Читаем Лед и пепел онлайн бесплатно

Тишина. Густая, жгучая, пронизывающая до самого сердца. Даже дыхание казалось предательством – каждый вдох оставлял на губах вкус пепла.

Король северной страны Греймарк стоял среди алых роз, выращенных его руками. Их лепестки, красные, как кровь, шевелились на ветру, будто шептали что-то. Но он не слышал. Он давно уже ничего не слышал и пытался не чувствовать.

После Войны Слез, когда его отец захватил огненные горы Реймевика, на их замок напали. Шпионы из Вечнолесья пробрались ночью, когда спала большая часть стражи и слуг после праздника Солнцестояния – Мидсоммара. Это не достойная битва мужчин, а жалкая трусливая вылазка для убийства наследника Греймарка, сына короля Даркота. Пожар, который заметили слишком поздно. Стоны. Молчание.

Мать и сестра погибли, не успев проснуться.

Утром нашли трупы шпионов – но слишком поздно.

Александр тогда был далеко – в охотничьем домике, где любил уединяться. Он не видел пламени, не слышал последних стонов. Но когда вернулся, замок уже был другим. И он – тоже.

Ледяной король среди пепла воспоминаний.

Его пальцы скользнули по лепестку розы. Холодному. Как все в этом замке. Как он сам.

Он сжал кулак. Костяшки пальцев побелели, но боль была далекой, словно чужой.

Мама.

Хрупкая, словно первый весенний цветок. Улыбающаяся так, будто солнце отражалось в уголках ее губ. От нее пахло лавандой и свежестью утра – той, что бывает, когда роса еще не высохла на траве.

Ее руки. Теплые, несмотря на вечный холод вокруг. Пальцы, перебирающие его волосы, будто запоминая каждую прядь. Голос – тихий, как шелест листьев в безветренный день.

«Не дай льду захватить твое сердце, свет мой…»

Потом – ничего.

Александр дотронулся до перстня, на котором был изображен снежный барс – символа его власти, печать рода Греймарк.

Тэссия.

Девушка из Вечнолесья, с каштановыми волосами и глазами цвета первой зелени после грозы, слишком яркие для этого сумрака. Чувственная, как тепло проснувшейся земли, она несла свою красоту с хрупкой грацией лесного ручья, знающего путь сквозь любые камни. Слишком живая.

Она не была похожа на мать – ни чертами, ни голосом. Но свет цеплялся за ее силуэт, будто не решаясь покинуть последний очаг тепла в этом ледяном царстве. Ее имя звучало, как удар колокола в тишине. Каждый её жест, каждый взгляд, в котором мерцала то ли отвага, то ли отчаяние, заставлял вспоминать.

И когда она повернулась к нему, он увидел в ее глазах то, чего боялся больше всего: свое отражение.

Того, кем он становился. Того, кем, возможно, уже был.

Она не знала, что стала не просто пленницей. А последним шансом.

15 лет спустя после Войны слез, родовой замок Греймарков – Дарнхольд.

Воздух был густым – пропитанным страхом и прогорклым раболепием поданных. Александр втянул его ноздрями, ощущая знакомый привкус. Так пахнет власть. Молодой король знал этот запах. Он был фоном его жизни. Фоном правления. Король злился на всех и каждого в отдельности. Внутри его ледяного сердца разливалось неотвратимое предчувствие, что скоро мир изменится.

Тронный зал Дарнхольда дышал холодом. Голос короля разрезал пространство:

– Четыре королевства Тераниса. Четыре стихии, что бушуют за его окнами.

Рука Александра рассекла воздух, очерчивая невидимые границы, и вдруг сжалась в кулак. Костяшки побелели.

– Мои.

На троне из черного гранита, заточенного в когтистых очертаниях, он сидел, как застывший клинок – без лишнего движения, без слабости. Лишь пальцы правой руки мерно отстукивали ритм по подлокотнику, стук звучал как набат и будто отсчитывал последние мгновения чьей-то глупости.

– Ваше Величество, дозорные докладывают н границах Вечнолесья…

Голос канцлера растворился где-то далеко. Александр не слушал. Его взгляд, холодный, как отполированная сталь, пронзал дрожащих придворных насквозь – туда, где в памяти всплывало то, чего больше не должно было быть.

Тепло. Лавандовый запах. Руки, которые когда-то гладили его по волосам, шепча: «Не дай льду захватить твоё сердце, свет мой…»

Глупость.

Он резко тряхнул головой, сбрасывая образ, как пыль с плаща. Мать учила милосердию. А кто пожалел ее и его сестру? Слабая. Глупая. Женщина. Милосердия нет, есть сталь клинка и власть его сильной руки. Для Греймарка он будет справедлив. Для остальных – жесток.

– Довольно. – Александр встал. Будто ледяная поверхность трона скрипнула под ним, нехотя отпуская. – Вы трещите о Вечнолесье, а меж тем… – Голос его стал тише, острее. – Мои тени докладывают, что советник короля Ориона Третьего Валтор плетет паутину интриг. И возможно, их шпионы снова здесь, в Дарнхольде.

Канцлер побледнел, как снег за окном.

– Но… это невозможно! Мы…

– Вы лжёте.

Тишина. Густая, давящая, как снежная лавина перед падением.

– А теперь, – Александр медленно прошёлся взглядом по лицам, – Кто-нибудь объяснит, почему двор Альдерборна вдруг озаботился наследником? Старый плут Орион ищет его среди своих поданных, раз его женщины пусты.

Пауза. Достаточно долгая, чтобы у каждого в горле пересохло. Ни звука. Даже дыхание замерло. Александр наблюдал, как капля пота скатывается по виску Эрвина.

Король улыбнулся.

– Так вот как вы служите своему королю. Работают только мои тени, а вы? Прекрасно!

Никто не обманулся. Под мягкостью его слов сквозила сталь.

– Убирайтесь.

Одиночество. Оно обволакивало его, как сгущающиеся сумерки – знакомое чувство, почти родное. Зал, огромный и пустой, звенел тишиной. Ледяной гроб для живого короля.

Тень у двери. Старый камергер Редигер, лицо которого напоминало сморщенную зимнюю грушу, склонился:

– Ваше Величество… Прорицательница раскинула кости. Говорит, видела важное.

Александр не шевельнулся. Смотрел на свою тень – длинную, острую, как клинок.

– Привести.

Когда старик исчез, король закрыл глаза.

Лаванда. Тепло. Пустота.

Она жрала его изнутри, эта чернота. Ни власть, ни кровь, ни женщины не заполняли её. Одиночество короля – не привилегия. Это проклятие.

Прорицательница вошла, словно струящийся дым – бесшумно, почти неосязаемо. Глаза, слишком бледные, внимательные, будто за долгие годы научились читать мельчайшие трещины в каменных плитах и на человеческих лицах.

– Говори – Александр не предложил ей сесть.

Ведьма склонила голову, но не в поклоне – а скорее, как хищная птица, которая принюхивается к своей добычи.

– Ты ищешь ключ, король. Но не от замка, не от двери… – Её голос был похож на шепот ветра в пещерах. – От той пустоты, что зияет за каждой твоей победой, Александр Греймарк. От вопроса “что дальше?”, который гложет тебя сильнее любого врага.

Греймарк усмехнулся. Ключ. Какая глупость.

– В Долине Ледяных Кристаллов, король, – продолжала она, не обращая внимания на его насмешку, – где ветер свистит в расщелинах, словно поет, а воздух выжимает тепло до последней капли… там тебя ждет ответ. Ответ на вопрос, который ты задаешь каждому завоеванному трону и который они не могут дать. Там ты встретишь не призрак и не божество, король. Ты встретишь зеркало. Зеркало, в котором увидишь не завоевателя, а человека.

Он рассмеялся – резко, холодно.

– Ты предлагаешь мне гнаться за сказками, ведьма?

– Не сказки, а твоя дорога, король. – Её пальцы сцепились, будто ловя невидимые нити. – Ты идешь по пути мести. Но есть другой…

– Довольно. – Он резко поднялся, и тень за его спиной вздыбилась, как разъяренный зверь. – Ты хочешь сказать, что в этой проклятой долине я найду что-то? Или кого-то?

Ведьма улыбнулась – и в этой улыбке было что-то жуткое.

– Я видела образ. Листья на снегу, серебро и дикие травы. Кости не врут.

– Хватит! – Голос короля ударил, как хлыст. – Ты тратишь моё время на детские басни!

Но ведьма не дрогнула.

– Ты увидишь, король. Увидишь место, о котором столько слышал в легендах и презирал. И тогда ты сам поймешь, продолжать ли давить мир своей волей… или же там найдется нечто, что заставит эту волю переосмыслить.

Он отвернулся, сжав кулаки. Глупость. Всё это – глупость.

Александр долго смотрел в окно, где метель рисовала призрачные узоры.

А потом вызвал капитана его личной гвардии. Дверь отворилась беззвучно, и в проеме возникла массивная, закованная в черный, отливающий сталью доспех фигура.

Капитан Борк.

Его лицо, обветренное и жесткое, как скальная порода, пересекал глубокий, старый шрам. Он начинался у самого виска, резко спускался по скуле, рассекая левую бровь пополам, и терялся где-то в жесткой щетине у угла сжатых губ. Шрам был белесым, контрастным на его коже, и придавал его взгляду, и без того холодному и непрерывному, дополнительную тяжесть. Он стоял навытяжку, спина – прямая как клинок, но в этой безупречной выправке чувствовалась не просто дисциплина, а грубая сила, закаленная в бесчисленных стычках.

– Борк, седлайте коней. Мы едем в Долину кристаллов, – бросил король, не оборачиваясь от окна.

Капитан склонил голову в коротком, резком поклоне. Мышцы шеи напряглись, и шрам на мгновение стал отчетливее, будто живая змея под кожей. Его голос, низкий и хрипловатый, прозвучал с каменной четкостью:

– Ваше Величество, так точно.

Король улыбнулся – и в этой улыбке не было ничего человеческого.

– Что ж посмеемся над судьбой. А потом на войну с Вечнолесьем, Борк. Три страны покорены. Последний камень в моей короне – это дикари из южных лесов.

В глубине глаз, там, куда не добирался даже лёд, что-то шевельнулось…похожее на надежду, обрести ориентиры на свой истинный путь.

На южных границах Греймарка после высокой горной гряды начинался вековой лес и поля прекрасных цветов, разноцветных луговых трав и папоротников – страна Вечнолесья.

Воздух здесь был не ледяным и северным, как в Греймарке, а теплым, южным и влажным. Он пах свежей листвой, сладковатой пыльцой разнообразных цветов и чем-то живительным – самой сутью древнего леса. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь многослойный полог деревьев, падали на землю золотисто-зелеными пятнами. Они дрожали на мшистой земле, как живое золото, рассыпанное чьей-то волшебной невидимой рукой.

Тэссия де Лис сидела на корточках у подножия старого Ванара, дерева-исполина. Его ствол, шершавый и морщинистый, напоминал кожу древней рептилии, уснувшей на века. Корни, толстые, как тела удавов, уходили в темную, плодородную землю. Она осторожно, почти с нежностью, касалась пальцами нежного стебелька, пробивающегося сквозь мох. Маленький росток, упрямый и хрупкий, тянулся к свету. Ее пальцы, тонкие и быстрые, как крылья стрекозы, поправили примятый мох вокруг него.

– Вот так, солнышко, – прошептала она, и голос ее звучал тихо, как журчание ручья где-то вдалеке. – Просто дыши.

Она подняла лицо к свету. Кожа Тэссии казалась полупрозрачной, будто тоненький солнечный лучик, пробивающийся через толщи лесной завесы. Темные, как спелые лесные ягоды мариники, волосы были заплетены в простую косу. Глаза – огромные, цвета весенней листвы, только что тронутой солнцем – светились мягким внутренним светом. Тэссию нельзя было назвать неотразимой красавицей, но глядя на нее человек сразу мог вспомнить про яркий весенний день и почувствовать его тепло в своей душе. Хрупкая, как первый подснежник, но с упрямой жилкой, как у корня, пробивающего камень. В этой нежности таилась тихая сила, как в упругом прутике молодого побега. Но сегодня в глазах девушки, в глубине этих зеленых омутов, чувствовалась тревога. Тонкая, как паутинка, но незваная вслух.

Она встала, отряхнула с простого льняного платья несуществующие соринки.

Лес вокруг нее дышал. Шелестели листья, перешептываясь на ветру. Звенели крылатые жители. Капали и текли ручейки, отбивая свой медленный ритм. Это был дом. Уютный, знакомый до каждой травинки. Но сегодня знакомые звуки казались приглушенными. Воздух, всегда такой живительный, нес легкий, чуть уловимый оттенок горечи. Как запах увядающего цветка, который еще вчера благоухал.

Она пошла по узкой тропинке, петляющей между гигантскими папоротниками, похожими на застывшие зеленые фонтаны. Ее босые ноги бесшумно ступали по мягкому ковру мха и трав. Тропа привела ее к домику, сплетенному из живых ветвей могучих деревьев и увитому цветущими лианами. Казалось, сама природа обняла это место. Сквозь резные деревянные ставни виднелся мягкий свет.

Летний дом их родителей, где сейчас жила Тэссия, был расположен не так далеко от дворца в столице Вечнолесья – Альдерборна, где жил ее брат Миррель, алхимик старого короля Ориона Третьего. Девушка предпочитала лесную глушь вместо приемов и вечеров у старого короля.

Внутри домика пахло сушеными травами, древесной смолой и чем-то теплым, домашним – печеными кореньями с бульоном, которые она приготовила для быстрого перекуса.

Большая гостиная занимала почти всё место в доме. В этой комнате с низким столом и грубыми, но удобными креслами, они всегда любили собираться с родителями. Книги, которые так любил читать отец, так и лежали стопками. Стеклянные сосуды с жидкостями всех цветов радуги – от прозрачного янтаря до глубокого аметиста – мерцали на полках. Это была лаборатория, кладовая и гостиная в одном месте. Каждый находил себе здесь уголок и творил. Отец умер в стычке с войнами Греймарка, когда был там с миссией короля Ориона Третьего. Тэссия всегда знала, что жители Греймарка угрюмы, страшны и ужасны жестоки. Они убили ее отца. А потом ушла мама, тихо вслед за отцом. То ли от грусти, то ли от одиночества, охватившего её сердца. И маленькую Тэссию воспитал брат и названный дядя Роан. А сейчас она теряет Мирреля – единственного родного человека на всем белом свете.

Девушка прошла вглубь, к шторе из плотной ткани, расшитой узорами, похожими на сплетение корней. За ней была спальня. И здесь воздух изменился. Тяжелый. Застойный. Пахло лекарственными травами и… страданием. Горечью болезни.

На широкой кровати, укрытый легким покрывалом, лежал Миррель де Лис. Ее брат. Алхимик короля Вечнолесья. Обычно он был подобен гибкому ясеню – высокий, статный, с умными, проницательными глазами цвета темного меда. Теперь же он казался увядшим стеблем. Лицо его, благородное и резкое, осунулось, приобрело восковую желтизну. Губы были бескровными, сухими. Темные круги под глазами залегли тенями. Он дышал неглубоко, прерывисто, каждый вдох давался с усилием, будто он тащил на груди тяжелый камень.

У его изголовья сидел старый лекарь Фаэрон с лицом, изборожденным морщинами, как кора старого дуба. Он осторожно смачивали Миррелю губы влажной губкой. Взгляд старика был усталым, потухшим.

– Он… хуже? – тихим голосом спросила Тэссия, подходя ближе. Ее голос дрогнул.

Фаэрон медленно покачал головой.

– Яд… коварный, девочка. Как змея в высокой траве. Он пожирает его изнутри. Огонь в крови твоего старшего брата потух, холод разливается по жилам. – Лекарь взглянул на нее, и в его мутных глазах мелькнула беспомощность. – Мои и твои зелья… как дождь на песке. Облегчают, но не лечат. Нужен ключевой ингредиент. Его нет в наших лесах.