Читаем Лабиринт онлайн бесплатно
Таруми опустил руки. Это было знаком, что аудиенция окончена. Беседа их длилась меньше десяти минут, но за это время ему уже несколько раз звонили из партийного центра, а в обеих гостиных ждали еще посетители. Об этом свидетельствовали и два автомобиля, стоявшие у ворот. Таруми сегодня с самого раннего утра связался со своими друзьями и политическими единомышленниками и был прекрасно обо всем осведомлен. Но он делал вид, будто ничего не случилось, что он и не слышал о кровавом злодеянии, которое заставило его прервать поездку и вернуться в Токио.
— Не тревожься, все будет в порядке! — хладнокровно сказал он на прощанье и, поднявшись с узорчатого дзабутона, надел верхнее кимоно. Таруми ни при каких обстоятельствах не терял самообладания. Спокойствие, уверенность в себе, решительность были его отличительными свойствами. С завидным хладнокровием держался он и сейчас. Правда, во всем его поведении Сёдзо всегда чувствовал что-то неестественное, напускное. И все же он невольно отдавал должное артистическим способностям этого мистификатора. Но сейчас невозмутимый тон Таруми вызвал в нем только раздражение. Они проходили по галерее, соединявшей чайный павильон с домом. С обеих сторон ее обступали заиндевелые деревья. Таруми шел впереди.
Кряжистый, грузный, он шагал твердо, уверенно и удивительно легко. Его стриженные ежиком волосы с сильной проседью были густы, как у юноши, голова была слишком большая, и затылок казался каким-то стесанным. Глядя на этот затылок и негнущуюся бычью шею, на широкие массивные плечи Таруми, Сёдзо все сильнее раздражался.
Вспыхнувшая смута была направлена против политических партий и парламентской системы. Для деятелей типа Таруми, лидера партии и поборника парламентаризма, создавшаяся обстановка легко могла стать роковой. Однако он ни на йоту не изменил своего обычного поведения. В разговоре с Сёдзо он ни словом не обмолвился о событиях, взбудораживших весь город, но, конечно, именно эти события и были главной темой его бесед с посетителями, примчавшимися к нему сегодня с утра. И это вовсе не потому, что он не придавал значения случившемуся. И дело здесь было вовсе не в его хваленой выдержке и даже не в том, что он «играл роль», ибо это стало уже для него органической потребностью. Нет, Сёдзо понимал, что Таруми умышленно подчеркивал свое пренебрежительное отношение к нему, считая его мальчишкой, с которым ему не к лицу вести разговор на столь серьезную тему.
Сёдзо вполне допускал, что Таруми нарочно улизнул в Осака как раз накануне кровавых событий и что его выражение «посмотрим, как сложится обстановка» относилось не столько к аресту Киити, сколько именно к этим событиям. Если они будут развиваться и военные круги отважатся на переворот, то еще неизвестно, удастся ли обычным путем добраться до Кюсю.
Сёдзо почему-то никак не мог отвести взгляда от толстой и красной шеи Таруми; ее жирные складки, напоминавшие сосиски, нависали на ворот плотно запахнутого кимоно. «Интересно, сохранил бы он свой невозмутимо спокойный вид, если бы вокруг этой шеи обвилась веревка?»— промелькнуло вдруг в голове Сёдзо. Странно, но эта мысль не оставляла его, пока они шли по галерее и по коридору особняка до поворота в другое крыло дома, где находилась европейская гостиная; ему даже начинало мерещиться, будто он видит, как петля охватывает шею Таруми.
— Выпей-ка чаю,— вместо того чтобы попрощаться, проговорил Таруми, обернувшись к Сёдзо; он увидел шедшую по коридору горничную с подносом и окликнул ее: — Подойдите-ка сюда!
Но прежде, чем служанка успела подойти, открылась дверь столовой и на пороге показалась Кимико, по-видимому услышавшая зычный и властный голос мужа.
— Вы уже успели поговорить? — спросила она, кланяясь гостю.— Какой ужас творится, Сёдзо-сан! А тут еще эта история с вашим уважаемым братом!
