Читаем Личности онлайн бесплатно

Маленький Александр услышал, как кто-то тихонечко постучал в стеклянную стену его комнаты, стилизованной под покои древнего дворца.

Комната эта, а точнее квадратная камера была полностью прозрачной снаружи и немного затемненной внутри, словно бы Александр жил в большом стеклянном кубе.

Каждый день сотня пар любопытных глаз приходили поглазеть на то, как мальчик просыпается, умывается, играет с деревянным мечом или читает «Илиаду» Гомера, как будто бы в каждом его действии и движении было что-то завораживающее и непостижимое.

Бывало, что до мальчика доносились приглушенные отзвуки внешних разговоров. Кто-то восклицал: «Смотри какой! И правда, похож!». А кто-то стучал по стеклу, стараясь привлечь внимание Александра, словно он был зверюшкой в городском зоопарке. Но даже в свои семь лет, мальчик был слишком горд, чтобы поворачиваться на этот стук.

И даже ночью, когда поток посетителей, наконец, заканчивался, за Александром продолжали наблюдать, подобно мифическим циклопам, четыре круглые камеры, развешанные по углам его небольшого жилища.

Но до нынешнего момента ночью к нему никто не стучал.

Александр вынырнул из-под одеяла и осмотрелся. За стеклами комнаты стояла кромешная тьма, а внутри, возле его ложа, горел лишь одинокий ночник, выполненный в виде бронзовой подставки, обвитой виноградной лозой. Свет ночника был теплым и колыхался, имитируя открытое пламя. Из вентиляции тянуло запахом мускуса и углей.

Мальчик подумал, что стук ему привиделся на пороге сна, но внезапно звук повторился. Чуть громче и настойчивее.

Александр откинул одеяло. Сел и опустил ноги на пол, выложенный галечной мозаикой в виде сюжета сражения Гектора и Ахилла.

Кажется, звук исходил из-за низкого резного шкафа, стоящего по правой стене, в котором аккуратной стопочкой хранились свитки с трудами по истории и литературе. В основном на древнегреческом.

Обычно, когда к Александру приходили «гости», люди одетые в белые костюмы, со змейками сверкающих проводов, что тянулись от их спины к вискам, никто из них не пытался завязать с ним разговор и даже встретиться взглядом. Они лишь оставляли ему еду, прибирались и забирали скопившиеся за день мусор. И заходили они через стену напротив ложа.

Каждый раз этому предшествовал долгий высокий электронный писк, и «гости» проходили сквозь стекло так, как будто бы прозрачная преграда ненадолго испарялась.

Сейчас писка не было, и мальчик ступал босыми ногами по подогретому полу медленно, словно стараясь не спугнуть этот миг, так отличавшийся от обычной однообразной рутины.

Но что если циклопы тоже заметят неладное? Лампочки всех четырех камер мигали в полутьме под стеклянным потолком холодным голубым светом.

Если снаружи поймут, что к Александру кто-то пришел, то уже через десять минут сюда явится Воспитатель с парочкой «гостей», и устроит Александру настоящий допрос. И мальчик так никогда и не узнает, кто же к нему стучался.

Воспитатель был единственным человеком, который разговаривал с ребенком. Одетый обычно в светлый хитон, он держал в руках планшет и носил бороду, которую по привычке поглаживал всякий раз, когда тестировал мальчика на знание его же собственной биографии.

Древний город Пела, языческие обряды, политика полисов и устройство македонского войска — Александр рассказывал обо всем том, что никогда в своей жизни не видел и даже не понимал. Но Воспитатель продолжал настаивать:

— Это твоя жизнь. Ты должен ее знать.

Но будто бы настоящая жизнь началась только сейчас.

Ребенок потянулся. Надо попробовать сделать вид, что ему вдруг захотелось почитать. Неторопливо, стараясь не выдать волнения, Александр подошел к шкафу и стал медленно перебирать своими маленьким пальцами по свиткам. Аристотель, Плутарх, Гомер, Еврипид. Детская рука скользила по полке, а дыхание Александра замерло в ожидании очередного стука.

Внезапно что-то коснулось его ноги. От неожиданности мальчик хотел было отпрянуть назад, но сдержался и медленно посмотрел вниз. Один из свитков с нижней полки выдвинулся вперед, как если бы кто-то подтолкнул его с другой стороны шкафа.

Александр присел на карточки и сделал глубокий вздох. В конце концов, детское любопытство взяло верх, и мальчик начал освобождать полку от свитков, чтобы заглянуть по ту сторону шкафа.

Однажды, когда ему было лет пять, он уже переворачивал этот шкаф, но все, что он увидел за ним, было всего лишь той же стеклянной стеной, с небольшой искрящейся сеточкой в половину его роста. Из-за сетки тянуло свежим воздухом, но когда Александр дотронулся до нее — его ударило током, как если бы жуткий аспид укусил его за маленькую руку.

Сейчас же, когда Александр вытащил с полки последние труды, он увидел, как прямо за ними зияла маленькая черная бездна, без единого намека на стекло или сетку.

Внезапно темнота в бездне загорелась зеленой парой маленьких мигающих глаз, а затем вперед вышло небольшое, подобное скарабею, существо с шестью механическими лапками, которые были куда проворнее, чем могло показаться.

Александр улыбнулся, не сумев сдержать своего восторга. То ли животное, то ли игрушка решило нарушить покой его ограниченного мира, так старательно выдающего себя за эхо древнего царства.

Мальчик протянул руку к роботизированному зверю, и на удивление тот не отпрянул. Лишь зеленый свет его глазах сменился синей бегущей строкой с одним лишь повторяющимся словом:

«Следуй».

Не понимая, где он взял храбрости, Александр пробирался на четвереньках по вентиляционному туннелю вслед за своим новым другом, который на удивление тихо перебирал своими металлическими лапками и освещал им путь маленьким встроенным между глаз фонариком.

Мальчик тоже старался не издавать шума, все время прислушиваясь, не раздастся ли позади низкий голос Воспитателя или звук поднимающейся в здании тревоги.

Как-то раз Александр слышал такой посреди ночи, а на следующий день тщетно пытался выведать у Воспитателя, что же могло случиться, там, в непостижимом для него наружном мире.

Но мужчина был глух его просьбам и продолжал настаивать на привычном плане занятий. А люди за стеклом продолжали наблюдать, и «гости» молчаливыми призраками все также скользили по его камере, чтобы затем снова раствориться за темным стеклом.

Лишь один раз Александру удалось подгадать момент и выбежать наружу, когда «гости» вошли к нему на очередной обход. Он думал, что как только сможет ступить за порог комнаты, его будет уже не остановить, и он побежит вперед, жадно хватая ртом воздух, а глазами — все, что скрывалось за четырьмя стенами злосчастного заточения.

Но то, что он увидел, и все то, что сумел разглядеть, просто пригвоздило его к полу. Длинный и затемненный коридор, по обе стороны которого располагались такие же стеклянные комнаты, подобно его собственной.

С этой стороны стекла их были прозрачными, и Александр увидел напротив своей камеру с маленькой девочкой с ярко рыжими волосами. Она сидела на небольшом диванчике и вышивала. Но лицо ее было безрадостным, а взгляд потухшим. В камере ее стояла массивная дубовая кровать с красным балдахином, сундук и гобелен, изображающий белую рогатую лошадь.

Снаружи камеры Александр выхватил одно слово, написанное красивым готическим шрифтом, и портрет суровый дамы, с бледным лицом и такими же рыжими волосами как у девочки внутри.

«Елизавета I».

Мальчик успел лишь мельком разглядеть еще пару комнат в длинном коридоре без конца и края, пока появившиеся за спиной «гости» с грубой силой не подхватили его под руки, чтобы снова вернуть в его собственные покои.

Развернувшись Александр прочел надпись на своей собственной камере:

«Мегас Александрос».

А рядом с именем висело изображение каменного бюста с лицом юноши, лишь отдаленно напоминавшего мальчику его самого.

Воспитатель Александра хотел уже разбить свой планшет об голову охранника, который не заметил во время своей смены пропажу столь ценного мальчика, но вовремя вспомнил, что техника намного дороже пустой головы.

Запись всемирно известного лабораторного проекта «Личности» попадет в онлайн к зрителям с задержкой в полчаса, и именного сейчас этого люфта хватило, чтобы ребенок успел скрыться, а охранник даже не заметил, что запись зациклилась на том моменте, где ребенок еще спит.

К слову сказать, немногие бы вообще смогли заметить неладное в том полумраке. Но именно у Александра была настоящая армия поклонников. Скорей даже целое войско, следившее за ним каждую секунду. Они даже называли себя Диадохами, полководцами Александра.

Инвесторы исследований по клонированию, в том числе и проекта «Личности», не видели в этом проблемы. Чем больше зрителей, тем больше окупаемость.

Но Воспитатель, он же доктор археогенетики Ансельм Дитрих, думал иначе. От людей, которые всерьёз называют мальчика Царем и пророчат ему «снизойти в сей мир, чтобы в огне и дыме возродить новое и единое царство», можно ожидать чего угодно.

Сейчас кто-то из них заметил такую мелочь, как повторяющееся с одинаковым интервалом колыхание свечи, и связался с лабораторией по горячей линии. Но может эти диадохи и сами причастны к исчезновению Александра, а помощь — всего лишь отвлекающий манёвр?

Слишком мало времени, чтобы во всем разобраться. Ведь чем дольше будет отсутствовать мальчик, тем больше будет спрос с самого доктора Дитриха. Скорей всего звонивший лабораторию поклонник уже слил в сеть и нужный отрывок трансляции? И запись телефонного разговора. Через пару часов сеть пополнится очередной конспирологической теорией. Но если доктор найдет мальчишку, открещиваться от назойливых вопросов будет куда проще.

В специально выделенном кабинете уже развернули оперативный штаб, чтобы отсматривать видеоматериалы и координировать поиски. В камере Александра произвели тщательный обыск. Путь побега был предельно ясен — вентиляционный туннель.

Осталось понять самое главное — кто смог отключить электрическую защиту вентиляции, и куда направился мальчик по разветвлённой системе подачи воздух, которая подобно ветвям могучего древа, пронизывала ни один этаж лаборатории?

Что-то подсказывало доктору Дитриху, что если вычислить виновного, то и предугадать маршрут будет уже не так сложно. Вот тольк список подозреваемых был отнюдь не маленьким: безумные фанаты, не справившиеся с муками совести коллеги, происки конкурентов или простое стечение обстоятельств?

Сейчас доктор Дитрих был одет в привычный для себя и всех его коллег рабочий халат. В хитоне же его видел один Александр. Воспитатели Личностей старались соответствовать окружению своих подопечных, которые и без того балансировали на очень тонко грани двух реальностей, переплетенных благодаря десятой международной этической конвенции. Именно тогда в мире официально разрешили клонировать человека.

Доктор устроился за свободным компьютером, чтобы еще раз взглянуть на анкету царевича.

Клон: царь Македонии из династии Аргеадов, Александр Великий

Возраст: 7 лет

Материал: мумия Александра Великого, найденная в Александрии во второй половине 21 века

Дальше в анкете были данные о подробном анализе найденной ДНК, этапы проведения «вживления» материала, характеристики суррогатной матери, подробный помесячный отчет о развитии, с эмбрионального периода по сегодняшний день.

В личном деле Александра упоминался каждый ученый, внесший свою лепту в рождение мальчика, каждый работник живой экспозиции, которых сам Александр называл своими гостями.

Да даже лицо каждого посетителя, лично приходящего в лабораторию на экскурсию, отцифровывал местный ИИ. Но доступа к той базе данных у доктора Дитриха сейчас не было, и пока что он направил запрос на получение хотя бы имен всех тех, кто имел доступ к электрической защите вентиляционных шахт. Его ассистентка Анна Дамико должна была переслать отчет в самое ближайшее время.

Доктор растер седые виски. В голове словно раздавался гром литавр. Вся эта беготня в его возрасте уже не могла пройти незаметно.

Наконец в кабинет вошла Анна.

— Ты смогла получить отчет о доступах? Отправила мне? — С порога поинтересовался доктор.

Молодая девушка поправила большие круглые очки и пожала плечами.

— Я думаю, эта информация нам не понадобится, — сказал Анна, а пожилой доктор уловил тревожные нотки в ее и без того высоком голосе, — Доктор Дитрих, мне сообщили, что он вернулся. Александр снова здесь.

Доктор и Анна спешили по коридорам центра экспозиционного клонирования вместе с десятком человек. Какое облегчение, что ребенок снова на месте.

— Что тебе известно? — обратился Дитрих к ассистентке.

— Один из сотрудников экспозиции привел мальчика обратно в его комнату, — Анне претило слова камера, — и он сказал, что отловил ребёнка в третьей исследовательской мастерской, когда тот неожиданно показался из вентиляционного люка.

Везение. Доктор подумал, что удача снова повернулась к нему лицом. Первый раз — когда на проект «Личности» нашлись смелые спонсоры, и имя его прогремело на весь земной шар, а второй сейчас, когда пропажа мальчика чуть не стоила ему его должности. Ведь кто знает, какой мог разориться скандал не найдя он этого клона.

Однако короткое облегчение прошло, когда Ансельм Дитрих снова вошел в обставленную по образу древнемакедонской спальни камеру, и сразу отметил изменившуюся здесь атмосферу.

Прямо перед ним, на большом ложе с ножками в виде львиных лап, спиной к нему, сидел до боли знакомый мальчик. Те же крупные пшеничные кудри, тот же хитон, с золотой вышивкой по подолу. Но вот осанка.

Мальчик сидел очень прямо, словно маленький солдат, широко расправив плечи. И от того казался доктору немного выше, чем он запомнил в последний раз.

— Александр, — позвал его доктор Дитрих, одновременно жестом давая понять остальным сопровождающим, чтобы они вышли из камеры и оставили их одних.

Когда стеклянный куб снова стал целым, мальчик соизволил обернуться.

Глаза его, обычно светло-серые, сейчас больше напоминали грозовые тучи, а открытый и любознательный взгляд сменился отстраненностью.

— Александр, ты нас очень напугал, — Воспитатель решил начать разговор менее агрессивно. — Не хочешь рассказать, что произошло, и где был все это время?

Александр лениво перевел взгляд с доктора на свои ноги, как будто не хотел вступать в диалог.

Доктор решил подойти ближе. Он сел на небольшую каменную скамью, с которой обычно всегда беседовал с мальчиком, и попытался снова.

— Может, ты хочешь меня о чем-нибудь спросить? — Доктор не знал, что именно успел увидеть мальчик, пробираясь по вентиляции мимо разных лабораторий, лекционных и выставочных залов, а также других стеклянных камер. В любом случае, то, что он увидел, уже успело нанести непоправимый вред всей той работе по персональной ассимиляции, в ходе которой подопытный должен был приблизиться к своему древнему эталону.

Александр снова взглянул на собеседника и почему-то улыбнулся. Впервые за семь лет общения с подопечным, доктор Дитрих почувствовал, что словно совсем не знает этого мальчика, и в этот раз в стеклянной камере изучают его самого.

Робот-скарабей шустро продвигался вперед по вентиляционным трубам, не забывая при этом проверять, следует ли за ним храбрый ребёнок.