Запомни, кто здесь присутствует далеко не мальчики и ментаты среди них имеются, а еще Улей и без всяких даров чувства обостряет, поэтому сдержанней надо быть, гораздо сдержанней! И эту истину запомни накрепко. Заруби себе на носу! Ты мой крестник, и я за тебя в ответе. Осознал?
Утвердительно кивнул. Чертовы телепаты, нигде от них нет спасения. Вот уверен, по моему лицу вряд ли можно было что-то прочесть. Так ведь, гады, по эмоциям вычислили. Ну, не люблю я тех, для кого хладнокровное убийство выходит за рамки необходимого дела, как вижу, наслаждение от палаческого ремесла на чьей-то роже, ярость сама собой просыпается, душит, давит. И сразу воспоминания, как я оказался в чертовой клетке, а тем временем борцы с режимом дважды, а иногда трижды в день освобождали соседние помещения. И все носители демократических ценностей, как один — садист на садисте, на поток дело поставили, с радостными криками и воплями творили такое, волосы дыбом поднимались.
Часто даже не выведывали, где ценности припрятал их клиент, а просто упражнялись из любви к искусству. Потом тут же, буквально в десяти метрах, расстреливали возле дренажной канавы, которая служила еще и местным очистным сооружением, куда стекалось дерьмо и помои со всей округи. И, зачастую, высаживали с гиканьем и гоготом в жертву по полмагазина. Палачей потом поборники местной тирании вздернули высоко. И, на мой взгляд, они очень легко отделались. Вот и возникла у меня тогда фобия, о которой и психотерапевтам нельзя рассказывать.
Тогда же…Было страшно до нервной дрожи, до молитв, обращенных к неизвестно какому Богу, посылов ему и посулов. И отчего-то не столько пугал пыточный стол, заляпанный кровью, с валяющимися рядом кусками человеческой плоти, которые густо облепливали огромные отожравшиеся сонные мухи, лениво перелетающие с места на места в поисках вкуснятины, а приводила в настоящий ужас мысль, что окажешься после смерти в грязной канаве, заполненной нечистотами и другими уже подгнившими мертвецами. Да, не скрою, пытки страшили, пугали, и очень, но добивал именно этот факт. Он и отпечатался. Странная человеческая натура, учитывая, что мертвому, в общем-то, безразлично где и как превращаться в компост.
Крестный же, видимо что-то опять почувствовав в моем настроении, добавил:
— У Каштана девчонку, с которой любовь была настоящая, на глазах муры разобрали, предварительно изнасиловав скопом. Он же ничего не мог поделать, спеленали и в клетке держали. Его хотели сдать ресам, те за рейдеров с редкими дарами гораздо больше отстегивают, чем просто за органы. А Джулия была неинтересна, самое частое умение — зажигалка. Так что… Не смотри на него так. Понял?
Что тут скажешь? У каждого своя правда.
— Да, понял, я понял. Но ведь не Гога ее насиловал?
— А разница есть? Запомни, все муры одинаковые! Ты думаешь, на ровном месте ненависть берется? Если сравнить, то вроде бы различий между рейдером и муром особых нет. Но, запомни хорошо, они имеются! И дело не в том, что мы стали борцами за справедливость, попав в Улей, как есть тут некоторые одаренные. Знаю эту хипстерню! Всю жизнь на Земле занимались херней, а тут вдруг решили избавить мир от зла. Недолго живут, глупо дохнут.
Замолчал, покопался в разгрузке, достал мятный «Стимрол». Рассматривал его секунд пять, а затем привычно закинул в рот три подушечки. Скривил довольную гримасу, продолжил.
— Тут все просто, практически у каждого из нас, — обвел пальцем окружающее пространство, — Кто-то из близких погиб от рук муров. И погиб страшной смертью. Гоге же, вообще, одолжение сделали, так бы по-хорошему следовало скормить тем же пустышам. Джокер никакими принципами, пусть и извращенными, вроде банды дядюшки Ау, никогда не заморачивался. Так что, легко ушел, урод.
Как-то не вязалось сказанное с мимикой и жестами Третьяка во время казни. Или я что-то не понимал? Мелочи же, вроде косых взглядов, с одной стороны, полная ерунда. Но такая паскудная есть черта у подобных незначительностей, они плюсуются друг к другу. Здесь не так посмотрел, там не так сказал, тут не тот жест, а когда дело доходит до выяснения отношений, и по-взрослому, это быстро все складывается на чашу весов против твоего бесценного мнения, и каждый, кто свидетельствует против — добавляет. А там, бей, рви, борись за свою жизнь, настолько, насколько ты ее любишь.
После казни бандита все, кроме расставленных часовых, быстро пообедали продуктами, привезенными из местного супермаркета. А затем споро погрузились в технику. Спасенные «свежаки»: девушка и звероватый мужик… Подумал, и сам изумился. Во как! А я-то оказывается уже матерый рейдер, без пяти минут ветеран. Так вот, спасенных разместили в том же «Тайфуне», в котором ехали и мы. Туда же забрался и Каспер, которого Гранит привлек в качестве еще одного бойца. Сейчас тот напоминал нахохлившегося воробья, злого и наглого. Недовольно зыркал по сторонам, вставляя едкие комментарии в беседе с Третьяком.
Несмотря на увеличившееся количество техники, колонна не растягивалась. Шли почти бампер в бампер. За поселком рельеф местности постепенно понижался. Невысокие горы, поросшие липняком перемешивающиеся с редкими дубравами, сменялись холмами с голыми макушками, а вскоре перед нами раскинулась, насколько хватало глаз, равнина. По обеим сторонам грунтовой дороги зеленели, чернели и золотились поля, на которых часто редкими островками то тут, то там, вздымались березовые и осиновые пролески. Вообще, интересно было наблюдать, как посреди сгибавшейся под тяжелыми колосьями пшеницы, вдруг оказывался клочок с кукурузой или подсолнухом. Границы между кластерами довольно легко определялись по линиям электропередач — на стыке между сотами провода были оборваны.
Практически через каждый километр, а иногда и через пятьсот метров мы останавливались. Толстяк Дохлер вылезал из десантного отсека БТРа, следовавшего в середине колонны. Пыхтя, но довольно сноровисто, забирался на башню, где минут на пять замирал, зажмурив глаза и широко раскинув короткие пухлые руки. Докладывался по общему каналу: «Чисто», затем двигалась дальше.
— Так и будем здесь ползти, пусть и медленно, но риска меньше, — прокомментировал для меня Третьяк, — У нас обычно еще пара дронов ресовских в запасе была, поэтому быстрее все происходило, но пупсикии и тут обгадили — в шишиге остались.
— А чего пупсики опять сделали? — тут же влез любопытный Каспер, даже подавшись вперед, который до этого с некой вальяжностью развалился на сиденье напротив Третьяка.
Крестный в нескольких фразах объяснил, рейдер поцокал возмущенно языком, затем задумался на десяток секунд, почесал щеку и выдал свой вердикт:
— Нездоровая хрень последнее время происходит. Что-то слишком все завертелось, и как-то непонятно. Со всех направлений…
Обстановка внутри стального короба убаюкивала, расслабляла. Мерно покачивалась тяжелая машина, только иногда, наезжая на выбоину на дороге очередного стаба, ее ощутимо трясло. Спасенная девушка, остававшаяся пока безымянной, не успевшая выбрать себе имя, умудрилась задремать, как-то удобно устроившись в десантном кресле сразу за водителем. Она мило улыбалась во сне, отчего довольно симпатичное лицо, становилось уж совсем каким-то красивым и беззащитным. Натерпелась бедолага. Хотелось укрыть ее одеялом, подоткнуть. Да, давно у меня ничего нормального в жизни не было, вон подспудно мечтаю о простом человеческом счастье, а не как обычно все мысли о делах, деньгах, возможностях и связях.
Мужик-неандерталец думал о чем-то своем, на лице мелькала гамма чувств, от некой обреченности и покорности судьбе до лютой злобы. Тогда он стискивал кулаки и беззвучно шевелил губами. Изредка внимательно слушал рейдеров, но с вопросами к ним не лез. Или еще пока до конца не акклиматизировался, или же его за сутки успел насчет части местных реалий просветить Каспер.
— А что непонятного-то в последнее время происходит? И каких таких направлений? — мой крестный, судя по ленивому тону, задал просто дежурный вопрос. Но, уже немного зная Третьяка, и как он «на раз» просчитывал собеседников, заставлял их действовать в русле своих, неведомых никому интересов, выбрал такую тактику в ведении разговора специально.
