Читаем Любава онлайн бесплатно

Сидя в приемной епископа Павла, иерей Илия гадал, зачем его вызвали. Подозревал, конечно, что получит очередной выговор за слишком свободные взгляды, как и в предыдущие вызовы на ковер к начальству. Но также в душе молодого священника теплилась и надежда, что его все-таки переведут из небольшой сельской церквушки, в которой он служил сейчас, в храм побольше. Все-таки он приложил немало сил для ее восстановления и ремонта, и полуразрушенный сельский храм, вверенный в его ведение, сейчас радовал глаз яркими луковками куполов. Даже колоколенку возвести удалось, и каждое утро по округе разливался мелодичный звон, созывающий прихожан на заутреню.

Илия был в растерянности и, что греха таить, нервничал. Не мог он понять причин, по которым его вызвали к владыке. Службы он отправлял исправно, с документацией, благодаря его помощнику, диакону Сергию, проблем также не было… И даже вездесущим бабкам, лучше всех знающим, как быть должно, удалось объяснить, что настоятель храма он, и он не хуже их знает каноны. Стыдить и увещевать пришлось не единожды, но своего Илия добился. И хотя сверкали они глазами сердито, глядя на девушек в джинсах, увешанных пирсингом, неумело тыкающих купленные в церковной лавке свечи куда угодно, только не туда, куда надо, но сказать им хоть слово не смели – батюшка сильно осерчает, и проповедь часа на два с последующей за ней епитимьей за гордыню им обеспечена. А уж как Илия умел давить на совесть…

– Епископ Павел готов вас принять, – вывел из задумчивости священника секретарь. – Проходите.

Со смятением в душе, вздохнув, Илия зашел в кабинет. Поприветствовав владыку как положено, и испросив благословения, священник уселся на предложенный стул и приготовился слушать.

– Был я недавно в храме, вверенном в твое ведение. Хорошо храм отреставрировали, молодцы. Красивый, уютный – душа радуется, – начал архиерей. – Немало ты потрудился, и сам многое сделал своими руками. Фрески восстановлены изумительно. Впрочем, известно мне, что по образованию ты архитектор, и строительством не однажды занимался. Так ли это?

– Верно, владыко, все так. Благодарю за похвалу моим скромным талантам, – учтиво склонив голову, ответил Илия, тщательно пытаясь скрыть тревогу, против воли поднимавшуюся в душе – уж больно вступление было… мягким. – Вот часовенку достроили наконец, неделю назад и колокола небольшие места свои заняли, по утрам души людские звону колокольному радуются, – Илия говорил, а сам мысленно просчитывал варианты, зачем он понадобился владыке.

«Мягко стелет, очень мягко… Только вот что за этим кроется? Выговор? Нет, не похоже. И архитектурную академию вспомнил, и работу на строительстве… К худу то? Или к добру?» – молодой священник терялся в догадках, при этом зная, что начальство его, мягко говоря, недолюбливает за свободу взглядов. К примеру, Илия искренне считал, что важно, что человек зашел в храм, а вот что на нем при этом одето – это ерунда. И, встретив в храме не осуждение, а понимание, человек вновь вернется туда, где ему уютно и спокойно, где отдыхает душа. А там постепенно и к вере, и к канонам придет. А что поделать, если мирская мода так сильно ушла вперед от принятого в церквях? В храм не заходить? Да вот еще! Нет уж. Хоть с перьями на голове и в римской тоге пусть приходят – он слова не скажет. Сами в другой раз, на остальных прихожан глядючи и специально в храм идя, оденутся соответственно…

– Хорошо это, молодец, справился с заданием, – кивнул головой Павел. – Да только не хвалить я тебя позвал, – Илия при этих словах смиренно опустил голову в ожидании продолжения.

«Вот оно! Сейчас или наказание, или…» – сердце Илии забилось чаще, спине стало горячо, к щекам прилила кровь. «Накажут… Не единожды владыко предупреждал, и не единожды пенял, что нельзя, нельзя смотреть на мир так, как Илия. Есть устои, есть порядок, и его соблюдать должно, и людям следует в голову вкладывать то же».

– На прошедшем епархиальном совете было принято решение о восстановлении, а фактически, строительстве руинированного храма. Но сложность в том, что храм тот уникальный. Пожалуй, единственный на берегах Лены, выстроенный из полнотелого кирпича, оригинальной формы и довольно древний. Архиепископ Константин распорядился подобрать ответственного, грамотного иерея, твердого в вере и не понаслышке знакомого со строительством, к тому же молодого и активного, способного добиваться поставленных целей, – епископ задумчиво покрутил ручку в руках, положил ее на стол, и взял довольно объемную папку. – Ты великолепно зарекомендовал себя при восстановлении храма в Лунтьево, и было решено доверить это крайне сложное и ответственное дело тебе. Имея знания и опыт архитектора, опыт восстановления храма, ты, как никто другой, сможешь максимально близко к оригиналу восстановить эту истинную жемчужину веры православной. Согласен ли ты отправиться к новому месту служения? – Павел непроницаемым взглядом в упор уставился на сидевшего перед ним священника в ожидании ответа.

Илия задумчиво разглядывал узоры на столешнице, испытывая одновременно и облегчение, и настороженность. Лена… Если ему не изменяет память, это Север. Бескрайняя тайга. И сумасшедшие расстояния между поселениями… Все-таки ссылка. И в то же время он прекрасно понимал, что от подобных предложений не отказываются. Нет, он мог бы отказаться, но…

– Владыко, несомненно, я подчинюсь решению архиепископа. Но… я должен передать дела храма в Лунтьево новому священнику. Вы понимаете, что это все время. Конечно, я приложу максимум усилий, чтобы… – его задумчивую, медленную речь архиерей прервал движением руки.

– Я не сомневался в тебе, Илия, – улыбнувшись, проговорил он, и, сверившись с документами в папке, лежавшей перед ним, кивнул. – Потому уже подобран священник, который займет твое место настоятеля в Лунтьево. Не волнуйся, это хороший, грамотный служитель веры, прекрасно зарекомендовавший себя. Твой храм будет в надежных руках. Думаю, недели тебе достаточно, чтобы передать дела новому настоятелю? – Павел снова требовательно впился темными глазами в Илию. Тот молча кивнул. – Вот и отлично. За это время ты и собраться успеешь. А затем архиепископ Константин ждет тебя для напутственной беседы и благословения, – улыбнулся Павел.

Священник кивнул, поднимаясь.

– Благодарю вас, владыко. Через неделю я буду готов отправиться к архиепископу, а затем и на новое место службы. Сейчас я могу идти?

Епископ кивнул. Испросив благословения, Илия вышел из кабинета. Ему было над чем подумать.

Спустя неделю он сидел перед архиепископом Константином. Приняв очередную похвалу за восстановленный храм, от следующих его слов Илия напрягся в ожидании выговора.

– Был я с месяц назад в Лунтьево. Внимательно фрески рассматривал, лепнину, за тобой наблюдал, за прихожанами… – наблюдая за реакцией Илии, и, несомненно, заметив и слегка побледневшее лицо, и выступившую на лбу испарину, медленно проговорил архиепископ. – Лепнину, говорят, сам восстанавливал?

– Верно, – проговорил Илия, стараясь не выдавать голосом волнение. – Помогали и волонтеры, и прихожане, конечно. Но лепнину доверить никому не мог – уж больно узор на ней красив и оригинален. Ошибутся чуть, сдвинут рисунок – и видно то будет. Потому лучше сам… – Илия говорил и говорил о лепнине, о фресках, о росписи храма, о художнике, которого Господь послал – истинный мастер своего дела, и если бы не он… О волонтерах, умных, талантливейших молодых ребятах, проникшихся верой в процессе работ, о девчонках, которые до глубокой ночи выкладывали фрески из крохотных кусочков цветной керамики, по десять раз пересчитывая их, и придирчиво разглядывая получавшуюся картину со стороны – не дай Бог хоть на миллиметр отойти от оригинала…

Архиепископ слушал и с улыбкой кивал. Наконец, остановив священника движением руки, задал ему вопрос:

– Это хорошо… А видел ли храм, который восстанавливать из руин станешь? – поинтересовался епископ.

– Нет, отче, не видел. Да и откуда бы? Даже место назначения мне пока неведомо, – разведя руками, ответил Илия.

– А назначение тебе в деревню Ивантеевка, что в Алуханском районе. Места там, скажу я тебе, красивые. Тайга, недалеко совсем Лена протекает. А вот как храм выглядел, покуда в двадцать первом году прошлого века его не взорвали, – архиепископ подвинул к священнику маленькую, явно старую, обтрепанную и замятую, местами грязную картину неизвестного художника. – Ты смотри, смотри. Вот эту красоту тебе заново отстроить придется.

А посмотреть действительно было на что. Среди зеленых холмов, молодой яркой травкой покрытых, на фоне возвышающихся вековых деревьев стояло белоснежное златоглавое чудо. Храм был величественный, красивый, выстроенный в форме корабля. И этот корабль, сплошь украшенный воздушной лепниной, словно кружевами, с расписными фальш-окнами и мачтой-колокольней, сверкая позолоченными куполами, словно плыл по зеленому морю, уверенно вплывая прямо в сердце священника.

Много красивейших храмов видел Илья: и больших, и важных, и монументальных… Но такого, словно сотканного из самого света, ему видеть не приходилось. Несмотря на размеры, храм выглядел легким, воздушным, словно сплетенным из шелковых нитей искусной мастерицей.

– Изначально храм был построен в 1611 году сосланным в ссылку Кузьмой Протасовым. После пожара в 1737 году был отстроен заново, но уже не из дерева, а из кирпича и камня. Думаю, про гонения на религию после революции ты знаешь, – Илия кивнул. – В ходе восстания крестьян в Сибири в 1920–1921 годах, которое было жестоко подавлено, и после него все до единого храмы были разорены, большая часть, которую можно было использовать как помещения под другие цели, перестроена и стала служить библиотеками, горисполкомами, сельсоветами и складами, часть же была стерта с лица земли. В частности, был взорван и храм в Ивантеевке, хотя там восстания не было – и восставать после не так давно прошедшего мора было особо некому, да и люди были сыты и довольны, потому как дела у потомков Протасова шли хорошо, и крестьян они не прижимали. В результате те были довольно зажиточны, и произошедшую революцию считали делом временным, их особо не касающимся, потому как и далеко очень, да и ссылать их… а куда? Они и так уже на севере, и ссылают к ним – и то хорошо: и кровь свежая вольется, и новые знания люди несут с собой, и новые умения, да и село, практически вымершее во время мора, вновь возрождается. Да и не трогали их до сих пор – то ли забыли про них, то ли вообще не знали, то ли в тайгу лезть не хотелось… Известно ведь, что тайга – закон, прокурор – медведь, и приятного аппетита, косолапик. И только после восстания крестьян беда пришла и в их края. Известно, что после взрыва крестьяне пытались построить часовенку, но та вскорости полностью сгорела. Сегодня Ивантеевка – глухая деревушка, автобус туда редко, но ходит, другого транспортного сообщения нет. Сама деревушка медленно вымирает. Но до ближайшего действующего храма оттуда десятки километров. Алуханская епархия считает, что с возрождением этого уникального храма удастся не только вернуть кусочек истории, но и возродить Алуханский район, прежде всего за счет паломников, а Ивантеевку и близлежащие населенные пункты – за счет прибывших на строительство волонтеров и рабочих. Потому помощь тебе будет оказываться всяческая и быстро. Епархия также выделила хорошую сумму на восстановление храма, администрация города будет помогать, ну и с началом строительства подтянутся волонтеры и паломники. Так что забот хватит. Впрочем, вот документы – тут все, что удалось найти, – архиепископ протянул ему очень пухлую папку. – А здесь необходимые документы на твое имя о назначении тебя настоятелем Ивантеевского храма и деньги на первое время, – Константин подал ему папочку значительно потоньше. – Вижу, спросить что-то хочешь?

– Простите, но… откуда это? – поднял растерянный взгляд от старинных чертежей в ксерокопиях Илия. – Это же сокровище…

– Ааа… – усмехнулся Константин. – Потомки Протасова сразу после революции уехали за границу. Их дом также подвергли разграблению и перестройке, и долгое время в нем обитали различные организации. После перестройки дом был заброшен. Несколько лет назад его праправнуки выкупили усадьбу, и, проводя реставрационные работы, наткнулись на тайник, в котором находились чертежи с подробным описанием этапов строительства, а также вот этот рисунок и многие другие документы. Поняв, что именно нашли, они обратились к митрополиту и передали эти документы Церкви.

– Благодарю за доверие… – потрясенно ответил Илия. Сейчас он не знал, наказание то или награда – с одной стороны, ссылка в глухую тайгу, на руины, а с другой – храм огромнейший, и он в нем станет настоятелем, и ясно, что и церковь, и администрация ближайшего города и районного центра сделают все возможное, чтобы этот храм гремел на всю Россию… Это же какие перспективы открываются! – Я приложу все силы, чтобы вернуть это чудо людям. Это истинно благое дело. Когда я должен отправляться на место?

– Билеты у тебя на сегодняшний вечер. Надеюсь, тебя предупредили о предстоящей поездке? Но если необходимо время, дату можно и передвинуть на более поздний срок, хотя и нежелательно.

– Да, Владыко. Требный чемодан со мной, облачение так же, а мирской одежды много и не нужно.

Получив благословение и наказы, Илия, переодевшись в мирское и забрав свои вещи, в глубокой задумчивости отправился на вокзал.

Боярин Кузьма Протасов смолоду был хватким и толковым. Хорошо мальчишке давался счет да письменность, а живой ум заставлял интересоваться делами отца. Постепенно наблюдательный и любознательный Кузьма и подсказки отцу стал подкидывать, что прибыль приносить начали. Старший боярин нарадоваться на сына не мог.