Читаем Квартет онлайн бесплатно

Перевод с английского Романа Мархолиа

СИССИЛИЯ РОБСОН / Сисси/

РЕДЖИНАЛЬД ПЕЙДЖЕТ / Рэджи. Рэдж./

УЛФРЭД БОНД — /Уилф/

ДЖИН ХОРТОН — бывшая жена Рэджи.

УИЛФ. Сисси, можно, я скажу тебе, что твои груди, самые великолепные из всех, какие я когда-либо видел?

Никакого ответа, естественно, от Сисси. Реджи устало вздыхает.

На самом деле, все твое тело заставляет меня содрогаться от страсти.

Уилф смотрит на Реджи, в надежде на реакцию, но безуспешно.

Я скажу, чтобы я хотел с тобой сделать. Я бы хотел взять тебя внезапно, когда ты нагибаешься, чтобы надеть свои медицинские чулки. Тебе бы это понравилось, не так ли?

РЭДЖ. Пожалуйста, Уилфред, Я же просил тебя…

УИЛФ. Чего не скажешь о Сисси. (Ему нравится процесс. Продолжает, обращаясь к Сисси) А ведь ты всегда была немного распутной, не так ли, Сисси? По моим собственным наблюдениям много лет назад, я могу утверждать, что тебе нравится, когда тебя насилуют, не так ли?

РЭДЖ. Перестань, Уилф, я тебя вежливо об этом прошу.

УИЛФ /продолжает/. Рабочие сцены, осветители, вот на кого ты западала. Тебе не нравились твои друзья артисты, ими ты пренебрегала. Ты и меня не замечала. И Реджи. Правда, говорили, что ты сыграла разок или два на флейте у Френка Уайта. Несчастный педик. Тебе стоило потрахаться со мной, в те безвозвратно ушедшие деньки. Конечно, я не был диким жеребцом, но тебе бы понравилось, это точно. Ты всегда была в моем вкусе, и тогда и сейчас.

РЭДЖ. Да, прекрати же, Уилфред, ты начинаешь повторяться. Гарцуешь, как жеребец уже целую неделю.

УИЛФ. Знаю и ничего не могу с этим поделать. Я оживаю, когда говорю скабрезности Сисси. На сегодняшний день, это, пожалуй, единственное, что меня заводит. Да, я думаю о сексе дни и ночи напролет. Это все должно было давно уйти в прошлое, но не уходит. Может, я какой-то ненормальный? Взглянув на женщину, я тут же представляю, как раздеваю ее, и начинаю делать с ней ужасные вещи. Или она со мной. Даже такая, как наша сестра — хозяйка. Пропащий я человек. С Сисси было сложно, потому, что для вдохновения ей надо было окунуть свои крылышки в грязь, прямо перед выходом на сцену. Я был слишком рафинирован для нее. (Хихикает) Мы понимаем, что это нужно было для голоса, да, Сисси?

Отворачивается от Уилфа и продолжает читать.

РЭДЖ. Уилф, это гадко, я прошу тебя остановиться.

УИЛФ. Это все так, просто вспомнилось… Рэджи, Рэджи, а теперь внимание, мои поиски увенчались успехом. Я нашел подходящий вопрос, к тому ответу, что она произносит всякий раз, снимая наушники. Ты думаешь, это было легко? /к Сисси/ Сисси, позволь мне и Реджу поразвлечься с тобой. Пойдем на свежий воздух, на травку, ножки врозь, штанишки вниз. Согласна, Сисси?

Он похлопывает ее по руке. Сисси снимает наушники.

СИССИ. Я готова.

УИЛФ /в восторге/. Вот! Что я тебе говорил? «Я готова!».

Рэдж не может сдержать улыбку.

СИССИ. Что здесь смешного?

УИЛФ. Ничего, ничего. Что ты слушала?

СИССИ. Нас, конечно. «Риголетто». Мы были так хороши. Почему ты прервал? Что-нибудь срочное?

УИЛФ. Уже и не помню.

СИССИ. Слава Богу, не одна я все забываю…

РЭДЖ. Это интересно!. /Читает./ «Вопрос могут или нет поэзия и музыка сосуществовать равноправно будет обсуждаться в этой главе ниже. Сейчас, важно отметить, что применять термин „поэтический“ для обозначения основного импульса для всех искусств будет ошибкой, это приведет только к путанице»… А вы что думаете?

УИЛФ. Я думаю о том, кто же этот новенький.

СИССИ. (очень возбужденно) Что? Что? Кто-то еще прибыл? Кто? Кто? (Она отстегивает наушники от плеера и кладет его в сумочку)

УИЛФ. Если бы я знал, я бы не спрашивал, не так ли?

СИССИ. (расстроена сверх меры) Ну, почему они никогда не предупредят нас. Почему из всего делают тайну?

УИЛФ. Потому, что это лучший способ управлять нами. Секретность укрепляет власть. (Возвращается к чтению).

СИССИ. Как это неприятно.

УИЛФ. Наверняка, это важная птица.

СИССИ. С чего ты взял?

УИЛФ. Не знаю. Такое ощущение. Все время шла какая-то возня. Все о чем-то шептались…

СИССИ. Ненавижу, когда люди шушукаются за спиной. Мне всегда кажется, что они шепчутся обо мне: Сисси Робсон, Сисси Роосон, Сисси Робсон…

УИЛФ. А сегодня утром они нас так торопили с завтраком…

РЭДЖ (вспыхивая). Прошу в моем присутствии о завтраке не упоминать!

УИЛФ (продолжая). Они так настойчиво просили нас уйти с главной аллеи… были такие взъерошенные — и сам Дуче и старшая сестра, матрона. Вот я и решил: прибывает какая-то важная персона.

СИССИ. Но почему ты со мной не поделился. Не сказал ни слова. Никто больше об этом и не подозревал. Рэджи, ты знал?

РЭДЖ /продолжая свое/. Я уверен, что все-таки прав. Поэзия не может быть основным импульсом всех искусств.

УИЛФ. Перестань зудеть, Рэджи! Вместо своего Вагнера почитал бы лучше Кама Сутру…

СИССИ. Рэджи таких книг не читает, потому что он истинный джентльмен, чего не скажешь о тебе, Уилф!.. Рэджи, я так рада, что ты благополучно вернулся из Карачи-,

Рэдж и Уилф обмениваются взглядами с некоторым недоумением. Пауза.

РЭДЖ. Мне так хотелось хоть раз в жизни спеть Тристана или Зигрфида. Но все это проплывало мимо меня.

УИЛФ. Вагнера поют идиоты иностранцы. Наши лучше всего исполняют британских композиторов — например, Россини, Доницетти, Джузеппе Верди.

Рэдж улыбается.

СИССИ. Я где-то читала, что если бы Джузеппе Верди родился в Англии, его непременно назвали бы Джон Грин. Но разве с таким именем можно сделать карьеру?

Никто, кроме нее не смеется.

Вообразите себе «Реквием» Джона Зеленого. Кто бы слушал такое с благоговением.

РЭДДЖИ. Кстати о Верди, Есть у вас какие-нибудь мысли о гала-концерте десятого октября…

УИЛФ. Думаю, что каждый должен выступить соло.

РЭДЖ. А если трио?

СИССИ. Трио? Но какое? Лучше б из старого репертуара. Не думаю, что осилю что-нибудь новое…

РЭДЖ. Давайте обсудим это на специальном заседании. /Делает в блокноте пометки./

УИЛФ. Ох уж эти твои заседания? Неужели мы просто не можем договориться?

СИССИ. А все-таки, дурно с их стороны было принимать новенького, не посоветовавшись с нами.

РЭДЖ. Все законно. Кто нас обязан спрашивать? Они же здесь хозяева, а не мы.

УИЛФ. Рэджи прав. Мы приходим и уходим, а они здесь на века. И когда наши голоса будут петь в небесном хоре, кто-то займет и наши комнаты. Так устроен мир. Лоуренс Тимс покинул этот берег месяц назад и сейчас, как говориться, возможно, поет дуэтом с Марией Калласс. Мы предполагали, что его заменят. Мы же все говорили об этом.

РЭДЖ. Да, старые уходят, новые приходят. Надо с этим смириться.

Пауза.

СИССИ. Как я рада, Реджи, что ты благополучно вернулся из Карачи. Я не говорила, что получила небольшой гонорар за «Цирюльника»? (Встает) Надо бы узнать, кто этот новенький. (Уходит)

Уилф подсаживается к Рэджи.

УИЛФ. Почему Карачи?

РЭДЖ. Не знаю.

УИЛФ. У нее там родственники?

РЭДЖ. Ее отец служил в Индии. На прошлой неделе она поздравила меня с возвращением из Бадлей Салтертона.

УИЛФ. Ты ведь заметил. Она стала немного того. Я беспокоюсь за нее. Не хотелось бы, чтоб ее отсюда отправили.

РЭДЖ. Нет, боже упаси…

УИЛФ. Дорогая Сисси. Ее лицо до сих пор как у ребенка, без морщин и такое невинное. А ее улыбка может сиять в самой темной комнате. Когда я ее впервые увидел, бог знает сколько лет назад, я подумал, что это самое сексуальное создание, которое попадалось мне на глаза. Большая и щедрая. Но, боже мой, она всегда была занята. Я пытался, но безуспешно. Она общалась тогда с театральным художником из Беснал Грин. Ты думаешь, она действительно получила что-то за «Цирюльника»?

РЭДЖ. Возможно.

УИЛФ. А кто пел Фигаро?

РЭДЖ. Дилан Морган.

УИЛФ. Проклятые иноземцы.

Они улыбаются. Уилф берет буклет «Риголетто».

Как ты думаешь, заплатят нам за нашу запись «Риголетто»?

РЭДЖ. Скорее всего. Я слышал, что она продается довольно хорошо.

УИЛФ. Действительно? Кто тебе сказал?

РЭДЖ. Не помню. Кто-то говорил.

УИЛФ /читает/. «Риголетто». Хорошо, что они переиздали это. Но могли бы и поместить наши портреты на обложку, а не только имена. Проклятые агенты. Хотя и так довольно мило: Хортон, Бонд, Пейджет, Робсон. Чувствуешь, что все еще жив. Конечно, мое имя следовало бы поставить в начале списка. Публика на это реагирует. Что же это были за времена, Рэджи, а? Я помню спектакли, записи музыки, все, как будто это было вчера, притом, что не могу вспомнить, что нам давали на завтрак сегодня утром…

РЭДЖ (сердито). Я же просил — ни слова про завтрак…

УИЛФ. Наш квартет никто не пел лучше.

РЭДЖ (опять спокойно). А ты прослушал диск?

УИЛФ. Нет. Мне это ни к чему… не хочу. Не хочу слышать себя молодым снова. А ты? Слушал?

РЭДЖ. Нет. По другой причине.

УИЛФ. Конечно. Какой я неловкий. Прости, что напомнил… (Он кладет буклет на место.) Голова шла кругом в те дни. (Улыбается, вспоминая) «Молодой соперник Гоби.» Обложка «Дейли мейл». И моя фотография с подписью «Уилфред Бонд — новая звезда?» Зачем тут знак вопроса, думал я. Но, как время показало, он был, увы, на месте.

РЭДЖ. Да, шум я помню.

УИЛФ. Я был знаменитым целый день. Или неделю? Прихоть изменчивой моды. Однако я обеспечил себя, и это все, что мне было нужно. У меня нет настоящего нерва, это моя проблема. Ты- другое. Ты — артист, я — ремесленник…

РЭДЖ. Твоя настоящая проблема в том, Уилф, что ты вечно себя недооцениваешь. Иногда, у тебя бывают настоящие прозрения. Я вижу это.

УИЛФ. Какой же ты хороший друг. Кстати, долг платежом красен. Я думал о названии для твоей автобиографии. «Сладкоголосый путь Тенора» Как тебе?

РЭДЖ. Неплохо.

УИЛФ. Сладкоголосый путь Реджинальда Пейджа. Это симпатично. Как продвигается работа?

РЭДЖ. Медленно.

УИЛФ. Ну и на чем ты остановился?

РЭДЖ. На своем первом уроке игры на фортепьяно.

УИЛФ. Сколько тебе было лет?

РЭДЖ. Семь.

УИЛФ. Скажи, когда дойдешь до половой зрелости. Это то, место, когда это начнет быть интересным. Да, у меня для тебя есть еще мысль об искусстве. (Он роется в карманах)

РЭДЖ. Видишь, не такой уж ты обыватель, каким хочешь казаться…

УИЛФ. Куда я подевал ее? Я записал, потому что знаю, что никогда не вспомню, и сунул куда-то… (роется в карманах)

РЭДЖ. Довольно странно. Я написал афоризм этим утром, тоже об искусстве. (Он берет свой дневнки, и ищет страницу) Вот оно. «Обыватель думает, что хорошо лишь то искусство, которое популярно, но искусство, которое хорошо, никогда не популярно». Это культурное кредо нашего времени. Мне кажется, довольно изящно сказано. Нет?

(Уилф не отвечает, потому что занят поисками в своих карманах.)

«Обыватель думает, что хорошо лишь то искусство, которое популярно, но искусство, которое хорошо, никогда не популярно» Как ты думаешь, точно сказано?

УИЛФ. (смущенно) В десятку…