Читаем Лирика онлайн бесплатно


Лирика

В книгу пошли избранные лирические стихи из двенадцати книг, написанные Владимиром Лифшицем за сорок лет поэтической работы (1934–1975).Основная тема книги — война. На ее фоне проходят все главные события, связанные с ленинградской блокадой, с мужеством героев фронта и тыла, с их подвигом и самопожертвованием во имя победы. Часть стихов посвящена раздумьям об искусстве и назначении художника, о юности и старости, о неразрывной связи поколений. Предисловие «О поэте и его книге» написал Константин Ваншенкин.

Владимир Александрович Лифшиц

Поэзия / Лирика
<p><strong>О ПОЭТЕ И ЕГО КНИГЕ</strong></p>

Начну с воспоминания. В феврале 1950 года группа студентов Литературного института отправилась на экскурсию в Ленинград. Мы с утра до вечера ходили по городу, забирались на Исаакиевский собор, бродили по еще полупустынным в те годы залам музеев. И вдруг ударили тридцатиградусные морозы, да с балтийской сыростью, да с невским ветерком. Наша экипировка оказалась слишком легкой, и нам пришлось два или три дня совсем не выходить на улицу. В общежитии, где мы остановились, была библиотека. И вот я помню, в большой светлой комнате мы лежим поверх одеял на койках и читаем по очереди вслух старые маленькие сборнички — Тихонова, Саянова, Гитовича, и поновей — Шефнера, Чивилихина. Была среди них и книжка Владимира Лифшица. Я тогда всерьез открыл его для себя. Запомнились написанные со свойственной ему самоиронией строки о том, как когда-то, юнцом, он вез свою первую рукопись из Сибири в Ленинград:

В ней были стихи —Золотые надежды,Уверенность юности,Гордость невеждыИ вот — сочинительРасхваленных книжек —Я вижу, что простоЧирикал, как чижик.Нас нянчилаЩедрая наша эпохаИ скидку давалаНа все, что неплохо…

Эти стихи произвели на всех нас немалое впечатление: война давалась в плане пересмотра собственной работы и истинной значимости художественных оценок.

Разумеется, я и до этого знал Владимира Лифшица, и прежде всего по его главному стихотворению. Ведь у каждого настоящего художника, в том числе и поэта, обязательно должно быть произведение, одно упоминание которого сразу создает представление о его облике, о его творчестве в целом. Вот и у Лифшица тоже есть такое стихотворение, оно тут же приходит на память — «Баллада о черством куске». Оно — обязательный участник послевоенных антологий. Это стихотворение о ленинградской блокадной зиме, о стойкости, верности и любви. Именно по нему с достоинством равняются все остальные, даже написанные задолго до его появления. Так бывает. Я подумал об этом еще той далекой студенческой порой, в морозные каникулы. Поэт Владимир Лифшиц так и остался для меня связанным с молодостью, с зимой, с Ленинградом.

Это ощущение оказалось верным и в более широком плане. Владимир Александрович Лифшиц родился в 1913 году. Детство и юность провел в Ленинграде. Начал печататься в 1934-м. На войну уезжать не пришлось, — он провел ее здесь же. В 1941-м записался в Народное ополчение, был политруком пулеметной роты в 1-й Кировской дивизии, участвовал в боях, позднее служил в армейской газете «Боевая красноармейская». В 1944 году вновь стал строевым политработником, заместителем командира стрелкового батальона, принимал участие в окончательной ликвидации блокады Ленинграда, был ранен. Немало стоит за этими биографическими данными: жизнь, судьба — не только своя, но и своей Родины.

За сорок лет работы Владимир Лифшиц выпустил полтора десятка стихотворных книг. И через все его книги, через всю его жизнь, как сквозное ранение, проходит одна тема — война. Это ощущается даже в его довоенных стихах. В них есть нечто характерное и общее для большинства молодых стихотворцев той поры: наивность, некоторая восторженность, зримые приметы времени и легкий привкус литературности. Все четко, рельефно. Добродушно, часто шутливо. (Замечу в скобках, что склонность к юмору с годами еще усилилась и укрепилась, став одной из заметных сторон дарования поэта.) Изящно, иногда чуть грустно. И все-таки стихи эти интересны прежде всего тем, что это не столько довоенные, сколько предвоенные стихи. Революция 1905 года, и Октябрь, и Гражданская, и уже Испания — все это, накладываясь на мирную жизнь, создает ощущение предгрозовой тревожности, предчувствия.

И вот — война. Военная лирика Лифшица сразу становится куда более зрелой, конкретной и достоверной не только по внешним признакам, но и психологически — жизнь, быт, подробности войны. Стихи его сдержанны, человечны. Война оказалась для него испытанием во всех смыслах — истинным мерилом жизни в различных сферах.

Поэт умеет сказать — резко, сильно, точно. Вот он повествует о том, как шли к Ленинграду эшелоны с продовольствием и боеприпасами, и на каждом вагоне было написано мелом: «Привет ленинградцам!» Далее автор объясняет — из каких мест везли все это, и заключает:

Но мел, что оставил свой след на вагоне,Не весь ли народ подержал на ладони?

Замечательно сказано!

В этой книге читатель найдет впечатления от путешествии, философскую лирику, стихи для детей. Однако главными и, не побоюсь утверждать, лучшими стихами, родившимися и в грозную годину, и десятилетия спустя, являются стихи о войне, о личном, кровном участии в ней поэта. Вновь переносясь в то суровое, горькое, мужественное время, он восклицает:

Но как легко нам дышитсяСредь белых этих вьюг,Как дружится, как пишется,Как чисто все вокруг!

Это прекрасное ощущение не напрасно прожитой жизни, боевой молодости.

Помимо стихотворных книг, Владимир Лифшиц — автор нескольких повестей и рассказов, многочисленных книжек и пьес для детей. Нельзя не упомянуть и о том, что он широко известен также как поэт-юморист, пародист и сатирик.

Книга Владимира Лифшица оставляет впечатление цельности и достоинства ее лирического героя, чистоты помыслов, доброты и человечности.

Константин Ваншенкин

<p><strong>СТИХИ</strong></p>

(Из двенадцати книг)

<p><strong>1934–1940</strong></p><p><strong>СТОЛ</strong></p>В сыром углу мой грозный столСтоит с надменностью монголаНа грузных тумбах, вросших в пол,На тумбах, выросших из пола.Я знаю, этот стол стоитВека — с невозмутимым видом,Суконной плесенью покрыт,Как пруд в цветенье ядовитом.С тех нор как хам за ним сиделВремен Судейского Приказа,Он сам участник черных дел —Мой стол, пятнистый как проказа.Потел и крякал костолом,На стенах гасли блики зарев.За настороженным столомУказ вершили государев.Но в раззолоченный камзол,В глаза ханжи и богомолаПлевала кровью через столНеистребимая крамола!Мой друг — эмпирик. Он не зол.Но вы представьте положенье:«На грузных тумбах — грозный стол»,Одно мое воображенье!Он вышел некогда из недрДревообделочного треста,Был скверно выкрашен под кедрИ скромно занял это место.Он существует восемь лет.Разбит. Чернилами измазан…Должно быть, так…Но я — поэтИ верить в это не обязан!

1934

<p><strong>ВСТУПЛЕНИЕ</strong></p>Двор. Весна. Жую печенье.   — Дай кусманчик!   — Нет, не дам.—Тотчас — первое крещенье —Получаю по зубам.Удивляюсь.ВытираюПокрасневшую слюну.Замечаю тетю Раю,Подбежавшую к окну.Знаю — дома ждет расправа.Восклицаю громко: «Раз!..» —И стоящему направоПопадаю в левый глаз.Это помню. Дальше — хуже.Из деталей — ни одной.Впрочем, нет: печенье — в луже,Тетя Рая надо мной…Летом — ссоры. Летом — игры.Летом — воздух голубей.Кошки прыгают, как тигры,На пугливых голубей.Разве есть на свете средствоОт простуды в январе?!Начиналось наше детствоНа асфальтовом дворе.Рыжей крышей пламенелоИ в осенний дождь грибнойЛопухами зеленелоВозле ямы выгребной.

1935

<p><strong>ВЕСНА</strong></p>МотоциклетПроспектом Газа,На повороте накренясь,В асфальт швыряет клочья газа,Узорной шиной метит грязь.Ему заранее открылиПроезд.И, взрывами несом,Он тарахтит.И плещут крыльяХолодных луж под колесом.Герой — в седле.Глаза — в стекле.Под ним, колеса в грязь вонзая,Брыкается мотоциклет,Вытягиваясь, как борзая.Мне в спорах вечно не везет,Но здесь,Переходя на прозу,Держу пари, что он везетБензином пахнущую розу!

1935

<p><strong>БОКС</strong></p>Халат в малиновых заплатахБоксер срывает молодой,И публика, пройдя за плату,Гремит ладонью о ладонь.Халат в сиреневых заплатахБоксер снимает молодой,И публика, чтоб не заплакать,Гремит ладонью о ладонь.Сведя бугры надбровных дуг,Бойцы вступили в зону боя,Потом сплелись в безмолвный круг,В одно мелькание рябое:И тот, чьи губы — красный лак,И тот, чья лапа бьет, нацелясь,И тот, чей выброшен кулак,И тот, чья вывихнута челюсть.Я на свою соседку с краяВзглянул и чуть не крикнул: «Брысь!..»Она сидела не мигая,Как зачарованная рысь.

1935

<p><strong>ОТЛИВ</strong></p>Отлив от берега откатывает глыбы.Всплывает в раковинах глинистое дно.Глубоководные уходят в море рыбы.Струятся водоросли с ними заодно.О, ветер странствия! Я вновь тобой опознанКак водоросли нить, протянут за тобой.— Плыви! — командуешь. — Плыви,                                                   пока не поздноПока гремит торжественный отбой.Пока туман с размаху рвется в ноздри.Пока седой ползет отлива час.Пока колышатся в крови морские звезды,Беспомощно топорщась и лучась.

1935

<p><strong>РОСТОВ, 1918</strong></p>Минуты уходят, как камни — ко дну,Но память зажала минуту одну,—В ней буйный и грязный и дымный                                                   от солнцаРастерзанный бьется Ростов-на-Дону.Мне было четыре коротеньких года.Я меньше всего был к поэзии склонен.Но помню: булыжник, ушедший под воду,Дробили копытами страшные кони,Храпели и ржали в ожогах плетей,И тлели винтовки на спинах людей.Мы с братом в буфете компот поедали.А ночью, пугая нас синью кальсон,В глубоком таинственном затхлом подвалеНам головы гладил сосед Зеликсон.И снова минуты без устали мчатся…Высокий студент к нам зашел попрощаться.Был шумен и ласков. И пел. Но слегкаДрожала растерянная рука.А в шесть или, может быть, в четверть                                                              шестогоОн где-нибудь трупом лежал под Ростовом,И, грудь распахнув, чтоб навстречу —                                                        простор,Другие ворвались под вечер в Ростов.Я много с тех пор городов сосчитал:Иркутск, Ленинград и степной Кокчетав,Но вас, эти новые люди и кони,Я всех вас сегодня держу на ладони,И мерным годам, благодушным годамЯ город Ростов никогда не отдам.

1935

<p><strong>КОМАНДИРОВКА В ЕНИСЕЙСК</strong></p>

Похожие книги