Читаем Лабиринт онлайн бесплатно
Роман «Лабиринт» принадлежит перу старейшей японской писательницы Яэко Ногами (р. 1885 г.). Первое произведение писательницы было опубликовано еще в 1907 году.
«Лабиринт» вышел в свет в 1952 году. Это — крупное реалистическое полотно, дающее широкую и яркую картину жизни Японии тридцатых — сороковых годов двадцатого века.
События этих бурных лет оставили глубокий след в мировой истории, и к ним, вероятно, еще не раз будут возвращаться писатели разных стран.
По широте охвата жизненных явлений и исторических событий, глубине социального и психологического анализа и значительности художественных обобщений «Лабиринт» может быть назван романом-эпопеей.
Заглавие романа — «Лабиринт» — символично. В лабиринте непримиримых социальных противоречий запуталось японское буржуазное общество, запуталась правящая верхушка Японии, вступившая на путь военно-политических авантюр, которые привели страну к катастрофе. Из. лабиринта мучительно трудной, полной лишений и страданий жизни ищет выхода и прокладывает дорогу к лучшему будущему трудовой народ Японии. Лабиринт — это сложный мир душевных переживаний, идейных и нравственных исканий прогрессивно настроенной части буржуазной интеллигенции, которая стремится получить ответ на коренные вопросы жизни и определить свое место в борьбе народных масс за переустройство общественных отношений. В центре романа «Лабиринт» — образы молодых представителей этой интеллигенции, которые в начале тридцатых: годов под влиянием марксистских идеи примкнули к левому студенческому движению, затем, устрашившись полицейских репрессий, отступились от своих идеалов и публично покаялись, а впоследствии совершили попытку снова вернуться на путь революционной борьбы. Повествуя о драматических судьбах этих людей, раскрывая их характеры и причины, определявшие линию их жизненного поведения, роман «Лабиринт» дает красочное многостороннее изображение действительности с ее непримиримыми конфликтами, столкновениями идей и незатухающей борьбой общественных сил.
Роман показывает жизнь различных классов и слоев японского общества. Перед читателем проходит целая галерея социальных типов: капиталистов и придворных аристократов, мелких лавочников и крупных партийных боссов, великосветских распутниц и незадачливых вояк-генералов, фашиствующих офицеров и обманутых солдат, революционно настроенных студентов и профессоров-либералов, колеблющихся интеллигентов и самоотверженных революционных борцов. Все это живые, самобытные люди, наделенные индивидуальными характерами, каждый со своим особенным душевным складом, своей биографией и своими привычками, действующие в определенных, конкретно-исторических условиях сообразно своей классовой природе, своему психическому складу и обстоятельствам своей частной жизни. Умение через частную жизнь дать яркую и точную картину общественных отношений, умение частные события поднять на уровень больших исторических обобщений — одна из сильных сторон мастерства писательницы Яэко Ногами и одна из сильных сторон ее романа «Лабиринт».
Финансовый воротила Масуи и его жена — генеральская дочь Мацуко; прожженный политический делец, партийный босс Таруми; его умная, гордая и своенравная дочь Тацуэ, которая тяготится своей праздной, никчемной жизнью, но не находит в себе сил отказаться от роскоши и богатства; бывший студент Сёдзо Канно, считающий себя марксистом, но не способный перерезать пуповину, соединяющую его с буржуазной средой; истинная дочь трудового народа Сэцу — воплощение высокой идейности, нравственной чистоты и самоотверженности; старый родовитый аристократ Мунэмити Эдзима, презирающий буржуазный мир,— мир наживы, своекорыстной и ханжеской морали, но бесконечно далекий от народа и чуждый его интересам; член палаты пэров, закулисный политик и интриган, активный поборник захватнической политики граф Хидэмити Эдзима; пустой и безнадежно глупый виконт Ато и его красавица жена Миоко, под благородной аристократической внешностью которой скрывается холодная, бездушная развратница, и многие другие персонажи романа — все это яркие литературные типы, взятые из живой жизни.
В «Лабиринте» нет непосредственного изображения действий народных масс, среди центральных персонажей романа, если не считать Сэцу, нет подлинных представителей трудового народа, и деятельность его передовых сил показана довольно скупо.
Однако весь роман пронизывает глубокое уважение к трудовому народу, тревога и забота о его судьбе, вера в его силы и освобождение. Всей логикой событий, логикой развития образов и отношений роман приводит читателя к выводу, что выход из лабиринта, в который правящие классы завели японский народ, возможен только на путях борьбы за коренное переустройство общества. Все это дает право считать роман произведением народным.
Критический пафос романа — в обличении язв японского общества, разоблачении реакционной, антинародной сущности политики правящих классов, ввергнувших японский народ в пучину бедствий. Разящие удары наносит роман по милитаризму и фашиствующей военщине.
Убийственным сарказмом пропитаны страницы романа, показывающие грызню буржуазных партий, за которой скрываются корыстные, эгоистические интересы различных групп дельцов, коммерсантов и лавочников. Беспощадной критике подвергает роман ханжескую мораль буржуазного общества, прячущего звериные нравы, культ наживы и безудержный разврат под маской воздержания, добропорядочности и церемонности.
Автор романа «Лабиринт» не бесстрастный летописец. Болью за народ и гневом против его угнетателей проникнуто все произведение, и это придает ему особую лирическую взволнованность. Писательница не скрывает своих симпатий и антипатий. И в своих авторских отступлениях и в самом показе событий, характеров и людских поступков она обнаруживает свои идейные позиции, свое нравственное отношение к действительности. Позиция автора романа «Лабиринт», несомненно, прогрессивная, демократическая и подлинно гуманистическая.
Роман «Лабиринт» обладает большими художественными достоинствами. Увлекательная фабула захватывает читателя с первых же страниц и заставляет с напряженным вниманием следить за ходом событий и всеми перипетиями в судьбах героев. Действие романа развертывается не только в Японии, но и в Китае и в Европе. Автор мастерски описывает природу Японии, ее города, деревни и жилища, начиная с аристократических усадеб и особняков богачей и кончая лачугами бедных рыбаков.
Роман имеет большую познавательную ценность. Он знакомит читателя со знаменательными событиями в истории Японии, ее культурой, бытом, обычаями, с ее социальными и национальными особенностями. Из таких книг порой узнаешь жизнь другой страны и ее народа значительно больше, чем по научным исследованиям и учебникам истории.
«Лабиринт» — не исторический роман в собственном смысле слова. Однако он не только освещает важнейшие исторические события, в нем иногда под вымышленными, а иногда, и под настоящими именами выведен ряд исторических лиц, что сообщает книге особый колорит.
Роману «Лабиринт» свойственны и известные недостатки. Для романа-эпопеи, отражающего важнейшие события времени, в нем слишком скупо и отрывочно говорится о решающем факторе общественного развития — о рабочем революционном движении. Слишком противоречив и ,спорен образ Кидзу, который из ренегата снова превращается в отважного революционного бойца. Роман, пожалуй, выиграл бы, если бы образу слабовольного, мятущегося интеллигента Канно был противопоставлен не Кидзу, а другой, более определенный и убедительный образ. Справедливо сосредоточив свое внимание на обличении империализма и милитаризма Японии и связанных с нею фашистских государств, автор недостаточно подчеркивает агрессивную сущность американского и английского империализма. Желая, по-видимому, избежать всякого шаржа и утрировки в изображении представителей правящих классов, писательница иногда впадает в некоторую идеализацию отдельных черт их характеров и отдельных их поступков. В частности, это относится к образам старого аристократа Мунэмити Эдзима и финансового магната Масуи в общем обрисованных правдиво и с большим мастерством.
Однако все эти недостатки не заслоняют большой идейной глубины и высоких художественных достоинств романа, который дает правдивую картину жизни Японии тридцатых — сороковых годов и ставит коренные жизненные вопросы японской (и не только японской) действительности, актуальные и в наши дни.
Антивоенная, антифашистская, демократическая направленность романа «Лабиринт», его реализм, обличительный пафос и неоспоримые художественные достоинства ставят его на уровень лучших произведений японской литературы, созданных в послевоенные годы.
Сёдзо Канно вышел из своей квартиры на улице Табата и сел в трамвай, решив ехать до универмага Мацуя. Ему нужно было купить несколько тетрадей для его теперешней работы, которая мало чем отличалась от работы простого переписчика; заодно он собирался где-нибудь поесть — предстоящая трапеза должна была послужить ему и завтраком и обедом.
Проезжая мимо университета, он увидел, что в университетском дворе, осененном зеленью молодой листвы, расхаживают празднично одетые люди, совсем не похожие на студентов, которых обычно можно здесь встретить; было людно, как в городском парке.
«Что за сборище? —удивился Канно, но тут же вспомнил:— Да ведь сегодня день открытых дверей!»
Первое время после исключения из университета всякий раз, когда Сёдзо Канно смотрел на эту низкую чугунную ограду, он испытывал мучительное чувство, ее острые прутья как будто вонзались ему в самое сердце, и все же он не мог провести дня, чтобы не побродить здесь. Однако теперь от этой детской привязанности почти не осталось и следа.
В магазине Канно велел завернуть ему вместе с тетрадями пять пачек линованной бумаги. Закончив покупки, он направился в кафе «Зимний сад», куда прежде почти никогда не заглядывал. Завсегдатаями этого ресторанчика были преподаватели университета, и Канно знал, что даже в такой день, как сегодня, когда все ближайшие кафе и столовые наверняка переполнены публикой, прибывшей осматривать университет, здесь посетителей будет немного.
«Весенний суп» и креветки во фритюре оказались просто великолепны. Настоящее пиршество. Оно было бы недоступно ему в студенческие годы, когда в кармане бывало пусто, особенно после того, как он отдавал какому-нибудь нуждающемуся товарищу все свои капиталы, не оставив себе даже на стакан молока и не жалея о своей щедрости — для друга и поголодать можно.
У молодых людей, начинающих тратить свои первые заработанные деньги, существуют излюбленные блюда. Одним из таких блюд и побаловал себя сегодня Канно. «А Одэн Такахаси1, как всегда, привлекает зевак!» — подумал он и, закурив сигарету, уставился в окно, наполовину закрытое малиновой шторкой. Через дорогу за решетчатой оградой ему был виден корпус, в котором помещался факультет судебной медицины. Люди входили и выходили оттуда. Ежегодно в мае в университете устраивалась выставка, но никогда еще Сёдзо не видел здесь так много народу. Словно железные опилки, попавшие в мощное магнитное поле, посетители тянулись вереницей почти до самого здания университетской библиотеки. Облокотившись на стол, Канно с благодушным спокойствием, какое обычно приходит после сытного обеда, рассеянно посматривал на очередь. Но постепенно взгляд его ясных глаз, в котором иногда было что-то наивное, детское, стал мрачнеть. Неужели здесь ничего уже не осталось, кроме этой кунсткамеры, где показывают татуированную кожу бесстыжей девки да заспиртованный мозг известного литератора. Только это теперь и влечет сюда людей!
Канно задумался, и мысли его текли подобно струившемуся дымку его сигареты. Докурив, он отвернулся от окна, залпом выпил оставшийся кофе и направился к выходу. Перейдя через дорогу, он присоединился к медленно двигавшемуся потоку людей и вместе с ними вошел в главные ворота университета.
Гинко2 уже оделись молодой листвой. Ничто не производит такого сильного впечатления на сердца молодых студентов, как буйное цветение в майских садах, когда в университетских аллеях за одну ночь на деревьях целыми гроздьями лопаются почки, а утром на ветвях уже зеленеет нежная листва. Раскидистые деревья сплетают свои ветви, образуя высокий свод. Свежие листочки формой своей напоминают пластинки для игры на самисэне 3. Но листва еще слишком нежна, и сквозь нее, как сквозь сетку, виднеется голубое небо и медленно плывущие серебристо-серые облачка. Позднее, когда листва войдет в полную силу, за нею скроется циферблат часов на башне главного здания, который белеет сейчас в конце аллеи.
Задумчиво вертя в руках пакет с тетрадями, Канно проходил под зеленой аркой вместе с толпой посетителей, сам не зная, для чего он, собственно, сюда забрел.
Он приближался к зданию технического факультета, как вдруг кто-то хлопнул его по плечу:
— О! Это ты, Сёдзо?
Перед ним стоял его университетский товарищ Такэси Ода, работавший теперь и агрохимической лаборатории. В легком светло-коричневом костюме он казался еще толще, чем обычно.
— Ты когда ж приехал?
— В начале месяца.
— Так что ж ты скрываешься? Даже на встречу однокашников не пришел! Ты ведь знаешь, когда мы собираемся! — распекал приятеля Ода, поблескивая толстенными стеклами очков.— Ну и ругали же мы тебя,— продолжал он, улыбаясь.— Как же это! Столько времени прошло, и ни одного письма не прислал! Ты все-таки порядочная свинья!
— Больше года не был в Токио, вот и разучился писать.
— Ну ладно! А вечеринку придется повторить. Устроим тебе торжественную встречу. Идет?
— Хорошо,— с горечью усмехнулся Сёдзо.
