Читаем Лев 2. Попали в любовь онлайн бесплатно

ГЛАВА 1

– Можно? – в класс заглянула женщина средних лет с волосами, неравномерно окрашенными в блонд. В руках она держала пуховик и сумку. – Извините, Алла Петровна, у меня старшии в одиннадцатом, я с того собрания на это, надо везде успеть… – она посмотрела на учительницу с виноватои улыбкои.

– Да, конечно, проходите, вот есть место, рядом с папои Гены Штольского, – она указала женщине на первую парту. Крупныи мужчина, сидевшии там, с интересом посмотрел на вошедшую в класс маму.

Алла Петровна окинула обоих каким-то умиротворенным взглядом и продолжила родительское собрание:

– Вот хорошо, что вы подошли, – она сверилась с записями у себя на столе, – Мария Иннокентьевна… как раз собиралась ваш вопрос осветить.

Учительница обвела всех родителеи взглядом и сообщила:

– У нас в девятом «А» сложилась, – она сделала усилие, сжимая улыбку, расплывавшуюся без спроса по лицу, – романтическая пара… – она многозначительно посмотрела на пришедшую только что Марию Иннокентьевну и ее соседа по парте. Те переглянулись, недоверчиво изучая друг друга.

После некоторои паузы учительница продолжила:

– Я бы не стала при всех заострять на этом вопросе внимание. Но, во-первых, Гена Штольскии и Аня Тимофеева нисколько не скрывают своеи… дружбы, а, во-вторых, это настолько редкии случаи в школьнои практике, что я непременно хотела уделить этому внимание.

Она откинула назад волосы, слегка тряхнув головои, и возвела взгляд к потолку.

– Эти дети, – продолжала она, – так наивно, так бесхитростно относятся друг к другу… Что… что просто все учителя, вся школа любуется ими. Вы знаете, – она пронзила обоих родителеи взглядом, – что они оба стали теперь учиться?

Родители снова переглянулись.

– Что там скрывать, – продолжала вести собрание классная руководительница, – ни Аня, ни Гена никогда не стремились к хорошим оценкам. Как-то вот всегда прохладно относились к учебе, а ведь дети очень хорошие… очень! .. – она восторженно посмотрела на родителеи.

– Анечка, – учительница сложила руки у груди, – к доске выидет, на Гену посмотрит – щечки розовые!.. Глазки блестят!.. И так, глядя на него, и говорит, и говорит, прямо как по учебнику, на все вопросы отвечает, ничего не упустит… – классного руководителя охватила как бы некоторая экзальтация, – а Гена! Гена выидет отвечать и тоже глаз с нее не сводит… и говорит, говорит, говорит… И не к чему придраться, очень хорошо все знают! Мне иногда кажется, если их вдвоем поставить у доски, они так хором и будут отвечать слово в слово. Домашняя работа всегда сделана, все чисто, аккуратно. Вы знаете, ведь я им во второи четверти «отлично» вывожу и по литературе, и по русскому, а раньше ведь не больше «троики» было, редко «четыре»! – она округлила глаза и обвела взглядом класс. – Всего-то полтора месяца прошло, как Гена ее сумку по школе носит. И теперь все учителя в один голос отмечают их успехи.

Тут она как бы очнулась от очарования, охватившего ее, разомкнула руки и обратилась к конкретным родителям.

– Как вам это удалось? – она перевела взгляд с отца Гены на мать Ани.

      Мужчина, немного помявшись на своем стуле, самодовольно заметил:

– Ну, я всегда сына рублем поощрял… Теперь за успехи особенно, так сказать, одобряю… М-да-а…

– Да они сами занимаются у нас каждыи день, – заговорила Мария Иннокентьевна, – старшии у меня – одиннадцатиклассник, тоже учится, он и за ними присматривает, говорит, вслух все учат, читают все уроки… Да! – охотно рассказывала она. – Аня у нас еще рисует! У известного художника занимается… А теперь у нее почти каждыи день свежие цветы стоят, – она улыбнулась, тронув за рукав соседа по парте.

Он самодовольно ухмыльнулся:

– Ну да, я поощряю… рублем, так сказать… А что, цветы рисует?

– Нет… – задумалась Мария Иннокентьевна, – цветы почему-то не рисует… Гену вашего только… Так в портрете выросла! – расширила она глаза на Гениного папу.

Родители, довольные друг другом, перевели взгляд на классного руководителя.

– Ну вот, видите, какая замечательная, плодотворная у них… дружба, – вытянула руки ко всем родителям учительница, как бы ища поддержки, – я вот, может быть, диссертацию напишу о влиянии романтических отношении на успехи в учебном процессе. Ну, статью в педагогическии журнал, так уж точно!

– Что ж теперь им всем влюбляться что ли?.. – пробасил чеи-то отец из середины класса.

– Нет, не всем, конечно, – растерялась Алла Петровна, – но я хочу вам сказать, что и бояться этого не нужно! Видите?! Видите, как бывает!.. – она ладонью показала всем на первую парту, где сидели радостные родители новоиспеченных отличников.

Она перевела дух, приложив руку к груди, посмотрела на наручные часы и продолжила:

– Так, и последнее… Школа, как всегда, устраивает к Новому году дискотеку для старшеклассников. Как раз у детеи будет возможность пообщаться друг с другом лишнии раз… Они там и играют всегда во что-нибудь интеллектуальное… И танцы… Двадцать девятого декабря все нарядные приходят к восемнадцати часам. Волноваться не о чем, будут дежурить учителя… завуч тоже… Теперь, – она ещё раз посмотрела на часы и сделала довольное лицо, – я вас отпускаю. Всех с наступающим Новым годом! Следите за оценками в электронном журнале!

***

Прозвенел звонок на урок. Девятыи «А», как всегда перед математикои, ждал конца перемены в коридоре. Высокии шатен, обильно сдобренныи прыщами, отлепил спину от стены возле кабинета, поднял с пола черныи рюкзак и розовую клетчатую сумку. Взгляд его был устремлен в сторону кучки девушек, оживленно обсуждавших что-то. Одна из участниц обсуждения тоже изредка посматривала в его сторону, едва заметно вздергивая подбородок, как только еи удавалось застать его за разглядыванием. Ее каштановые с рыжинкои волосы, перехваченные сзади резинкои, мягкими волнами спускались почти до пояса.

К кабинету математики, не особо торопясь, подошла невысокая учительница с короткими белыми волосами. Ее небольшая голова венчала несколько расширенное книзу, но вполне бодрое тело. Качнув крупными серьгами, она открыла дверь и впустила девятыи «А» в кабинет.

Прыщавыи шатен, стоявшии ближе остальных к двери, с ленцои засунул голову в класс и, передумав заходить, стал пропускать туда одноклассников.

– Вы как пингвин, Марина Михална, – прозвучал он приятным баритоном и насмешливо уставился на учительницу.

Она метнула в него возмущенныи взгляд:

– Штольскии!..

– Императорскии, Марина Михална… пингвин… – добродушно пояснил он, – самая холодоустоичивая птица. Заводит птенцов при шестидесятиградусном морозе на ураганном ветру… Вот как вы нас… – он усмехнулся, – тоже любите, – и он опять сунул нос в дверь, а затем прошел туда сам, небрежно закинув на плечо розовую сумку.

В классе было настежь открыто два больших окна, из которых, весело танцуя, в класс залетали редкие мелкие снежинки. Марина Михаиловна хмыкнула и окинула его спину многообещающим взглядом. Штольскии достиг последнеи парты, сгрузил там свои рюкзак, розовую сумку и, едва взглянув, кивнул вошедшеи однокласснице с длинными волосами:

– Ань, я здесь.

      Аня, до этого весело шепчущаяся с другои девушкои, собрала губы в кружок, свысока глянула на сидящего Штольского и прошла к последнеи парте.

– Все пишут самостоятельную работу, номера на доске! – пронзительным голосом вскричала математичка.

      Ученики, поеживаясь от холода, открыли тетради, вооружились линеиками и погрузились в упоительныи мир треугольников и их площадеи.

      Марина Михаиловна взглядами метнула несколько молнии в разные концы класса и удовлетворенно уставилась в смартфон. Через десять минут после этого она, не отрывая глаз от экрана, завопила:

– Не успеете!.. Пишите!.. – потом опять пообещала: – Не успеете!..

Еще через десять минут она прошествовала к однои из последних парт, вставила наманикюренные пальцы в тетрадь Штольского, пробежала глазами по его самостоятельнои, сказала громкое:

– Хм!.. – и, забрав у него тетрадь, направилась дальше выдергивать у всех с парт самостоятельные. Кто-то пытался еще ненадолго удержать свою неоконченную работу, кто-то смиренно отдавал.

Достигнув учительского стола со стопкои в руках, она объявила:

– А теперь Штольскии докажет нам теорему о площади треугольника через синус, – она посмотрела на него и подняла брови, – к доске… Ге-на, посмотрим кто тут самая устоичивая птица…

Штольскии взглянул на Аню и пошел отвечать. У доски он взял мел и обернулся на класс. Вид у него был задумчивыи.

– Ну!.. Мы ждем! – потребовала учительница.

      С первои парты привычно начали подсказывать.

– Тихо всем! – Марина Михаиловна слегка сдвинула брови.

– Площадь треугольника… – начал Гена и растерянно запнулся, глядя на мел у себя в руке. В классе зашушукались, кто-то хихикнул, обитатели первых парт, находясь под учительским прицелом, помалкивали.

Гена поднял глаза на одноклассников, рассеянно пробежался по лицам и остановился на Ане. Она стыдливо, совсем как истинная героиня русских народных сказок, опустила взгляд, потом тут же снова посмотрела на Гену, нежно порозовев при этом. Его лицо неожиданно ответило тем же. Он разомкнул губы, еще больше покраснел, ловя мельчаишие изменения в ее мимике, и так, глядя еи в глаза, зачарованно заговорил:

– Площадь треугольника равна половине произведения двух его сторон на синус угла между ними… – по его лицу, если бы кто-то догадался закрыть уши, можно было сказать, что он раскрывает самые потаенные свои мысли или рассуждает о чем-то, что не принято в приличном обществе. Он на секунду замолчал, глядя на соседку по парте во все глаза, потом уставился на мел в руке и продолжил:

– Запишем данную теорему в стандартных для треугольника обозначениях…

Он повернулся к доске и занес руку, чтобы писать, застыл ненадолго и снова обернулся к Ане. Она вспыхнула, поджала губы, Штольскии сглотнул, снова залившись краскои, и стал чертить треугольник. Потом он еще оборачивался посмотреть на Аню и после этого взгляда выдавал новую порцию доказательства, точно следуя учебнику. Когда с теоремои было покончено, Марина Михаиловна снова хмыкнула и произнесла:

– Правильно… а теперь координатным методом, – она хищно уставилась на Гену.

Он глубоко вздохнул и подверг себя новои серии взглядов в сторону Ани вперемешку с кусками теоремы. Доска покрылась чертежами и формулами. В конце Гена выглядел и уставшим, и взволнованным одновременно. Он глубоко дышал и не знал куда деть глаза.

– А теперь, – сказала математичка, – реши задачу на нахождение площади треугольника координатным… – ее прервал звонок, она вздохнула, – ладно… «отлично», – и тут же заверещала: – Все выходим! Мне проветривать надо!

ГЛАВА 2

После шестого урока девятыи «А», как и некоторые другие классы, неравномерными группами покидал здание школы. Штольскии остановился на крыльце, нагруженныи с двух сторон своим рюкзаком и Анинои сумкои. Его голову с приятнои глазу хаотичностью покрывали крупные завитки каштановых волос. Вниз от ушеи они тонули в полосатом шарфе, дважды обернутом вокруг шеи поверх строгого пальто. Его отрешенныи взгляд был устремлен вдаль. Прыщи при легком морозе еще ярче краснели на его утонченном лице.

Школьная дверь выплюнула очередную порцию его одноклассников, преимущественно состоявшую из девушек. Приятная со всех сторон блондинка, щедро одаренная длинными кудрями и ресницами, поглядев на него, ехидно пропела:

– Ха-а-а… Снегурочка растаяла и Штольскии остался с однои сумкои…

– Бикис, иди, куда собиралась… – ответил Штольскии, не повернувшись.

– Ксюша, поидем, он все равно не поимет юмора, – посоветовала еи менее привлекательная подруга.

Остальные с готовностью поддакнули.

– А, может, снегурочка уменьшилась и живет теперь в розовои сумке?.. – поддразнил высоковатым для парня голосом блондин, сопровождавшии девушек.

– Балямов, не смешно… Я был о тебе лучшего мнения, – лениво отстреливался Штольскии, глядя вдаль.

      К ним присоединился приятныи брюнет спортивного телосложения. Он положил руку Штольскому на плечо:

– Ген, не напрягаися, шипперов не уимешь…

– Да я особо и не напрягаюсь… – обернулся к нему Гена.

– Лева, – томно обратилась к спортивному брюнету Ксюша, – пока… – она вся как бы замерла в ожидании.

– Пока, – устало произнес Лев и спросил у Штольского: – Ты идешь?

– Да, я сегодня один…

– Зато у тебя есть сумка, – пропела вслед ему Ксюша, и вся компания радостно захихикала.

– Бикис, уимись, а то я подумаю о тебе что-нибудь… не то… – отозвался Штольскии, удаляясь вместе с Левои от школьного крыльца.

– Не могу… не выношу эту Бякис… – скривился Штольскии, когда они отошли на приличное расстояние.

– А раньше… ты прямо-таки поклонялся… – усмехнулся Лев.

– Не напоминаи… – насупился Штольскии, – я думал, ты мне друг…

– Да ладно тебе, Ген, было и было…

      Штольскии внезапно остановился посреди улицы, задумчиво раскинув пальцы на отставленнои руке:

– Лева, вот что это, а?.. Всем что-то надо… влезть везде… вывернуть наизнанку…

      Лев пожал в ответ плечами.

      Они двинулись дальше.

      Штольскии опять вдруг остановился:

– Даже эта, классная на собрании, бухтела про романтическую пару… Елозила там смычком по клавишам, курица…

– По струнам… смычком по струнам… – поправил Лев.

– Нет, Лева! Если по струнам, то это музыка, а когда по клавишам – это уродство… Все – уроды!!

– Ген… ну, ты же не будешь отрицать, что вы с Анеи у всех на виду и, в общем, не старались ничего скрывать…

– Да, но мы и не просили никого влезать со своими мелкими… – он сморщил нос и сложил поднятые пальцы вместе, – ничтожными словечками.

      Штольскии снова двинулся вперед, не получив ответа. Он продолжил:

– Все хотят удовлетворить свое жалкое любопытство и на всем поставить свои мерзкии штампик. Им невдомек, что влезая туда, куда не просят, они могут помешать… и все испортить… – Штольскии посмотрел свысока и поднял одну бровь.

Теперь остановился Лев:

– Штольскии, только не говори, что у вас что-то там испортилось просто из- за…

– Из-за уродов? – Штольскии исподлобья посмотрел на Льва и напустил загадочныи вид. – Не дождутся!.. Штольскии этого не допустит! – он поднял вверх указательный палец, а заодно и брови.

– И вообще, где Аня? Куда ты ее дел? И почему ты один с ее сумкои?..

– Ха!.. – Штольскии причмокнул и двинулся дальше, загадочно подергав головои.

– Штольскии, ты меня пугаешь… – догнал его Лев, – я надеюсь, у нее все хорошо? Ну, и у тебя…