Читаем Куда идем мы – 6 онлайн бесплатно

(где происходит неожиданная (но не для всех) встреча)

с. Богородское

Пестречинский сектор,

Локация Татарстан

55°4 4′ с. ш. 49°2 3′ в. д.

— Драк! Драк, ты дебил? — разорялся Жир. — Вот какого хрена ты полез слоняться по этому пепелищу? Что ты там не видел? Обгорелых бревен? Битого стекла? Закопченого, ити его, шифера??? Ну и как ты теперь до Казани пойдешь? Да стой ты спокойно, дай выдернуть! И молись, чтобы дело без столбняка обошлось!

Лосемот молчал, виновато потупив голову, увенчанную ветвистыми рогами. В своей звериной ипостаси он не имел возможности говорить, а даже если бы и смог — сказать в свое оправдание ему было решительно нечего. Он и сам толком не понимал, зачем пошел шарахаться по этой давно нежилой и практически полностью сожженной деревне под Казанью, где они остановились на ночлег в одном из сравнительно целых домов. Ну и догулялся — накололся левым задним копытом на мастерски замаскировавшийся ржавый гвоздь.

Теперь Жир пытался выдернуть вторженца и костерил любителя прогулок почем зря.

— Ну ладно бы Четвертый по руинам скитаться пошел — какой с блаженного спрос? Но ты, Драк! Ты же взрослый мужик!

— Я-то здесь вообще при чем? — взвился Четвертый, с интересом наблюдавший за хирургической операцией, проводимой шанцевым инструментом. — Я-то никуда не ходил!

— Ну, еще бы ты куда-нибудь пошел! — хмыкнул свиноид. — Для полного счастья нам только не хватало, чтобы еще и ты на гвоздь напоролся. Не, ну а чо? В мире все должно быть гармонично. Если уж колченогие, то оба колченогие — и конь, и всадник!

— Да ты запарил уже, Жир! — явно завелся Четвертый. — Еще раз — ко мне какие претензии? Я никуда не ходил, нигде не лазил, гвозди ногами не собирал, сидел здесь, во дворе, на бревне в тенечке, читал сутры — пока этот исследователь на трех ногах не прискакал. Ко мне какие претензии?

— Не ходил, значит собирался! — нашелся с ответом Жир и завертел башкой в поисках поддержки. — Псих! Псих, а ты что молчишь? Почему я один дисциплину в отряде навожу и молодежь к порядку приучаю?

Но Псих ничего не ответил. Он вздрогнул, будто очнувшись от глубокой задумчивости, посмотрел на свиноида диковатым взором, махнул рукой в стиле «Да погоди, не до тебя сейчас» и молча ушел в дом.

— Что это с ним? — Жир растеряно посмотрел на остальных паломников.

— Потому что он давно странный! — наставительно пояснил Тот. — Как с Челнов ушли — так он и странный.

— Ну вообще ты прав, братан, — подумав, кивнул Жир. — Что-то с ним не то, пацаны. Тупит все время, молчит, всю дорогу до Казани фигню какую-то думает.

Псих действительно пребывал в расстроенных чувствах. Ему не давал покоя рассказ седой лисицы-оборотня, услышанный в деревне Чершелы, что неподалеку от Набережных Челнов.

Да, да, та самая информация о том, что ждет их в Казани, которой старуха выкупила свою жизнь и жизнь своего непутевого сына.

Разумеется, существовала ненулевая вероятность, что ему скормили наскоро придуманное фуфло, но она была не очень большой.

Нет, поначалу он, разумеется, не поверил словам старухи — да и кто бы поверил? По словам седой лисицы, еще в молодости она получила редчайшую абилку, даровавшую ей возможность видеть будущее. При этом тогда еще юной лисице хватило ума понять, что если о ее способности станет известно — всю оставшуюся жизнь она проведет в клетке. Пусть золотой, но клетке, где будет кушать соловьиные язычки и трудолюбиво обслуживать потребности какого-нибудь могущественного клана. Именно поэтому об этой ее способности не знал никто — ни одна подруга, ни один из семерых мужей. Единственный, кому она открылась, был сын, с которым они никогда не разлучались, и который уже и сам успел состариться.

Разумеется, предвидеть она могла далеко не все — иначе черта с два Псих поймал бы их на выходе в той пещере. Но и имеющихся способностей к прорицанию оказалось вполне достаточно, чтобы обеспечить ее выживание в течение уже несколько столетий. Как заверила Психа старуха, несмотря на многовековую прокачку, чаще всего будущее ей показывали обрывочно и фрагментарно. Но вот то, что ждет в Казани Четвертого, она прозрела при первой же их встрече — когда скрытно наблюдала из соседней комнаты за подписанием подорожной. И это будущее она почему-то увидела очень ярко и в деталях.

В доказательство своих слов старуха рассказала тогда обезьяну о трех мелких эпизодах, которые произойдут с отрядом паломников по дороге в Казань — про порванные в мотне штаны Жира, про икоту, одолевшую Четвертого и про Драка, поймавшего копытом гвоздь.

Все три сбылись в деталях. А это значит, и в главном своем предсказании старая пифия, мать ее за ногу и не только — не соврала. Так что из Казани Четвертый почти с гарантией не выйдет. И, самое печальное — помочь ему Псих ничем не сможет. Вообще ничем. Некоторые испытания человек должен проходить без поддержки, самостоятельно, в одиночку.

Некоторую надежду внушало тот факт, что окончательный финал старухе все-таки не показали, поэтому теоретическая вероятность благополучного исхода существовала. Но исключительно теоретическая — поскольку все предыдущие вводные отнюдь не располагали к оптимизму.

Ладно, это все лирика. А пока Психу следовало исполнить клятву.

Обезьян сосредоточился и развеял две магические удавки, позволявшие ему в любой момент оборвать жизнь старой лисы и ее сына. По условиям заключенной в Чершелах сделки, после того, как старуха откупилась информацией, и она, и ее сын добровольно повесили на себя удавки, а Псих дал клятву, что развеет их сразу, как только сбудутся три мелких предсказания. После этого лисы получали полную свободу, а вот Псих…

Его проблемы только начинались.

Едва Псих развеял заклинания, из открытого окна он услышал голос Жира:

— Не понял. Откуда здесь баба?

— Ты вообще о чем? — осведомился Четвертый.

— Баба орет. На помощь зовет. Не слышите, что ли? — лаконично пояснил свиноид, извлекая из пространственного кармана свои верные боевые грабли.

— Какая еще баба? — поморщился монах. — Опять ты за свое… Откуда здесь бабы?

— Вот и я говорю — откуда здесь бабы? — рассеянно ответил Жир, опять вскинулся и смешно зашевелил своими огромными ушами, пытаясь взять азимут на источник звука.

— Босс, ты неправ, — вмешался Тот. — Потому что я тоже слышу женский голос. Брат, вот там кричат. Где-то на восемь часов. Драк, ты слышишь?

Освобожденный от гвоздя лосемот немного попрядал ушами и уверенно кивнул рогатой головой.

— Псих! Псих, да вылезай ты! — заголосил Жир. — Тут у нас проблемка нарисовалась.

«Началось! — обреченно подумал Псих. — Все как по писанному идет».

Вначале хотели все сделать по традиционному раскладу — Псих и Жир спешат на помощь, Тот охраняет Четвертого.

Но Четвертый заупрямился, и вознамерился тоже идти к голосистой особе.

— Зачем? — удивился не Псих даже, а Жир. — Если там опасно, ты нам только мешать будешь. Тебя, Босс, с твоим четвертым уровнем пришибет одним ударом не то что главный злодей, а любимая собачка любимой жены главного злодея. А если там нет опасности, то тем более — зачем тебе тащиться туда, где нет никакой опасности?

— Тем более, что Драк колесо пробил, — поддержал напарника Псих. — Зачем его туда-сюда гонять?

— Что значит «колесо пробил»? — не понял Четвертый.

— Забей. Я говорю — давай мы быстренько вдвоем метнемся, победим невиновных и наградим непричастных, после чего подробно тебе обо всем доложим? Соглашайся, это выгодное предложение.

— Это меня и пугает, — сознался Четвертый.

— Что? — не понял Псих.

— Что вы реально покараете невиновных, — пояснил Четвертый. — Особенно, когда дело касается женщин, вам обоим веры нет.

— Почему это нам веры нет? — всерьез обиделся Псих.

— Потому что Жир, как только видит красивую женщину, начинает, как ты любишь говорить, думать не тем местом.

— А я?

— А ты любую красивую женщину сразу же объявляешь переодетым демоном и норовишь раскроить ей череп своей железной палкой.

— Здрасти, приехали! Да они все всегда и были переодетыми демонами!

— Псих, хватит спорить! У тебя какая-то мания насчет женщин и переодетых демонов, это все знают!

Тут в разговор вступил Жир, который с живейшим интересом слушал диалог.

— Босс, это называется «у кого что болит, тот про то и говорит». Он реальный маньяк по части демонов, красивых женщин и переодеваний! Босс, ты вообще в курсе, как мы с ним познакомились? Хо-хо, так я тебе сейчас такое расскажу! Вообще-то после таких шуток люди импотентами становятся. Я еще тогда заподозрил, что наш обезьяний мачо на самом деле в глубине души — латентный трансвестит. Короче, слушай. Представь себе типовую ситуацию из анекдота: возвращается муж домой после работы…

— Да заткнитесь вы все! — не выдержал Псих. — Какое-то сборище сплетников и маньяков, а не благочестивые паломники. Черт с вами, пойдемте всей толпой, а то вы сейчас здесь такого наговорите, что потом десять психоаналитиков не распутают…

Сборище паломников передвигалось медленно — Драк сильно хромал, а «стеклянного» Четвертого, передвигающегося пешком, в принципе трудно назвать «живчиком».

Зато источник жалостливых звуков нашелся быстро — на другом конце села, практически полностью выгоревшем.

Практически, но не полностью. Здоровенный дубовый столб, к которому, похоже, когда-то крепились ворота, хоть и обгорел немного, но стоял довольно устойчиво.

Сейчас к нему крепилась красивая девушка. По крайней мере — сверху красивая: руки ее были заведены за столб и там связаны веревками, а от пояса и ниже она была закопана в землю.

Увидев паломников, она перестала кричать, тихо сказала: «Спасите меня, пожалуйста» и заплакала.

— Жир, отвяжи ее, — распорядился Четвертый.

Свиноид двинулся было вперед, но Псих громко рявкнул:

— Стоять!

Четвертый вопросительно посмотрел на обезьяна.

— Это демон, — уверенно сказал тот и выразительно постучал железным посохом по ладони.

Всеобщее хихиканье было ему ответом, а Жир довольно громко пробормотал себе под нос «Кто бы сомневался».

— Твое мнение понятно, и, безусловно, будет учтено при принятии решения — вздохнул Четвертый. — А сейчас я предлагаю выслушать противную сторону.

Жир, так и остановившийся на полдороги, понятливо кивнул, повернулся к девушке, ободряюще улыбнулся ей (лучше бы он этого не делал) и громко спросил:

— Кто ты, прелестное дитя, и как ты здесь оказалась?

Девушка, похоже, поняла, что шутки кончились, часто-часто закивала в ответ, а потом, пересилив плач, ответила срывающимся от слез голосом:

— Меня зовут Лариса. Я не демон, я из Казани.

Жир, взявший на себя функции переговорщика, вновь ободряюще улыбнулся.

— Уже хорошо. Рад знакомству, Лариса, меня зовут Жир. Извини, но напрашивается вопрос — если ты из Казани, что ты здесь делаешь?

Девушка опять кивнула.

— Я… — тут ее голос сорвался, но она взяла себя в руки. — Мы… Мы с родителями жили не в лучшем районе, почти на самой окраине. В последние дни отец, приходя с работы, рассказывал, что происходит что-то странное. Окрестные демоны как будто взбесились и стали очень агрессивными, мол, ходят слухи, что банды демонов атакуют Казань почти каждую ночь. А мама сказала, что торговцы на рынке рассказывают, что такая беда не только в Казани творится, но и во всех окрестных городах — и в Нижнекамске, и в Челнах, и Йошке демоны как будто взбесились. А потом…

Тут она не выдержала и заплакала, но быстро взяла себя в руки.

— А потом был прорыв, и демоны ворвались в наш район. Их было очень много, наверное, несколько банд объединились, они, как крысы на рынке, шныряли везде. Я видела, когда меня тащили по улице. Маму с папой зарубили сразу, а меня… — она гулко сглотнула. — Меня они утащили с собой. Это была небольшая банда, демонов двадцать, не больше, но зато, похоже, опытные. Атаман их все время торопил, все время боялся, что всех накроют и вырежут. В общем, пока другие демоны еще грабили дома, эти уже драпали из Казани. Не знаю, как другие, а эта банда ушла благополучно, хотя некоторые демоны из банды и ворчали, что атаман не дал им нормально по домам пошариться. А атаман говорил, что у нищебродов в этом районе все равно ничего ценного нет, по их лачугам хоть шарься, хоть не шарься… Но я особо не вслушивалась, меня все время били и подгоняли, чтобы я не отставала.

— Понятно, — ободряюще кивнул Жир. — А здесь-то ты как оказалась?

— А они в этом селе добычу делили, — объяснила немного успокоившаяся Лариса. — Атаман сказал — делим добычу, разбегаемся и на пару недель на дно ложимся, потому что после прорыва казанская стража свирепствовать будет и мало никому не покажется, их отряды все окрестности мелким гребнем прочешут. А когда добычу делили, он сказал, что я красивая и поэтому пойду за две доли. И отдал меня двум демонам — одного Абаж звали, зеленый такой, а второго не помню, у него нос еще такой… Крючком. Старый и очень страшный. Потом все демоны разбежались, а мои двое остались и начали ссориться — кто будет первый. Они так орали друг на друга — просто ужасно! А потом привязали меня здесь и куда-то ушли. Обратно никто из них не вернулся. Вот, в общем, и все.

— Когда это было? — быстро спросил Жир.

— Вчера утром. Я правда не демон, можете проверить! Ну или хотя бы попить дайте.

Жир вопросительно посмотрел на Четвертого.

— Дай ей воды, — распорядился монах. — Ну и проверь заодно.

— Только поосторожнее, — добавил Псих. — А то еще руку по плечо откусит.

— Типун тебе на язык, — обозлился свин, подошел к девушке и начал поить ее водой из фляги, положив руку на затылок.

— Ну что? — спросил почему-то не Четвертый, а Псих.

— Я не чувствую на ней личины, — ответил свин. — Готов поставить пару золотых на то, она в своем истинном облике. Правда, и больше пары золотых ставить не стал бы, все-таки Преображение — не самое прокаченное из моих умений.

Четвертый повернулся к Психу.

— Ты точно уверен, что она — демон?

— Абсолютно, — не колеблясь ни секунды, ответил обезьян. — Босс, ну ты же разумный ребенок. Я понимаю, если бы это происходило где-нибудь на Дальнем Востоке, но, блин, ты же уже давно не тот сосунок! Босс, ты не первый год меня знаешь. Ты, блин, давно в курсе и про мои огненные глаза, видящие любое изменение, и про Дар Кассандры, и про все на свете. Босс, ну вспомни ты все предыдущие подобные случаи! Давай ты хотя бы один раз в жизни просто поверишь мне. Я тебе клянусь чем угодно — это демон. И я даже могу предположить, что ей от тебя надо — поверь, ничего хорошего.

— А то я не знаю, для чего я нужен демонам, — невесело усмехнулся Четвертый. — Я уже даже запомнил, сколько дней перед употреблением меня надо вымачивать, а сколько — выветривать.

«А вот здесь ты ошибся, Босс. Если верить старой лисе, ей ты нужен совсем для другого», — подумал Псих, но благоразумно не стал говорить этого вслух. Вместо этого он спросил:

— Ну так что скажешь, Босс?

Четвертый ненадолго задумался, а потом ответил:

— Хорошо, предположим, что она — демон. Тогда скажи мне, Псих, случись что — ты с ней справишься?

Теперь задумался обезьян. Но тоже ненадолго.

— Да, — кивнул он. — Справлюсь. Она сильный демон, но не сильней меня.