Читаем Лимб онлайн бесплатно

© Юлия Лим, 2019

© Дарья Швейдель, иллюстрация, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Спасибо первым читателям и тем, кто верил, что книга достойна издания.

Отдельное спасибо редакторам, указавшим на недостающие элементы сюжета.

Благодаря всем вам «Лимб» подготовлен к печати дополненным и обновленным.

Если вам уже знакома эта история, можете смело ее перечитать.

Голова приятно гудела. Лукавый сидел на пассажирском сиденье с закрытыми глазами. Из автомагнитолы лилась монотонная музыка.

– Как ты можешь слушать эту чушь? – спросил он.

– Так же, как ты своих «Линков» каждый день мучаешь, – ответил старший брат.

– Эй! – Лукавый повернул голову, открыл глаза, прищурился. – Не сравнивай мою любимую группу с дерьмовой попсой, окей?

Дэн засмеялся.

– В следующий раз я тоже напьюсь до неприличия, и вот тогда ты меня повезешь домой. Поймешь, какое это удовольствие – тебя забирать.

– У меня еще прав нет!

Дэн затормозил на светофоре. Машину вело на льду. Мимо со свистом промчался спортивный автомобиль. Дэн покачал головой.

– Никогда так не гоняй, слышишь? Особенно зимой, – предупредил он брата и тронулся, когда загорелся зеленый. – Тебе не помешало бы проветриться, а то мама будет ругаться.

– Ты же меня отмажешь?

– Я не всегда буду рядом. Повзрослей.

Лукавый достал из бардачка диск любимой группы. Он потянулся за ним, дернувшись. Ремень болезненно впился в грудь. Лукавый отстегнул помеху.

– Щас послушаем настоящую музыку! – cо счастливой улыбкой он склонился к CD-приемнику.

Машина подпрыгнула на наледи. Диск слетел с пальца и упал на коврик в ногах.

– Блин, Дэн… – Лукавый подобрал диск, сдул с него грязь, выпрямился. – Ничего страшного, все в порядке… царапин нет.

– Пристегнись! – крикнул брат, ударив по тормозам. Завизжали шины.

Лукавого ослепило фарами. Машину тряхнуло – кто-то врезался слева. Лукавый потянулся за ремнем. Рука скользнула по бугристой ткани – в бампер въехал другой автомобиль. Лукавого бросило в лобовое стекло: он отлетел на тротуар, изрезанный осколками. Лежа на животе, он пытался вдохнуть. Все отдалялось: вопли сигналов машин, крики людей, шум.

Недавно выпавший снег стал красным.

Он хотел закричать, но не смог разомкнуть губ. Разжал веки, пошевелил глазами, вглядываясь в белый потолок. Затылок отозвался болью, поблизости что-то натужно запищало.

– Вра… …чнул…

Лукавый попробовал пошевелить рукой, но не почувствовал ее. Приподняться на локтях тоже не вышло. Слабость накатила на него ломящей волной, и он закрыл глаза. Чужие голоса обрывками забирались в уши. Он желал лишь одного: чтобы все замолчали и оставили его в покое.

Кто-то прикоснулся к его веку, раскрыл глаз и посветил фонариком.

– Поздр… …ел из комы, – сказал расплывчатый голос.

Лукавый не различал ни пола, ни возраста людей, что окружали его. Он видел размытые силуэты, а прикосновения к коже ощущались далекими зудящими покалываниями. Мысли потухли. Пустота, беспомощность и слабость навалились на него.

Он выныривал из тьмы, чтобы разглядеть потолок, а после закрывал глаза и проваливался в сон. В один из дней голос, прояснившийся и ставший знакомым, помог Лукавому не заснуть сразу после пробуждения. Он хотел повернуть голову, но у него не вышло.

Невысокая худая женщина склонилась к лицу сына. Лукавый видел, как в ее глазах появляются слезы. Они падали, скатывались по его щекам, впитывались в подушку.

– Ниче… не… Отдыхай… мы с пап… позаботимся…

Врачи и родители занимались с ним лечебной физкультурой, помогали восстанавливать речь.

Поначалу Лукавый едва мог шевелить пальцами, кое-как складывать их в кулак. Постепенно тело начало слушаться его, а звуки превратились в полноценные слова.

– Возвращаться всегда тяжело, – сказал ему медбрат перед очередным осмотром. – Но ты справишься. Ты парень сильный, у тебя почти все зажило.

– Почти?

– Когда тебя привезли, из твоего затылка торчал осколок. Хирурги его вынули, кожа заживает. Остались только шрамы, и волосы вокруг прорастают медленнее.

– Можно взглянуть? – спросил Лукавый. Медбрат достал смартфон, сделал несколько снимков и показал ему.

Лукавый присмотрелся: крупные некрасивые шрамы виднелись сквозь редеющие темные волосы. Он осторожно коснулся затылка.

– Отрастут? – уточнил он, глядя на медбрата через отражение в экране.

– Конечно. Пройдет немного времени, и… – его повезли по коридору.

Лукавый нахмурился. «Время» – это слово он ненавидел теперь больше других. Пока он лежал в коме, отголоски разговоров проникали в разум.

«Нужно время», «дайте ему время», «пройдет время».

Никто из окружающих не знал, что для человека в коме время становится тюрьмой.

Спустя два месяца упорных занятий Лукавый заговорил бодро, с редкими запинками. Иногда он забывал слова, но держал под рукой словарь, который ему привезли родители. Врач похвалил их выбор и посоветовал беречь зрение. Родители запретили сыну пользоваться смартфоном.

– Где Дэн? – спросил Лукавый, когда они пришли его навестить.

– Он в отъезде, – ответил отец.

– Все пять месяцев?

– Его отправили в командировку.

– Я бы его навестил в такой ситуации. – Отец не обратил внимания на упрек сына.

– Я тебе яблок принесла. Сейчас порежу. – Мать заботливо погладила Лукавого по волосам, не касаясь шрама, и достала антибактериальные салфетки. Запах спирта в палате усилился, когда она открыла пачку.

– Уже лето, – заметил Лукавый, – что с учебой?

Родители переглянулись. Мать потупила взгляд, разрезая яблоко.

– Ты пойдешь в школу. Мы все обговорили с директором и учителями.

– А домашнее обучение не вариант? – Лукавый взял фруктовую дольку.

– Врачи говорят, что тебе станет лучше в окружении людей.

– Но мне ведь нельзя нервничать.

– Отделяться от общества тоже нельзя, – голос отца стал строже. – Не волнуйся, в школе все учителя готовы тебе помочь.

– Я так не думаю.

Мать осторожно взяла Лукавого за руку, чтобы привлечь его внимание.

– Сынок, пойми: чем быстрее ты вернешься к людям, тем быстрее восстановится твой организм.

Лукавый взял следующую дольку.

– А что с моими друзьями? Что с Виком? Вы хотите, чтобы я учился без них? Об этом не подумали?

– Да, теперь они поступят в университет, но это не значит, что твоя жизнь закончилась! – вспылил отец.

Лукавый посмотрел на него с ненавистью. Они с отцом были похожи внешне, но из-за разных характеров часто ругались по мелочам.

– Сколько мне еще тут лежать? – Он перевел взгляд на мать.

– Сказали, что выпишут через неделю.

– Наконец-то. Меня уже достала эта палата. – Он отобрал у матери нож с яблоком. Лукавый долго терзал его: пальцы ныли, запястья напряженно болели, но он смог отделить дольку. – Я хочу домой.

Лукавый едва не выпал из автомобиля. Голова кружилась, перед глазами проскальзывали яркие пятна. Мать подхватила его под руку. Впервые за семнадцать лет его укачало в машине.

– Давай достанем кресло? – предложила мама.

– Нет. Я хочу идти. Сам, – увидев, как отец открывает багажник, настоял Лукавый. Он повернулся к подъезду и медленно поднял голову.

Они жили в высотном здании из двадцати этажей. Раньше он легко пользовался лифтом или лестницей, а сейчас мысль о подъеме пугала его так же, как резкие звуки и неожиданные прикосновения.

«Соберись, тряпка. Чего трусишь?» – подумал он, высвобождая руку из хватки матери, и спросил:

– На каком этаже мы живем?

– На… – запнувшись, она жалостливо взглянула на него и добавила: – На тринадцатом.

Врачи предупреждали семью, что возможны провалы в памяти, забывчивость, слабость и резкая смена настроения.

– Когда приедет Дэн? Вы не звонили Вику? – Лукавый посмотрел на мать. – Где мой айфон?

– Он сломался. Мы купим тебе новый. – Она погладила сына по плечу и улыбнулась.

– Черт, там же были все номера… А, точно. Зайду в «айклауд».

Двери лифта раскрылись, звякнул колокольчик. Лукавый отшатнулся, вскинув руки.

– Я не поеду, – его голос дрожал.

Узкое пространство сдавило голову. В ушах заскрежетало. Звук смешивался с визгом тормозов, сигналами автомобилей, со звоном разбитого стекла и с громким, отчетливым хрустом.

– В мозгах что-то происходит. Что-то не то, – выдохнул Лукавый.

– Не волнуйся, мы уже подобрали для тебя психиатра, – ответил отец.

Поджав губы, Лукавый повернулся к лестнице.

– Я пойду пешком. Можете ехать.

– Тебе еще нельзя нагружать тело! – воскликнула мать. Повернувшись к отцу, она попросила: – Дорогой, почему бы тебе не донести его до квартиры?

– Ты в своем уме? Он весит шестьдесят килограммов, а у меня больная спина!

– Всего разок. Мы будем делать перерывы на лестничных площадках.

Пока родители спорили, Лукавый преодолел несколько ступенек. Его отправят к психиатру. Раньше бы он посмеялся и сказал, что пойдет к специалисту только через собственный труп.

«Забавно, – подумал Лукавый, – после комы я и есть живой мертвец».

Когда родители спохватились, он уже приближался ко второму этажу. Стоя возле двери, Лукавый едва дышал: сердце колотилось, уши закладывало, а тело ломило, как при температуре.

– Скоро мы переедем в другую квартиру, – пообещал отец.

– Дай мне воды, – хрипло попросил Лукавый у матери.

Он лежал в постели и смотрел в потолок – такой же белый, как в больнице. Комната казалась чужой. Все предметы, которые он любил раньше, теперь казались однообразным мусором. Мать предложила Лукавому поиграть с отцом в приставку, но он отказался, отстранив «геймпад». Ему дали временный телефон с тремя контактами: отец, мать и Виктор.

«Они не добавили номер Дэна? Он что-то от меня скрывает?» – Лукавый позвонил Виктору.

– Эй, Вик.

– Кто это?

– Я. Ты че, за пять месяцев меня забыл?

– А-а-а, Лукавый! Господи, будто из ада вернулся! Рад слышать.

Лукавый прислушался: играла музыка, фоном говорили люди.

– Опять в клубе?

– Ну да. Присоединяйся.

– Я еще ходить толком не привык, какие клубы.

– Слушай, прости, что не навещал. Отец заставил на него работать. Давай я приду к тебе. В любое время!

– Завтра приходи, хочу увидеть твою наглую рожу. – Лукавый усмехнулся.

– А предки не против?

– Они сами дали мне твой номер. Хватит отмазываться.

Прежде Лукавый любил играть и делал это так часто, как только мог. Его любовь к шутерам сделала из него профессионального игрока. Он ездил на турниры, где брал призовые места. Но после аварии Лукавый чувствовал тошноту при взгляде на монитор. Все, что ему нравилось, опротивело, и он не знал, как с этим бороться.

Он потянулся к пульту и включил телевизор. Шли вечерние новости. Рассказывали о без вести пропавшей школьнице. Лукавый закрыл глаза, вслушиваясь в женский голос.

– Уже больше пяти месяцев родители ищут Еву Новикову. Ей семнадцать лет, она была одета в…

Лукавый открыл глаза, прищурился, фокусируя взгляд на фотографии, показанной в углу экрана. Девчонка с милой улыбкой и густыми вьющимися волосами. Он смотрел на нее, пытаясь сохранить образ, но лицо расплывалось и исчезало из памяти. Разозлившись, Лукавый выключил телевизор.

«Как мне стать прежним, если от собственного мозга одни проблемы?»

Лукавый подолгу смотрел на снимки в рамках, заботливо расставленные матерью по комнате, и ненавидел себя за то, каким стал. Раньше его знали как жизнерадостного парня, теперь он напоминал угрюмый манекен.

– К тебе пришел Виктор. – Мать заглянула в комнату.

– Пусти его.

Еще до того, как друг зашел, Лукавый почуял резкий запах его парфюма. Вик никогда не менял туалетную воду и душился так, что у людей слезились глаза.

– Здарова, Лукавый! – Вик сел на кровать, протянул ему руку.

– Прости, руки плохо слушаются, – ответил Лукавый, не шевельнувшись. – Отлично выглядишь.

– Батя подогнал костюм от «Гуччи». Прикол, да? – Вик улыбнулся.

В нем все осталось как прежде: ровные белые зубы, тонкий нос, мутно-зеленые глаза и темно-русые волосы.

– Ты сменил прическу? – спросил Лукавый.

– Да уж давно. А, точно, ты же не видел, – Вик замялся. – Я подумал, раз тебе трудно шевелиться, давай я тебя покатаю на своей тачке? Поедем куда-нибудь, развеемся. И не в клуб, ты не думай.

– Я никуда не хочу, – ответил Лукавый, отводя взгляд. Некоторое время он ковырял одеяло. – Все поменялось, Вик.

– Что?

– Все. Я не тот, кем был… до комы. Мир кажется другим, даже ты какой-то не такой.

– Я-то? – Вик громко засмеялся. – Я такой же! Скоро очухаешься, и все станет как прежде.

– Хотел бы я в это верить. – Лукавый вытащил из пододеяльника край одеяла. – Куда поступишь?

– Я, ну… Отец записал меня на юридический. Буду прокурором, потом, может, стану судьей. Ты же знаешь, это у нас семейное. Мне нельзя отклоняться от курса, все дела.

– Рад за тебя. А я снова пойду в одиннадцатый класс. Представляешь? Мне снова придется весь год учиться.

– Эй, не переживай! У нас не все в универы поступают. Помнишь Коляна? Он завалил экзамены и уходит в армию на целый год, прикинь!

– Лучше так, чем наверстывать упущенное из-за комы. – Лукавый скомкал пододеяльник. – Не говори, что это не так. Я знаю, что прав.

Вик дернул одеяло, вырвав его из рук друга. Тот хмуро взглянул на него.

– Я не собирался подтирать тебе сопли, но что-то не припомню, чтобы раньше ты винил других в своих трудностях. Ты уже пережил кому, сам ходишь, говоришь. Многим выжившим и это не дано. Не заставляй меня толкать эти тупые мотивационные речи. Легче бежать[1], чем бороться.

Слова Вика напомнили Лукавому о том, по чему он скучал все эти долгие месяцы.

– Спасибо, Вик.

Позже Лукавый достал из шкафа футляр с гитарой. Она осталась такой же, какой он ее помнил: красная, блестящая, с черным грифом. Лукавый провел пальцами по струнам, осторожно подкрутил колки.

– Черт, тебя же надо включить. – Он потянул на себя шнур.

Подключив гитару, перекинул ремень через плечо и взял ее: пальцы не слушались, руки затекали после длительного перерыва. На звуки музыки в комнату пришли родители.

– О, ты уже играешь! – Мать захлопала в ладоши.

– Так держать, сынок. Скоро снова будешь выступать на сцене, – добавил отец.

Они говорили что-то еще, но Лукавый не слушал их. Яркое будущее, о котором он мечтал, накрывалось черной пеленой. Он не чувствовал себя счастливым или печальным. Он не чувствовал совершенно ничего.

После разговора с Виком об универе и одноклассниках, выпустившихся из школы, Лукавый полез в интернет. Он открыл страницу Вика во «ВКонтакте», открыл альбом «Самый лучший выпускной» и долго смотрел на стоп-кадр из видео. На нем друг счастливо улыбался и обнимался с их общими друзьями.

«Я должен был быть вместе с ними», – Лукавый обреченно покачал головой и выключил браузер. У него не хватило смелости увидеть жизнь, которую он упустил.

Следующим утром Лукавый вытащил из «айклауда» номер Дэна и внес в список контактов. Он подготовил рюкзак, с которым обычно ходил в поход с братом, и сунул туда бутылку воды. Лукавый увидел внутренний карман, прикрепленный к задней стенке, и в задумчивости уставился на него. Так прошло несколько минут, прежде чем он вспомнил, чего ему не хватает.

Лукавый открывал ящик за ящиком у компьютерного стола. Он искал диск с автографом Честера Беннингтона – чтобы получить его, он покупал ВИП-билеты и ездил практически на каждый концерт. Не обнаружив коробку, Лукавый осмотрел комнату. Плакаты Linkin Park исчезли.