Читаем Курьер и Тьма (СИ) онлайн бесплатно

Осень на побережье обладает особым шармом. Деревья укрыты красным золотом, подступают к тёмно-синему морю, что только и ждёт момента разродиться тяжёлым штормом. Небо опускается до самых крон леса, а густые облака скрывают Сестёр. Промозглый ветер бросает в лицо водяную пыль, пахнущую водорослями.

Эллион пропустил удар, качнулся, разрывая дистанцию и... согнулся пополам, исторгая поток кровавой рвоты. Торопливо выпрямился, утёр губы тыльной стороной ладони. Лицо бледное, с густой щетиной и глубоко запавшими глазами. Ветер теребит порядком отросшие волосы, норовящие закрыть глаза.

Противники, курьер Илмира и мужчина в маске из белого фарфора. Оба одеты в чёрные плащи, а у илмирита на шее виднеется татуировка. Приоткрытые губы. Символ особый, обозначающий тех, кто доставляет особо важные сообщения. Которые надо запомнить.

За их спинами спасительный лес, за спиной Эллиона серый песчаный берег. Волны шумно накатывают, растекаются по песку, с каждым разом всё дальше и дальше. Старшая Сестра уходит, и вода возвращается на исконное место.

— Почему ты сражаешься? — Спросил человек в маске, шагая по полукругу влево, пока курьер направился вправо. — Ты один, ты умираешь. Какой смысл?

— Такой же, как убивать умирающего. — Прохрипел Эллион, слегка покачиваясь и глядя в пространство между врагами.

Взгляд расфокусировал, хотя это скорее само по себе. Яд терзает тело и с каждым днём дела обстоят всё хуже. Постоянная слабость и тяжесть в голове, сменяющаяся режущей болью от темечка до паха. Две недели, отмеренные Ринзарой, иссякли наполовину, и курьер не уверен, что протянет ещё хотя бы три дня.

— Простая предосторожность. Не бери в голову. Тем более, мой приятель сильно огорчится, если они не выполнят свою часть сделки.

— Брат. — С мольбой выдохнул курьер с татуировкой. — Ты уже мёртв, умоляю, позволь себя убить, и Илмир возрадуется новым знаниям! Обещаю, я сделаю всё быстро и безболезненно.

Эллион дёрнулся и хрипло засмеялся, разбрызгивая бусинки крови вперемешку со слюной. Стиснул кулаки.

— Соблазнительно, но нет. У меня ещё есть доставка, которую надо закончить.

— Очнись! — Закричал курьер, широко разводя руки. — Они тебя бросили! Твоя доставка провалена! Курьер без груза!

Большая ошибка поддаваться эмоциям и ещё большая, расслабиться. Эллион рванул к нему, подцепил носком ботинка песок и пинком отправил в глаза. Курьер закрылся руками, оставив живот без защиты. Движение, отправившее песок в полёт плавно, перешло в опору. Эллион развернулся на одной ноге и что есть сил пнул второй. Твёрдая подошва промяла пресс и ударилась о хребет. Парня сложило пополам, он потерял контроль. Всего на мгновение, но этого хватило.

Эллион ударил в висок. Кулак, способный крошить камень, справился с тонкой костью.

Развернулся и встретил луннита, отвёл выпад кинжала, сломал кисть и схватив выпавшее оружие. Слуга госпожи Тайн закричал, но вопль оборвал клинок, воткнувшийся в глаз. Фарфор глазницы треснул, и трещина расколола маску.

Мертвец рухнул на спину, раскинув руки и подёргивая левой ногой. Эллион попятился, утирая кровь с губ и едва сдерживая новый приступ. Опустился на колено перед павшим братом. Покачал головой, глядя в стеклянные глаза.

Погано. Илмир лишился верного слуги... провёл ладонью по лицу. В карманах нашёлся кошель с горстью меди и серебра, в поясной сумке сушеное мясо, огниво и кресало. Поколебавшись, стянул плащ и накинул поверх своего. Измученное тело быстро теряет тепло. Хочется свернуться калачиком в тёплой норе и ждать. Смерти или излечения.

Луннит «расщедрился» на две золотые и кинжал, который Эллион старательно вытер о штанину мертвеца. Закончив сбор трофеев, поднял взгляд к облакам. Грязно серые, похожие на мокрую шерсть, несутся подгоняемые осенним ветром. За лес, к Долине Мардока.

Сделал два шага и рухнул на колени. Спазм давит грудь, кашель разрывает гортань и лёгкие, а вместе с ним выходит кровь. Странно горькая, с плотными сгустками. Лоб покрылся потом, а руки мелко трясутся.

Упасть. Прямо здесь.

Эллион уткнулся лбом в песок, вслепую нашарил в кармане пожухлые травинки и затолкал в рот. Горькие. Челюсти едва двигаются, язык с усилием проталкивает в глотку. Дыхание участилось, и в тело потекла сила. Совсем мало, но лучше, чем ничего.

Застонав, поднялся, и раскачиваясь, поплёлся к лесу. Ударился плечом о дерево, схватился за ветку, оттолкнулся и продвинулся вглубь. Остановился посмотреть назад. Вода почти добралась до мертвецов, холодные волны уходят в песок в паре пальцев от головы луннита.

Следы исчезнут, но это не спасение, а отсрочка. Слуги госпожи Тайн и Илмира выследили их даже после нескольких дней пути по морю. На суше им будет куда проще...

Сознание заволакивает дымка, побочный эффект целебной травы. Думать сложно, но двигаться легче. Эллион углубляется в лес и под ботинками звенит древняя брусчатка. Округлые камни выступают из грязи и наносов песка, кокетливо прикрываются пожухлой травой и листьями. По краям поднимаются огрызки парапета и цветочных клумб.

Когда-то до Раскола, здесь была прогулочная набережная. Солнечное место, куда на отдых съезжалась вся знать империи. Память услужливо подсунула древние картины, увиденные в первый год служения Илмиру. Нос защекотал терпкий аромат старых книг, бумажной пыли и топлёного воска.

Эллион упал под поваленный ствол дерева. Закутался в оба плаща, взывая к толике божественного благословения в них. Не исцелит, но пусть согреет, как грели раньше в долгих миссиях. Свернулся калачиком. Порывы ветра бьют побоку и бёдрам, стараются пробиться через плотную ткань. От земли веет сыростью и сладковатым запахом прелых листьев...

... Увидеть Илмира, лица родителей, друзей и братьев по служению. Он хотел этого, но не увидел ничего, кроме черноты... Очнулся мокрый от пота, боль отступила, но её место занял ночной холод и мелкая морось.

Поднялся, хватаясь за ствол, и побрёл в полной темноте. Вода плещет у самой тропы, порой Сёстры выглядывают в разрывы облаков и тогда по воде протягивается серебряная дорожка. Одна, хотя лун две.

Поколебавшись, сунул в рот ещё две травинки и начал искать топливо для костра. Лес промок, но под раскидистыми деревьями можно отыскать сухой хворост, кору и траву. По крайней мере, не мокрую насквозь. В руинах беседки, под участком с уцелевшей крышей соорудил подобие гнезда. С одной стороны укрытый куском колонны, а с другой обломками крыши.

Сухую траву и листья скатал в пористый шар, старательно обложил тонкими веточками. Первый удар кресалом задел кончик ногтя, Эллион зашипел и ударил ещё. Брызнули искры, ударились о «ядро» будущего костра. Спустя десяток ударов потянулся жидковатый дымок. Курьер торопливо наклонился и бережно подул. Почти зарыдал от счастья, увидев робкий язычок пламени.

Вскоре огонь разросся, дал сухой жар. Курьер протянул руки, наслаждаясь чувство тепла, пронизывающего плоть. Блаженно сощурился. Теперь он лёгкая цель для ищущих, если они сейчас рыщут в ночном лесу. Плевать, зато тепло.

Отогревшись, принялся за еду, с трудом и нехотя отрывая зубами кусочки сушёного мяса. Есть не хочется, но без еды тело точно не протянет и двух дней.

Вытянув ладонь, набрал дождевой воды. Глотнул и скривился от резкой боли в горле. Не хватало ещё и простыть. Ладно. Ладно. Он жив. Роан и Тишь ушли далеко вперёд и это хорошо. Умирающий курьер только мешает и замедляет, а парню надо как можно быстрее оказаться в долине.

Эллион вновь набрал воды и умылся.

Посмотрел в чёрное небо, гадая, скоро ли рассвет? Надо идти за ними, на всякий случай... догнать не догонит, но... просто будет спокоен, что не бросил доставку до самого конца.

Рассвет застал Эллиона свернувшимся калачиком, с кровавой коркой на губах. Его не нашли, не убили в спящего, яд не выгрыз вены. Вот оно, доброе утро. Постанывая, поднялся, схватился за обломанную колонну беседки и зашёлся кашлем. Корка лопнула и на ладонь полилась кровь. Брезгливо сплюнул и отряхнул кисть.

— Ох, Илмир, дай мне сил.

Бог не ответил. Илмир, как и весь пантеон, не отличается болтливостью.

С Тишь говорила сама Луниса, а в результате теперь их путь устлан трупами её последователей. Беседа с божеством всегда влечёт за собой проблемы. Так или иначе.

Эллион оттянул ворот и оглядел грудные мышцы, под бледной кожей бугрятся чёрные вены. Пульсируют готовые лопнуть. Времени осталось мало.

Вместо завтрака бросил в рот остатки трав и начал жевать, глотая горькую слюну. За ночь море отступило и на пляже валяются тёмные ленты водорослей. Обломки досок, покрытые ракушками стволы деревьев и остатки ящиков. По песку степенно перебегают мелкие крабы, спасаясь от кружащих чаек. В стороне лениво ползёт огромная черепаха.

Курьер углубился в лес, шатаясь и ударяясь плечами о деревья. Тело едва слушается, и он не уверен, что сможет победить в следующей схватке. А она неотвратима. По его следам пройдёт даже слепой. Ладонь стиснула рукоять трофейного кинжала, потянула из-за пояса.

Лезвие радостно сверкнуло в лучах солнца. Кокетливо изогнутое, с широким кровостоком и круглой выемкой у гарды. Рукоять вырезана из тёмного дерева, с углублениями под пальцы. Навершие утяжелено для баланса. Эллион с недоумением покрутил кинжал в кисти, гадая, зачем так было заморачиваться.

Видимо, бывший владелец был из той породы, что из кожи вон лезет, лишь было получить лучшее. Черта, конечно, хорошая, но порой доводит до крайностей. Однако теперь у него есть прекрасный кинжал и это повышает шансы на победу. Жаль яд нельзя вырезать...

Сырая земля чвакает под ботинками, плещут мутные струи и капельки грязи оседают на штанинах. С ветки за илмиритом наблюдает толстая белка. Будто прикидывает полакомиться падалью. Хм... интересно, белки едят падаль? Птиц едят, Эллион сам видел, как белка поймала синицу и жрала, как орех. А может стая белок загрызть косулю?

В кустах кричит тетерев, а под деревьями скачут мелкие птицы с цветастыми спинками. Купаются в лужицах, смешно топорща перья.

Эллион перелез через поваленное дерево, срывая животом застарелые пласты мха. Рухнул с обратной стороны и долго сидел, повесив голову. Сил почти нет. Он чувствует, как яд заменяет кровь и разрушает печень, как стонут остальные органы. Он должен ненавидеть Ринзару за это, желать её убить, но не может.

Их отношения столько лет пляшут на грани отточенной лезвия, где по одну сторону ненависть, а по другую страсть. Даже сейчас, умирая от её яда, Эллион благодарен. Она могла использовать другой, мгновенный, а так у него есть шансы дожить до выполнения доставки...

Очнулся от голосов на тропе за спиной. Ожесточённый спор трёх мужчин, бряцание кольчуг и тяжёлые шаги. Эллион встрепенулся, затравленно огляделся и пополз вдоль брёвна. Нашёл крупное дупло, заглянул внутрь. Время и жуки выгрызли сердцевину дерева, возможно, ещё до падения. Протиснулся внутрь и замер, накрыв рот ладонью. Всё бежать некуда. С тремя вооружёнными и крупными мужчинами он сейчас не справится...

Кто-то пнул ствол. Курьер сдавил рот и задержал дыхание.

— След пропал!

— Чего? Он что, улетел?

— Да сам смотри!

— Щас гляну, ты ведь слепой, как тетерев зимой!

Тяжёлые шаги приблизились. Ладони грохнули по дереву.

— Хм...

— Я же говорил! Он точно колдун! Где это видано, чтобы за одного илмирита столько платили? Не надо было браться за это!

— За илмиритов и больше дают, так что заткнись. Я видал, как один из них голыми руками в таверне компанию раскидал, а там лбы были похлеще меня. Тут от курьера всё зависит, есть такие, за которых никакие деньги брать не стоит.

— Ага, конечно, так куда он делся? След ведь свежий!

— Погоди, хм... а вот оно.

Эллион стиснул рукоять кинжала и вперил взгляд в выход из дерева. Дырка крупная, но едва заметная, у самой земли. Занёс оружие для стремительного тычка. Завалить одного, выбраться и попытать счастье с оставшимися... Эх, будь он здоров...

— Где?!

— Да вот же, вдоль дерева.

— А...

— Хитрый гад попался, перелез, а потом по стволу в чащу прыгнул. Скотина такая, ищи его теперь, как зайца в зарослях.

— Н-да, что делать будем?

Впервые голос подал третий, густой и бархатистый с пивными переливами.

— Я туда не полезу. Я не обезьяна в чаще бегать.

— Да ничего, мы теперь примерно знаем, где искать. Щас прикинем. Так... дальше по дороге руины, озеро, а в лесу... тоже руины, может спрятаться в них. Там и плодовые деревья, пусть и одичавшие. Хорошее место.

— Есть другой путь?

— Да, парочка. Если поспешим, то обгоним гада.

— Ну, значит, так и сделаем.

Эллион выждал, когда шаги удалятся и осторожно высунулся из дупла. Ожидая увидеть скалящиеся бородатые лица и блеск металла. Земля вокруг бревна вытоптана. Судя по следам, преследователи носят сапоги с шипованными подошвами и в снаряжении весят не меньше быка. Крупные ребята.

— Ладно, пусть ищут в лесу. — Пробормотал курьер, направляясь дальше по тропе.

***

Тишь плакала во сне. Роан, не спавший до утра, красуется на солнце глубокими синяками под глазами. Девочка плетётся за ним, часто оглядываясь и сверля спину друга тяжёлым взглядом. Лес остался позади и впереди простирается холмистая степь. Преддверие долины Мардока, что раскинулась меж гор на горизонте. Сегодня до неё не дойти, завтра... тоже. Дня четыре пути. Роан, сжал губы в тонкую линию. Они должны смочь. Обернулся на подругу и поймал испепеляющий взгляд... Вздохнул и сказал, перебарывая колючий ком в горле:

— Так надо было!

Поток яростных жестов, которые он не может понять, но выражение лица и скорость намекают на смысл.

— Он сам согласился! Давай поторопимся, иначе он...

Роан умолк, отвёл взгляд, нервно коснулся шрама под левым глазом большим пальцем. Провёл до губы. Слабая боль, застарелая и привычная. Немного отрезвляет, позволяет отвлечься от более сильной. Он не мог оставаться с Эллионом! Умирающий курьер двигается едва ли быстрее черепахи, а преследователи наседают на пятки.

Тяжёлое решение, но верное. Будущий правитель обязан научиться принимать их, иначе грош ему цена. Жалость, боль, страх и симпатии, всё должно остаться в прошлом.

Роан поправил плащ, коснулся колчана на поясе. Лук притаился в чехле, расправленный и довольно убогий, тетива лежит на дне, смотанная в клубок.

— Так, давай я подстрелю зайца или кролика, или что тут водится? А ты поможешь приготовить?

Тишь нехотя кивнула, оглянулась и утёрла глаза тыльной стороной ладони. Роан перевёл дыхание, натянуто улыбнулся и, остановившись, достал лук. Один конец, с накинутой петлей, упёр в носок сапога, иначе под весом тела погрузится в землю. Заскрипело сгибаемое дерево, свежий шрам на плече предательски кольнул. Всё-таки матросы не обрадовались тому, что плата будет отложена до его восхождения на трон. Но ничего, плоть заживает... пусть и не всегда.

***

Эллион упал лицом в грязь. Едва соображая, что происходит. Желудок и гортань сдавило спазмом и наружу вырвалась бесцветная рвота с плохо пережёванными стеблями травы. Курьер перевалился набок, закашлялся и растянулся на спине. Раскинув руки.