Читаем Лекарь, маг и прочее онлайн бесплатно

      Это было в те далёкие времена, когда все люди говорили на одном языке, и среди них запросто жили маги, когда добро было добром, зло – злом, а дружба не подразумевала предательства. Это было в те времена, когда рассказы о драконах вызывали страх, а не недоверие и отважные рыцари отправлялись сразиться с драконами, дабы показать свои доблесть и мужество, а прекрасные дамы терпеливо ожидали возлюбленных. Это было тогда, когда болезни уничтожали целые города, а лекари, рискуя своими жизнями, отважно боролись с этими напастями и выходили из той борьбы победителями, и для них неважно было, богач перед ними или бедняк, главное – спасти человека. Давно это было. Хм, давно? Хм, было? А может и недавно. А может, и не было. Кто же сейчас разберёт…

  Глава 1.

 «Алел восход, как маков цвет,

   Кружили в небе стаи птиц.

   Всю ночь не спал я, ждал рассвет,

   Твоих увидеть взмах ресниц…»

– Сам написал? – спросил Зивур.

– Да где уж мне, – вздохнул Двин, – не умею. Был на ярмарке в Стужине, там и услышал. Понравились складыши – вот и запомнил. А сам – нет, не умею, не дано мне.

 Двин печально посмотрел поверх крыши трактира, возле которого они сидели.

– Какие складыши? – не понял Зивур.

– Ну, как, какие? «Алел восход, как маков цвет…» слова складно сложены, вот и получается, что складыши…

– Эй, Двин, – окликнул рассказчика знакомый голос. Оглянувшись, Двин увидел Свира, своего давнего друга, с которым, ещё в детстве, таскал яблоки, из сада тётки Куримы.

– Здорово Свир! Давненько тебя в наших краях не было видно, – Двин с интересом разглядывал старого приятеля.

– Да дела всё, дела, – ответил тот, – ну что, обнимемся, друже?

– Старого друга не обнять, новых –  не видать, – улыбнулся Двин, хлопая старого приятеля по спине.

– Это надо обмыть, не часто такие люди встречаются на пути, – встрепенулся Зивур, – трактирщик! Трактирщик, твою не маму, уснул там, что ли!

   Из дверей высунулась всклокоченная голова Неляда: – чего изволите, господа хорошие?

   У трактирщиков, даже последний забулдыга будет господином, если в кармане у него есть хотя бы медный грош.

– Изволим мёда пенного, да крендельков на закуску, – глядя на Неляда, промолвил Зивур, – да побыстрее, а то мы ждать, не любим.

– Сей момент, – Неляд растёкся в улыбке, – всё исполним в лучшем виде.

   И, правда, в скором времени, на столе перед ними уже стояли кувшин с пенным мёдом, три глиняных кружки, да миска с аппетитными, румяными крендельками. Крендельки были свежеиспечёнными, и от них шёл такой умопомрачительный аромат, что рты  мгновенно наполнились обильной, густой слюной.

– Ну, за встречу, – сглотнув, произнёс Свир, поднимая кружку с мёдом, который, не мудрствуя лукаво, быстренько разлил Зивур. Они подняли свои чаши, и по старинному обычаю слегка ударили ими друг об друга, так, что бы часть мёда перелилась из одних  в другие.

– За встречу,  на здраве! – ответили друзья и опрокинули в себя содержимое кружек.

– Знатный мёд, хмельной, забористый, – похвалил Двин, – а ну-ка, Неляд, повтори.

   И кружках опять зашипела пенная влага.

– Между первой да второй, перерывчик не большой, – усмехнулся Двин, – вздрогнули братья.

   И снова хмельной напиток потёк во рты старых приятелей. В голове слегка зашумело, а на душе стало легко и весело. Захотелось сделать, что-нибудь необычайно хорошее: то ли цветов понюхать, то ли кому-то морду набить.

– Эхма, ребята. А помнишь, друг мой закадычный, как в юности гульбанили, – посмотрел Двин на приятеля. Тот в ответ кивнул головой, и на мгновение в глазах у него промелькнула какая-то тоскливая  печаль. – Помню, – ответил он, – были дела.

– Да ты не кручинься, домой ведь вернулся, – сказал Двин.

– А ты наблюдательный. Заприметил, что не с радости я здесь.

– Да какой заприметил. Так, показалось, – Двин неопределённо махнул рукой.

– Так, может быть, расскажешь, что за напасть тебя в родную весь пригнала? – спросил Двин.  – А то ходил слух о тебе, мол, жив, здоров, осел в Загжебе основательно. А тут вдруг – опа, ты здесь, с тоской в глазах.

– Долгая это история, друже, – нахмурился Свир.

– А мы никуда не торопимся, – ответил друг детства и посмотрел на Зивура. Тот согласно кивнул и продолжил мысль: – Рассказывай, Если всё у тебя хорошо – порадуемся, если затруднения, аль беда, какая приключилась – подумаем, как помочь. Одна голова – хорошо, а три – лучше.

– Ну, коли так, – Свир как-то неуверенно пожал плечами, – слушайте. Вот с чего бы начать?

– А ты начни сначала, – предложил Двин, – оно, когда начинаешь с середины, не всегда понятны тонкости дела.

– Ага. Ну, сначала так сначала, – Свир поёрзал на лавке и начал свой рассказ.

– Пять лет назад я отсюда перебрался в Загжеб. Да вы, небось, помните, отъезд уж больно шумный получился. Не хотели меня родители в город отпускать, упёрлись. Мать ещё ничего, а батя как кремень – ни в какую: – Нечего тебе там делать, молод ещё. В городе жить – только скверны набираться!

– Точно, – подал голос Зивур, – и я помню. Шум-гам, тарарам, потом бац – тишина. Гляжу, Свир из дома выскочил, прыг на коня, только и видели. Куда умчался, чего кричали? А это ты оказывается, в город так уезжал.

   Свир как-то виновато вздохнул, шмыгнул носом и продолжил: – Да, неловко вышло с отъездом. Ну да ладно, что было, то было. Потом-то всё равно помирились. Я когда в Загжебе обосновался, обжился, грамотку отцу отписал. Так, мол, и так, прощенья прошу за ослушание, винюсь и каюсь. Вы ж моего отца знаете, вспыльчив да отходчив, а мама – та вообще никогда ни на кого зла не держит, только жалеет всех. Короче говоря – простили. А я устроился учеником к лекарю одному.  Помните, небось, что мне с детства всех лечить нравилось?

– Как не помнить, – перебил его Двин, – конечно помню, ты и меня полечивал. Если где ногу раздиру или нос в драке разбивали ты тут как тут. То с лопухом или подорожником, то с тряпкой мокрой.

– А я помню, как ты нашему псу лапу вылечил, – отозвался Зивур, – и что характерно, пёс то злющий, а тебя сразу подпустил. Чуял, наверное, что с добром ты к нему.

– Ну, да, так и было, – кивнул Свир, продолжая,  – поначалу Учитель не шибко мне доверял, но потом, всё-таки углядев во мне лекарскую жилку, стал обучать всем тонкостям врачевания. В общем, через пару лет я мог уже самостоятельно оказывать квалифицированную помощь пациентам.

– Погодь-ка, чегой-то я не понял, – опять прервал рассказчика Двин, – кому и что ты оказывал?

– Пациентам квалифицированную помощь. Ну, это значит, что я самостоятельно могу лечить людей, – пояснил Свир, – городская гильдия лекарей, проверив мои знания и способности, назвала меня врачом и вручила вот эту цепь с медальоном.

 Он указал на свою шею. И правда, там была серебряная цепочка, на которой был подвешен медальон с изображением чаши, обвитой змеёй.

– А чегой-то у тебя там змеюка отчеканена, – спросил Зивур, – что тоже лечит?

– К вашему сведению, змеиный яд в очень малых дозах тоже лекарство… – приосанившись, нравоучительным тоном начал Свир.

– Да ладно тебе, чего завёлся-то, – оборвал его Зивур, – ну лекарство, так лекарство. Ты лекарь, тебе виднее.

– Ну, с этим понятно, – подытожил Двин, – дальше-то что было?

– А дальше было вот что, – Свир немного помолчав, продолжил, – от своего Учителя я не ушёл. Стал у него, как бы это правильно сказать, ну помощником что ли.

– Чего ж сам-то не лечил? – подал голос Зивур.

– Были причины, – Свир вздохнул, посмотрел на дверь трактира, – может ещё по кружечке?

– Это можно, – предложение было принято сразу и без споров. –   Эй, Неляд! Принеси ещё мёда.

   Вскоре, на столе появился запотевший жбан, который принёс сын Неляда, помогавший отцу в трактире. Пенистый мёд потёк в кружки. Выпили. Крякнули от удовольствия. Четыре глаза опять уставились на Свира в ожидании продолжения: – Так что за причины?

– Да, вот думал ещё у лекаря поучиться. Но это было не главное. Дочка у него красавица. Понравилась, как только увидел, да и она ко мне тоже не ровно задышала. Короче, полюбили мы друг друга. Отец её, глядя на такое дело, сказал мне: «Ты вроде парень не плохой, но я тебя сразу предупреждаю: дочь свою абы кому в жёны не отдам. Вот станешь настоящим лекарем, сможешь содержать семью, тогда о свадьбе и поговорим, а сейчас пока рано».

   Пришёл я к Любавушке, дочке лекарской и говорю, так, мол, и так, твой отец вот как рассудил, а она мне: «Не печалься, главное, что мы вместе, а остальное – мелочи жизни». На том тогда и порешили.

– Слышь, Свир, – прервал рассказчика Зивур, разливая по кружкам остатки мёда, – у этого лекаря имя-то есть? А то ты всё: или лекарь, или Учитель.

– Есть, конечно, – Свир блеснул глазами, – Марцинкусом его зовут.

– Ого, это ж знатный врачеватель, – Зивур погрозил пальцем Свиру, – эка, ты дружище, куда нацелился.

– А не тот ли это Марцинкус, который аккурат за месяц до твоего ухода в Загжеб, приезжал сюда лечить Сивого Бадю, которого тогда в лесу медведь помял? – поинтересовался Двин, – помнится мне, что была с ним и дивчина  какая-то, всё ему помогала.

   Свир согласно кивнул, – он это был. А Любавушка мне ещё тогда приглянулась, да так, что я аж покой потерял.

– Да, ты паря, в город-то, не за ней ли рванул? – усмехнулся Двин.

– И за ней тоже, – согласно кивнул Свир. – Совпало, и Любава покоя не давала, и учиться у Марцинкуса хотел.

   Отхлебнув из кружки, Свир продолжил: – Всё было хорошо, и с Любавой ладили, и работали с Марцинкусом споро. Не было случая, что бы больной, которого мы лечили, не поправился. Да, как говориться пришла беда, когда не ждали. Случилось это два года тому назад. Мор пошёл по городу. Мрут люди и всё тут, никакие лекарства не помогают. Гильдия лекарей с ног сбилась, да всё без толку. Каждый день по паре дюжин покойников на погост относили. И не понятно от чего человек умирает. Вроде всё в порядке, здоров человек, а через пять-шесть часов уже еле дышит, ещё через пару часов глядь, а его уже и нет, душа в небо отлетела.

– Да уж, – откликнулся Зивур, – помним мы этот страх. До нас, хвала Богам, мор не добрался, но из города слухи жуткие приходили.

   Двин, как бы подтверждая слова приятеля, покивал головой.

   Свир продолжил: – А в Загжебе жила тогда бабка Проня. Знахаркой была, травами лечила, настойками да заговорами разными. Лекари из гильдии…

– А что за гильдия такая, – прервал его Двин, – что это означает?

– Гильдия, это объединение врачей, – стал пояснять Свир, – гильдия помогает своим членам, когда возникают какие-то трудности, защищает их, если это необходимо ну и так далее… Ну, так вот, лекари к Проне с пренебрежением относились, мол « Не чета нам». Да вот только Марцинкус к ней был благосклонен, говорил, что и её способ помогать людям достоин уважения и не менее важен, чем наш. И есть чему, и нам – лекарям у неё поучиться. Хаживал к ней Марцинкус, как он сам выражался «на стажировку». Ну и мы с Любавой, тоже. И вот что хочу отметить – когда б к ней не пришли, всегда у Прони в доме, и рядом с ним, были чистота и порядок…

   -Знаю я эту бабку, – произнёс незаметно подошедший к ним Ждан-Смолокур, – всем по здорову быть, друзья. О, а я думаю кто таков, а это ты, Свир. Не узнал, богатым будешь! А был я у неё эдак года четыре назад. У меня чиряк вскочил, ну там, на чём сидят. Мучился жутко. Так она меня мигом излечила травами какими-то, да заговором. А почему говоришь, что была?

– Нет её больше, уж с год как нет, – угрюмо пробурчал Свир, – померла она. Ничего не поделаешь, от старости не уйти.

– А я и не знал, – опечалился Ждан, – ну мир праху её, светлая бабуся была.

– Свир,  рассказывай дальше, – Зивур моргнул Ждану, мол: «Помолчи, дай послушать». Ждан присел на свободную лавку и тоже уставился на рассказчика.

– Пошли мы к Проне. Приходим, а у неё в доме прямо лазарет какой-то. Больные и на постели и на полу, человек с двадцать будет. А она между ними мечется, бедняжка, всем помочь хочет и как не странно, у неё это получалось. Больные, хворые – да, но никто не помирал. Марцинкус ей: « Мы к тебе», а она в ответ: «Да некогда мне, занята я сейчас немного». Мы говорим: « Так мы ж не мешать, а помочь». А кто ж от помощи откажется. Ну и приступили к лечению. Проня, конечно же, и сама врачевала, и нами руководила. Её началие мы сразу признали и отдались полностью в подчинение знахарки. Не буду долго описывать нашу лекарскую работу, скажу только, что болезнь стала отступать. При чём, в большей степени из-за познаний бабки Прони. Её настойки, отвары, травы, да и заговоры тоже сиграли немаловажную роль. В общем, мор пошёл на убыль.

   Свир замолчал ненадолго. Промочил горло глотком из кружки и продолжил: – Надо отдать должное гильдии лекарей. Поубавив гонор, и они пришли к Проне, дабы поучиться у неё мастерству, да умению. А та что, добрая старушка. « Учитесь», – говорит. « Знаний не жалко. Мне их с собой в могилу не уносить». Так, что получилась не просто больница, а  целая клиника.

– Что получилось, какая клиника? – не поняли остальные.

– Ну, это когда лекари не только лечат больных, но и учатся и ведут разные  исследования, – пояснил Свир. – Общими усилиями дело пошло ещё быстрей. Больные выздоравливали, смертей от моровой заразы больше не было.

– А откуда этот мор взялся? – Ждана видно тоже увлекла история.

– Так вот в этом-то и дело, – обвёл компанию взглядом Свир. – Гальгам, председатель нашей гильдии, собрав всех городских лекарей и бабку Проню не забыв, хотя та в гильдии никогда не состояла, поставил вопрос ребром: « Надо не только болезни лечить, но и не допускать их возникновения. То есть сама болезнь это уже последствие. Причина, зародыш – вот что главное и это должно стать целью нашего поиска»!

   Ну, кто ж с этим поспорит. Правильно это. Устранив причину, устраняем и последствия. С речью Гальгама согласились все, но тут возник самый простой вопрос: « С чего начать»? Пока мы судили да рядили, бабка Проня поднялась со своего места и потихоньку стала пробираться к выходу. Председатель ей: « Бабушка, вы куда»?

   А она в ответ: « Так причину устранять, уважаемый».