Читаем Летний сон онлайн бесплатно

— Эй, Надька! А ну, подъем! — загорланил у меня над ухом громкий голосок Прасковьи Никитишны — самой грозной женщины всея села Новые Бобрышки и по совместительству моей бабульки. — Вставай, а то всех женихов проспишь!

Я нехотя заворочалась под одеялом, надеясь, что бабулька не додумается стаскивать его. Я не могла сдержать улыбки. Да, бабуля моя может самого черта сделать милым и пушистым.

Как назло, бабуля была настроена решительно, и тут же схватилась за угол свисающего с кровати одеяла и потянула на себя. Минута, и одеяло перекочевало на пол.

— Ай, ай! Встаю я! — пришлось мне признать поражение, поспешно вскакивая и натягивая носки. — Бабуль, еще только семь часов, чего так рано-то?

— Чаво? Рано? — искренне возмутилась бабушка. — Тебе, может быть, и рано, а у меня режим! Марш в ванну!

Пришлось мне спешно выполнять бабулино первое приказание. Я, может, и люблю ее, но режим ненавижу. У меня, может быть, лето! Может, я отдохнуть приехала, а не вставать с петухами! Да только разве ж моя бабулька поймет это?

Я с грустью засунула в рот зубную щетку, разглядывая свою заспанную физиономию в старое зеркало, висящее над раковиной. Да уж, хороша, нечего сказать! На голове колтун, хоть гнездо свей, под глазами темные круги, глазищи красные, рот весь в белой пене… Просто прелесть.

— Эй, Надька! Ты там заснула, что ли?

Приблизительно так и началось очередное лето. Экзамены сданы, сессия закрыта, стипендия сохранена, а значит, самое время нам, бедным и вечно голодным студентам, ехать на отдых. Причем желательно куда-нибудь поближе к воде.

Именно таким девизом руководствовались я и моя семья, выбирая место нашего летнего отпуска. Увы, но денег на всякие заморские курорты у нас не нашлось, да и отдых на собственном море оказался не по карману. Именно поэтому мы решили, что лучше проведаем нашу бабульку, надышимся свежим деревенским воздушком да накупаемся в реке.

Я глубоко вздохнула, выплевывая мятную пасту. Бабулька моя не любит, когда режим нарушают. Эх, сбежать бы сейчас куда подальше, а то сейчас ведь нагрузит работенкой!

Мои опасения оправдались. У бабули уже был заготовлен очередной план на день. Поэтому, закончив завтрак, я получила задание прополоть морковные грядки — мое самое нелюбимое занятие.

— Вот же ж старая карга! — в сердцах выругалась я, с омерзением орудуя сапкой. Выдирать бурьян было тяжело. Он, словно партизан, не желал поддаваться моим усилиям. Это и стало последней каплей — мое терпение лопнуло.

Я резко разогнулась, чувствуя, как стремительно темнеет в глазах. Спина противно заныла, протестуя против подобного произвола. Я выпрямилась, разгибая ноющую спину, опираясь на сапку. Настроение медленно поднималось. Да уж, не люблю я трудиться.

Оглянувшись, я с радостью заметила, что бабули пока на горизонте нет, а это значит, что можно немного пофилонить.

— Надька! Надька! — зашикало что-то из зарослей малинника, росшего в самом конце огорода.

— Ась? — я оглянулась, осматривая кусты, откуда уже высунулся конопатый нос Петьки — нашего соседа.

— Никитишна тут? — парнишка воровато покрутил головой в поисках моей бабушки. Не видя ее, он тут же вывалился из кустов и подбежал ко мне: — Слава богу, ее нет! А я уже боялся, что мне опять влетит! — парень неловко почесал затылок.

Я захихикала, вспоминая, как в прошлый раз моя бабушка огрела бедного Петю по голове галошей, когда он не спросясь полез за яблоками в нашем саду. Галоша прилетела ему точно между глаз, надолго разукрасив физиономию.

После того прошлогоднего инцидента мой друг перестал лазить без спросу где не надо и начал очень уважать мою бабушку.

— Что такое, дружище? Пришел помочь и отработать за меня панщину? — с надеждой спросила я, уже предчувствуя ответ соседа. — Видишь вот эту грядку? Вот отсюда и до самого конца огорода! — я обозначила фронт работ широким взмахом руки.

— Не, не! — Петька тут же перестал улыбаться. — Не хочу!

— Вот и какой после этого из тебя джентльмен? — разочаровано произнесла я и томно вздохнула. — Даже даме помочь не можешь!

Петька озадаченно почесал затылок, пытаясь подобрать достойный ответ. Увы, в его лексиконе нужных слов не нашлось.

— Ой, да ну тебя! — обиженно прогундосил парень. — Я ж чего пришел-то… Давай на речку сходим?

— Ага, чтобы бабулю мою позлить! — ворчливо отозвалась я, тут же мысленно представив, какая нынче речка стала. Моя бабуля, как и большинство местных, предпочитала держаться от воды подальше. Она верила, что это владения Водяного и туда соваться не следует. Как маленькая, ей богу! В наш-то век верить в подобную ерунду. — Чтобы еще и ночью тут панщину отрабатывать!

Парнишка зарделся, стушевавшись. Видимо, ему очень хотелось сходить именно сейчас, и поэтому он решил, что я смогу уделить ему часок-другой. Самое обидное, что и я бы с удовольствием сходила сейчас, пока еще не так жарко.

Именно в этот момент мой дух взбунтовался против произвола. Почему, спрашивается, я обязана ежедневно полоть этот огород? Почему бы мне один разок, пока бабуля занята другими делами, не сходить с утреца на речку? Я же тут на курорте, а не на барщине!

— Знаешь что, Петь, — обратилась я к парню, привлекая его внимание, — думаю, один раз непослушание мне все же простят. Мне уже шестнадцать, а значит, я имею полное право на свое мнение!

Парниша просиял, подпрыгнув от радости. Он, видимо, уже и не надеялся на положительный ответ. И мое решение основательно подняло ему настроение.

Я злорадно улыбнулась, отбросив сапку в сторону и углубившись в малинник. Душа моя ликовала. Я чувствовала себя страшным шкодником, получая удовольствие от неповиновения.

Как и в детстве, я испытала ни с чем не сравнимое удовольствие, выйдя к реке. Легкий ветерок создал волну, взбудоражив мутноватую и прохладную водную гладь. Камыши радостно шелестели, прогибаясь под напором ветра, склоняя свои головы к зеркальной, подрагивающей поверхности. Неподалеку шумела открытыми шлюзами дамба. Пару дней назад шел сильный ливень, поэтому уровень воды в реке повысился. Пришлось спешно открывать плотину, позволяя воде с неукротимой силой ринуться в бой.

Бережок покрывала веселая полевая трава и цветы, над которыми деловито шныряли пчелы. Над водной гладью резвились большие синие стрекозы, а по поверхности реки бегали жуки-водомерки. В зарослях камыша я увидела роскошную белую цаплю. Правда, заметив нас, птица быстро улетела, предпочитая не связываться с людьми.

По берегам, печально склонившись к воде, росли плакучие ивы. Этим гигантским деревьям было, наверное, лет пятьдесят. Под их широкими кронами мы с Петькой и расположили нашу подстилку.

Я быстро скинула с себя шорты, радуясь, что, идя на огород, уже облачилась в купальник. Петя тоже не заставил себя долго ждать, мигом ринувшись на пустующий песчаный берег. Местные лягушки громким возмущенным кваканьем встретили парня, коллективным умом решив ускакать греться куда-нибудь в другое место.

Петька, скорчив злодейскую рожу, кинулся за зазевавшейся квакшей, широко раскинув руки. Бедная лягушка с надсадным кваканьем шлепнулась в воду и гордо вынырнула уже далеко в камышах, смерив моего соседа возмущенным взглядом.

— Вот же ж! — раздосадовано хлопнул себя по бедрам Петька. — Уплыла!

— Да, даже лягушки тебя не жалуют, Петь! — рассмеялась я, подбегая к нему. — Хватит дурачиться, пора купаться! — именно в этот момент мой взгляд невольно скользнул по близ растущим камышам. Я присмотрелась, развернувшись. На мелководье, запутавшись в водорослях, лежал сом. Я невольно протерла глаза, приближаясь к камышу. Почему-то я всегда считала, что в нашей речке-вонючке кроме плотвы да карасиков больше ничего не водится.

— Что там такое? — Петька тоже отвлекся от жаб, вглядываясь в камыши. Он прищурился, пытаясь разглядеть гигантскую рыбину. Наконец, он увидел ее и радостно улыбнулся, кинулся к камышам. В нем взыграл охотничий азарт.

Сом при нашем приближении не подал никаких признаков жизни. Наоборот, по высохшей морде я предположила, что он уже давно мертв и вот-вот загниет. Мы с Петькой хищно переглянулись, обступив рыбину с двух сторон.

Я подошла раньше, склонившись к самой морде сома. Рыба же, словно ожидая этого, свирепо взмахнула хвостом, окатив меня вонючей жижей. Я отшатнулась, громко выругавшись и стирая с лица плохо пахнущую тину. Петька боязливо попятился, с опаской глядя на вновь затихшего сома. Он уже побоялся приближаться к рыбине. Я же, оттеревшись, вновь подошла ближе. Сначала мне захотелось попросту взять какой-нибудь камень и пристукнуть эту гадину. Я уже собиралась пойти поискать подходящее орудие убийства, как в моей душе так некстати взыграло чувство жалости.

Я подошла к застывшей рыбине, осматривая ее. Наверное, если бы не водоросли, опутавшие ее, она бы уже давно уплыла. Я присела на корточки, протянув к ней руку.

— Только не надо брызгаться, ладно? — спросила я, улыбаясь. Сама толком не понимаю, что заставило меня заговорить с рыбой, но на какую-то долю мгновения мне показалось, что она меня поняла.

И вправду, сом больше не предпринял попыток обрызгать меня, позволив прикоснуться к себе. Я начала осторожно распутывать его, стараясь не повредить кожу и плавники. Дело продвигалось медленно, но мое упорство взяло верх над водорослями. Еще пара ловких манипуляций, и сом был полностью освобожден от пут.

Рыба широко раскрыла рот. Ее длинные усы приподнялись торчком, напоминая антенны. Сом дернулся, пытаясь уплыть с мелководья. Но у него ничего не вышло. В камышах было слишком мелко, чтобы развернуться.

— Потерпи еще немного. Я сейчас, — заговорила я, входя в вонючую жижу и подталкивая сома к глубине. Он был очень тяжелым и скользким. Я успела сильно устать, пока выталкивала его с мелководья.

И вот, почуяв струю холодного течения, сом радостно выскользнул из моих рук тут же скрылся в глубинах реки. Больше ничего не свидетельствовало о том, что он был здесь.

— Эй, Надь! Ты чего? — рядом возник Петька, разочарованно глядя на водную гладь, где минуту назад скрылся сом. — Ты зачем его выпустила? Он же вон какой огромный был!

Я часто заморгала, помотав головой. И правда, с чего бы мне спасать эту рыбину? Вон какую уху упустили!

— Не знаю, — честно ответила я. — Давай лучше купаться! — я пожелала поскорее забыть эту щекотливую ситуацию. Не хватало еще, чтобы все село надо мной смеялось!

Петька пожал плечами, грустно вздохнул и с разгону плюхнулся в воду, подняв каскад брызг. Я последовала за ним, решив просто наслаждаться прохладной водой и поскорее забыть об этом происшествии.

— Это же просто наглость! А Петьку твоего я лично за уши оттаскаю! — потрясала кулаками моя бабуля, грозно надвинувшись на меня. Увы, но этим вечером у меня не было никакого настроения выслушивать ее. Из головы все не выходил инцидент с сомом. Чем сильнее я стремилась забыть о рыбе, тем назойливее становились мысли о ней. — Ты меня вообще слушаешь?

— А? — устало переспросила я, без должного почтения глядя в лицо бабушке. — Прости, пожалуйста. Я очень устала. Глаза слипаются.

Бабуля на минуту опешила, промолчав. Затем, сменив гнев на милость, заговорила:

— Хорошо. Иди спать, милая. Завтра разберемся с тобой.

Я кивнула и тут же скрылась в своей комнате, заперев дверь. Я буквально валилась с ног. Очень сильно хотелось спать. Недолго думая, я, не раздеваясь, рухнула на подушки и, закрыв глаза, тут же выпала из этого бренного мира, погрузившись в мир своих сокровенных грез и мечтаний. Сон был глубокий, поэтому меня несказанно разозлил странный шум под моим окном, развеявший остатки дремы. Я сонно приоткрыла левый глаз, обведя взглядом утопающую во мраке комнату. Стук не прекращался.

— Кого там принесло? — проворчала я, нехотя покидая прогретое ложе, направляясь к окну. Я почему-то решила, что это был Петька. У меня на языке уже вертелась парочка «ласковых» слов, поэтому я бесстрашно распахнула окно.

Сказать, что я испугалась, — значит ничего не сказать. В окне показалась совершенно незнакомая мне наглая рожа какого-то молодого человека. Тогда-то я и поняла, что никогда не стоит открывать окна и двери по первому стуку.

— Ба… — закричала я, пытаясь захлопнуть распахнутую створку.

Позвать на помощь я не успела. Мой голос пропал, а парень, воспользовавшись моим замешательством, шустро запрыгнул на подоконник, сделав какой-то странный жест рукой.

Послышался сухой щелчок. Я затравлено оглянулась на дверь и похолодела от страха. Если в момент моего пробуждения она была распахнута настежь (видимо, бабуля, заботясь о моем здоровье решила приоткрыть ее), то теперь она оказалась плотно захлопнутой.

Впрочем, я не собиралась сдаваться, мигом ломанулась, норовя пробить дверь и своим шумом пробудить спящую за стенкой бабушку. Незнакомец сразу догадался, что я намерена делать, и тут же преградил мне дорогу. Его большие глаза с издевкой блеснули, отражая свет бледной луны.

Именно тут меня осенило. Парень только отдаленно напоминал человека. Вблизи же я сразу заметила жуткую рыбью чешую и перепонки, украшающие его гибкие фаланги пальцев. Одет он оказался в некое подобие шитой речными водорослями длинной сорочки, которая ему была явно велика. Волосы его, болотного оттенка, были аккуратно заплетены, на голове же красовался венок из полевых цветов. Пахло от него сыростью и речной тиной.

Я боязливо отступила на шаг. В голове пронеслись сумбурные отрывки детских сказок, которые частенько читала мне мама перед сном. Были там рассказы и про Водяного. Да только я всегда считала их простыми выдумками, даже не думая о том, что они могут оказаться правдой.

Мои коленки предательски задрожали, а волосы встали дыбом. К горлу подкатил липкий, тошнотворный комок страха. Я отодвигалась к окну, пристально следя за ночным гостем.

— Зря ты меня боишься, Надежда Александровна, — заговорил Водяной, приближаясь ко мне. — Я пришел с миром. И не намерен пакостить.

Верить ночному визитеру я не собиралась. Во всех сказках черным по белому писано, что нечистой силе доверять нельзя. В тот момент я пожалела, что уже давно сняла свой крестик, вынесла из комнаты все иконы. Интересно, и почему я подумала, что это может послужить оружием против Водяного?

— Знаешь, а у меня сегодня день рождения. Интересно, сколько мне уже исполняется? — задумчиво продолжил Водяной. — Много, наверное. Ну да ладно, разболтался я что-то!

Парень загадочно улыбнулся, лукаво подмигнув мне. Не успела я даже моргнуть, как он самым нахальным образом поднял меня на руки и, перепрыгнув через окно, побежал в чистое поле. Заорать я не успела, да и вряд ли бы меня кто-то услышал. В лицо мне бил холодный воздух, от которого начали слезиться глаза. Весь мир словно бы перевернулся, я ничего толком не видела. Только предполагала, что мы мчимся к реке.