Читаем Личные обстоятельства онлайн бесплатно

Автор: Маша Ловыгина

Никакая страсть не околдовывает человека так, как любовь или зависть.

Френсис Бэкон

Что не убивает меня, делает меня сильнее.

Фридрих Ницше

– В полном соответствии с Семейным Кодексом Российской Федерации, согласно составленной актовой записи о заключении брака…

– Пожалуйста, можно как-то побыстрее и без этого всего? – перебив служащую ЗАГСа, Надя посмотрела на наручные часы, хотя и так знала, сколько времени, ведь на стене за спиной статной женщины в нарядном парчовом платье цвета фуксии и жгуче-черной, до блеска залакированной «халой» на голове, висели золоченые часы.

– Согласно составленной актовой записи о заключении брака, скреплённой вашими подписями, – чуть повысив голос, продолжила служащая, – ваш брак регистрируется. Объявляю вас мужем и женой. Можете поздравить друг друга.

– Так, всем спасибо, все свободны… – Выдохнув, Надя подошла к столу и вручила женщине букет белых роз. – Это вам! Всего доброго, до свидания! – А затем, не оглядываясь и выпятив живот, засеменила к выходу.

– Надюша, подожди! Извините, она нервничает. Нам скоро рожать! – Обаятельно улыбнувшись, Ржевский аккуратно сложил свидетельство о браке и паспорта и раскланялся. – Огромное спасибо, что нашли возможность и время! Всех благ!

– Поздравляю, Павел Александрович! – растерянно кивнула служащая.

Еще раз откланявшись, Ржевский подхватил со стула пальто и выбежал из Зала бракосочетаний. Из второго зала, того, что поменьше. У главного сейчас толпились, ожидая своей очереди, нарядные жених и невеста с гостями. Пахло цветами, духами и валерьянкой, из-за высокой двери раздавался торжественный марш Мендельсона.

– Наденька! – Ржевский выскочил на крыльцо и покрутил головой.

Надя стояла за кованым забором. Ее фигурка в светлом, напоминавшем плащ-палатку пальто, накинутом на трикотажное бежевое платье, просматривалась сквозь начавшие зеленеть ветки сирени. Апрель радовал солнцем, снег растаял, вдоль домов проклюнулась трава и первые цветы мать-и-мачехи.

– Ну что ты, в самом деле, скачешь, будто горная коза? – перекинув пальто через локоть, Ржевский протянул ей паспорт и свидетельство о браке. – Минутку подождать не можешь. Может, все-таки заедем в ресторан, отметим, так сказать, наше…

– Мне некогда, у меня клиент, – Надя пропихнула свидетельство вместе с паспортом в сумку-портфель и снова посмотрела на часы.

– Я тебя отвезу, успеешь. Никуда твой клиент не денется.

Надя нетерпеливо передернула плечами.

– Раз уж он выбрал ваше агентство, значит… – Ржевский подергал шеей, стянутой накрахмаленным белоснежным воротничком и роскошным итальянским галстуком с серебристым позументом в тон итальянскому костюму. А затем многозначительно откашлялся.

– Что значит? – спичкой вспыхнула Надя.

– Ну… значит, точно не пойдет в другое! – с легкой заминкой ответил Ржевский. – Зая его примет, напоит кофе. Кстати, каким кофе ты угощаешь клиентуру? Учти, это имеет огромное значение! Успешный успех надо демонстрировать с порога.

Надя закатила глаза и помахала ладонью на лицо. Накопленное за эти дни раздражение очень хотелось выплеснуть. И Ржевский был как раз кстати. Но устраивать скандал она не стала. Не время, не место, и вообще, зачем выносить свои слабости на люди.

– Это ты у нас мастер пускать пыль в глаза, – лишь пробурчала она.

– Это основы ведения бизнеса, душа моя! Ладно, не злись, злючка, я ж любя! Пойдем в машину. – Он согнул руку калачиком, но Надя, отмахнувшись, зашагала к автомобилю. – Забрала у меня, понимаешь, лучшего сотрудника и даже спасибо не сказала! – бросил ей в спину Ржевский.

– Паш, хватит уже, – Надя обернулась и распахнула пальто. – Господи, как жарко.

– Не вздумай, еще продует! – подбежал Ржевский. – Апрель – это тебе не май!

– Ты меня еще жизни поучи, – Надя вывернулась и стала осторожно влезать в салон. – Заботливый, аж зубы сводит!

– А чего бы мне тебя не поучить? Я ж теперь твой законный муж, – придерживая автомобильную дверь, Ржевский подхватил свесившийся пояс ее пальто и аккуратно положил его ей на колени. Однако заметив ее тяжелый взгляд, тут же одернул руку. – Прости, вырвалось.

– Поехали уже.

Ржевский обогнул автомобиль и уселся на водительское сидение. Ему позвонили, он быстро ответил, что перезвонит позже, потом сам набрал чей-то номер и согласовал встречу, одновременно поглаживая Надю по животу поверх пальто.

Как всегда, его было слишком много. И роскошная белозубая улыбка, и синие глаза, от которых у нее раньше сердце проваливалось в живот, и умопомрачительный аромат французского парфюма, и одежда, к которой даже уличная грязь не прилипала, – все это уже не имело над ней власти, и осознавать это было чертовски приятно. А что до поглаживаний, то тут уж ничего не поделаешь, ребенок был общим.

– Надюш, спасибо тебе огромное, не знаю, что бы я без тебя делал! – Он взял ее ладонь и поднес к губам. – Ты – мое счастье, ты мое…

– Поехали! – рявкнула Надя, освобождая руку. – Правило бизнеса – не опаздывать. Так что не нервируй меня еще больше!

– Да-да, успокойся! Дыши ровно. Я ведь все понимаю! Ну, прости, накосячил! С кем не бывает?

– Накосячил?! – Развернувшись, Надя уставилась на него пылающими от гнева глазами. – Ты хоть понимаешь, во что влез и чем это грозит?

– Конечно, понимаю, – приуныл Ржевский. – С другой стороны, наш ребенок родится в законном браке, как и должно быть! Согласись, это убережет его, то есть, ее от многих проблем!

– Интересно, каких? По мне, так лучше родиться вне брака, чем у отца-уголовника!

– Надя, как ты можешь? – отшатнулся Ржевский.

– Могу, Паша! Ты в очередной раз вписался в авантюру, за которую теперь можешь присесть. Я тебе больше скажу, присесть лет эдак…

– Ох… Бизнес такая штука, Надюша, что никогда не знаешь, что может получиться. Тут или пан, или пропал. А я, знаешь ли…

– Борзый пан – вот ты кто, Паша! – выгнула бровь Надя.

– Как тебе будет угодно, – выруливая на дорогу, не стал спорить Ржевский. – Но согласись, что к семейному человеку в ожидании ребенка отношение куда благосклоннее. Хорошо, что меня вовремя предупредили. Связи, душа моя, могут многое решить!

– Вот пусть бы твои связи и вытаскивали тебя из этой ямы!

Ржевский совершенно не аристократически шмыгнул носом и сказал:

– Есть только три человека, которым я доверяю на все сто. Остальным приходится платить. А деньги – это не гарантия честности и благородства.

– Ну загнул, – хмыкнула Надя и покосилась на него. – Двух я знаю. Судя по всему, это я и Томас Георгиевич. А третий кто? Зая?

– Зая еще ребенок! Третий прекрасный человек, которого я безгранично люблю и уважаю, кому предан до… в общем, это твоя мать, Наденька.

– Кто бы сомневался! Не вздумай ей сказать о нашем браке, понял?!

– Понял, отрада души моей, – вздохнул Ржевский. – Что, даже букет нельзя отправить? В виде благодарности за...

– Нет! Обойдемся без твоих букетов. Что сказал Рур?

– Брачный контракт я подписал, осталось внести недостающие документы. Буду гол как сокол! Так что с меня и взятки гладки.

– Не обольщайся раньше времени.

– Не буду. Надеюсь, гроза пройдет мимо. Я над этим работаю.

– Люди, с которыми ты типа работаешь, олигархи. Они могут все свалить на тебя, подставить. Неужели ты не задумывался над этим, влезая в незнакомый тебе бизнес?

– Не в первый же раз! Кто ж знал, что все развалится? Инфляция сжирает деньги быстрее, чем мы их зарабатываем! А стоимость расходных товаров сегодня одна, а завтра…

– Не надо меня держать за дуру, Паша. Это была заранее спланированная махинация, в которую тебя, мой умный и дальновидный, не поставили в известность. А теперь пытаются выставить главным виновником развала строительной пирамиды. И знаешь, почему так вышло?

– Почему?

– Ты из тех, кто очень хочет славы. Радуйся, слава тебе обеспечена.

– Ну, Надя, зачем ты так?

– А как с тобой надо? Ласково? Извини, не получается. Ладно, не переживай, по сравнению с олигархами ты – мелкая сошка.

– Я теперь песчинка, Надюша! – радостно подтвердил Ржевский. – Зато у меня жена богатая!

– Придурок, – покачала головой Надя. – Ничего мне от тебя не надо, кроме честного имени и алиментов в обозримом будущем. В агентстве как?

Еще три дня назад Надя рассмеялась бы в лицо любому, кто попробовал свести ее снова с Павлом Ржевским и тем более намекнуть на скорую свадьбу. Ее будущее рисовалось совсем иным. Но, как известно, хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах.

Собственно, свадьбой этот их «междусобойчик» язык бы не повернулся назвать, однако в паспорте стояла свежая печать, а в государственном реестре они с Павлом значились законными мужем и женой. Не имей Надя опыта разрешения такого рода проблем, она бы впала в отчаяние, размышляя о том, что скажет, узнав об этом, Серебряков. Но, во-первых, пока он об этом ничего не знал, а во-вторых, наверняка бы поддержал. Ведь когда любишь человека, то поддерживаешь его во всех начинаниях, победах и промахах, не так ли?

Внутри, за ребрами, кольнуло. А если он воспримет ее финт как предательство?

– Да ну какое предательство? Сделка. Да, всего лишь сделка. Я поступила так, потому что это правильно и по совести. Скорее бы это все закончилось, – обходя лужу, пробормотала Надя. Затем подняла голову и посмотрела на окна своего агентства.

После того, как Серебряков признался ей в любви, еще в Веригино, она почувствовала себя по-настоящему счастливой. Еще бы, капитан Серебряков – красивый, смелый, благородный рыцарь, спасший свою даму сердца практически от верной смерти, готов ради нее на все! И пусть дама беременна от другого, разве такого никогда не случалось? Взять, к примеру, прекрасного актера Игоря Старыгина, которого мать просто обожала, Арамиса из троицы мушкетеров. Его будущая жена Мирра тоже носила под сердцем своего второго ребенка от законного мужа, но, когда поняла, что любит молодого актера, сделала выбор в его пользу.

Однако не все окружающие принимали чувства Нади как должное. Собственно, она об этом и не распространялась, но...

– Надя, ты сошла с ума? – хваталась за сердце Ольга Аркадьевна. – Что значит он тебя любит? Он не имеет на это никакого права! Ты и Павел… у вас будет ребенок!

– Будет и что? По-твоему, я теперь на других мужчин и смотреть не имею права? В жизни случаются вещи и пострашнее, чем расставание с мужчиной. В конце концов, я свободная женщина.

– Послушай, Наденька, мы с твоим отцом прожили вместе много лет. Только представь, если бы я вдруг бросила его и… не знаю, увлеклась бы каким-нибудь… Или Коля?! О, ты бы никогда нас не простила!

– Отчего же? Я люблю тебя и папу… – Надя смахнула выступившие слезы. – Но жизнь такая штука, мамуль, что никогда не знаешь, что ждет тебя за углом.

– А не надо по всяким углам шарахаться! – кипятилась Ольга Аркадьевна. – Эдак, и капитан этот твой не последний будет!

– Как это? – растерялась Надя. – Что ты имеешь в виду?

– А то. Если у тебя бушуют гормоны, а это вполне доказано врачами, то после родов ты увидишь мир иными глазами. Увидишь и ужаснешься тому, что натворила! Вы же с ним еще не... не?

– Ну ты даешь, мам… – Надя возмущенно сверкнула глазами. – Как ты вообще можешь о таком думать?

– Я-то только подумала, а люди будут говорить! – Ольга Аркадьевна перевела дыхание и сцепила перед собой пальцы рук. – Наденька, милая, я тебя умоляю, будь аккуратнее, пожалуйста! Ты человек эмоциональный, и работа у тебя такая, что все время на глазах. Не хорошо, если начнут судачить о вас. Серебряков твой очень приятный, но… сама посуди, а вдруг это просто увлечение? С твоей стороны или, к примеру, с его. А ведь у тебя ребенок скоро родится. Ты прости, что я все это тебе говорю, но я твоя мать, у меня просто сердце не на месте!

– Кстати о сердце. Ты обещала посетить кардиолога, записалась?

– Да, конечно. Дуся порекомендовала одного… Ты мне зубы не заговаривай. Обещай, что будешь осмотрительна!

– Ой, мам, ты мне то же самое про мою работу говорила. И вот, все в порядке, работаем. Вечно ты все утрируешь. Насмотрелась дешевых детективов и думаешь, что я буду с пистолетом за преступниками бегать или в засаде сидеть. И турецких сериалов поменьше смотри, ни в какую мелодраму я влезать не планирую. Мы с Серебряковым – взрослые люди и сами во всем разберемся.

– Мы с Серебряковым! – Ольга Аркадьевна закатила глаза. – Еще недавно ты говорила то же самое про вас с Ржевским.

– Так Ржевский никуда и не делся, – усмехнулась Надя. – Считай, родственники на всю жизнь. И это я еще легко отделалась.

– Господи, что ты такое говоришь?

– А то, мамочка, что Паша – патологический лжец и дамский угодник. Неужели ты бы хотела, чтобы я была рядом с таким человеком? Я не спорю, он добрый, обаятельный, щедрый. Но для меня этого мало. Он был моей первой любовью, а первая любовь, как ты знаешь, нужна для того, чтобы унять любопытство и осознать собственную глупость. Так что я благодарна Павлу за науку. И за ребенка. Но лучшее, что мы можем сделать, это остаться друзьями!

– А я тебе скажу, что Серебряков еще не понимает, во что ввязывается! Ты особенная, Надя, не такая, как другие. У тебя требования и потребности. Ты уверена, что он готов взять на себя ответственность за тебя и ребенка от чужого мужчины? Я люблю Павла, я к нему привыкла, он…

– Да, да, член семьи. Но не забывай, что папина смерть тоже в какой-то степени на его совести!

– О господи, Надя! Как ты можешь смешивать все в одну кучу? Живым живое!

Ольга Аркадьевна расплакалась, а слезы всегда действовали на Надю как разорвавшаяся граната. Она вздрогнула, испуганно сжалась и тоже пустила слезу. Обнявшись, они прорыдали полчаса, а потом сели ужинать. Ольга Аркадьевна приготовила творожную запеканку с грушей и изюмом, в очередной раз взяв у Нади обещание не торопиться с решением, пока не родит, а она со своей стороны сделает все, чтобы стать самой трепетной и заботливой бабушкой. Ведь Наденьке важна ее работа. На том и порешили к обоюдной радости.

И вот, двух месяцев не прошло после того разговора с матерью, а ситуация вывернулась, как любит говорить Рур, «каком кверху».

Но на это были свои причины. И именно поэтому Надя хоть и скрежетала зубами, но в целом панике не поддавалась. Ржевский давно нарывался, вот теперь пусть побегает. Но раз уж она сама настаивала на том, чтобы они остались друзьями, то и помогать пришлось таким вот, нетривиальным способом. Все же родные люди.

– Привет, Зайка! Вот и я, – Надя сняла пальто, огляделась и почувствовала, что успокаивается. Дома, как известно, и стены помогают. А агентство для нее стало родным домом, ведь большую часть времени она проводила именно здесь, расследуя пока не столь многочисленные, как хотелось, дела своих клиентов.

– Доброе утро, Надя! Как себя чувствуешь? – светло улыбнулась верная Зая.

– Нормально. Что у нас с клиентом? Десять минут до встречи.

Надя не любила опаздывать и в других очень ценила это качество.