Читаем Крыша мира онлайн бесплатно

Книгой Сергея Мстиславского «Крыша мира» (ее не раз, и, кажется, справедливо, называли лучшим русским приключенческим романом) мы открываем новую серию.

Серия эта — последуем хорошему старому примеру — обращена к мальчику, становящемуся мужчиной, и к мужчине, в котором еще живет мальчик. Авантюрный, приключенческий сюжет — вот непременная черта всех произведений, которые мы собираемся здесь выпустить. Но только этого мало, чтобы обеспечить книге законное право на долгую жизнь. Сюжетность должна сочетаться с художественностью, кроме стремительности действия нужны мысль, чувство, то, что мы обозначаем включающим в себя многое словом «человечность».

И на вершинах своих мировая литература далеко не всегда обходится без захватывающих дух чисто сюжетных поворотов. Разве мало напряженного действия, риска, отчаянных поступков героев в «Капитанской дочке» Пушкина, «Братьях Карамазовых» Достоевского, «Повести о двух городах» Диккенса? Классики-то уж знали, как помогает читательскому сопереживанию читательское со-действие с героем. А если даже не говорить о таких непревзойденных образцах, сюжетность особенно важна для читателя юного — разве есть на свете народные сказки без энергичного и конкретного действия? А лучшие книги Дюма, Джека Лондона, Вальтера Скотта, писавшиеся, между прочим, для взрослых, потому и стали любимым чтением детей и подростков, что через мысленное со-действие поднимают к подлинному со-чуствию. В детстве, как сказано в «Балладе о борьбе» Высоцкого, умеют читать так, что

Однако многих героев, в которых можно играть, вместе с которыми можно «приключенствовать» (простите скрежещущее словцо), мы ухитрились потерять и забыть, словно их и не было. Первая, но не последняя задача серии «Риск» — вернуть к новой жизни достойные того «книги действия», исчезнувшие с читательского горизонта десятки, а то и многие десятки лет назад.

Вслед за «Крышей мира» Мстиславского выйдет роман «На крови» — того же автора и с тем же героем, но теперь уже не путешествующим по Средней Азии, а работающим в революционном подполье — и дерущимся на дуэли, признанным членом петербургского высшего света — и главой боевого рабочего союза, террористом. Время действия — первая русская революция. Притом, заметьте, «На крови», как и «Крыша мира», роман в основе — автобиографический.

Третья намеченная к изданию книга — фантастико-психологический роман «Жар-цвет». Написал его Александр Амфитеатров, один из виднейших русских публицистов и прозаиков конца XIX — начала XX века. Знаток славянских преданий и легенд, мифов многих других народов. Амфитеатров создал своего рода «роман ужасов», где автор позволяет читателю самому решать, происходят те или иные «чудеса» на самом деле либо существуют лишь в больном сознании одного из персонажей.

Совсем в другом роде написан сатирико-фантастический роман испанского писателя XX века Сальвадора де Мадариаги «Священный жираф». Через тысячи лет после нашего времени новые обитатели земли гадают, какой была предшествующая им история, — но, право же, не только веселой несообразностью таких догадок интересен роман… Мадариага, писавший, как на родных, на испанском, французском и английском языках, занимает очень своеобразное положение в мировой литературе. А роман «Священный жираф», вышедший на русском языке единственный раз (в 1928 году) и ничтожным тиражом, отлично помнят те немногие, кто его смог прочитать, — и, между прочим, с удовольствием цитируют. Пусть же больше будет русских читателей у одного из самых остроумных писателей нашего столетия.

В дешевой легковесности принято упрекать Эдгара Райса Берроуза, знаменитого как автор «Тарзана». Да, в глубокомыслии или тщательной разработке характеров этого автора не «обвинишь». Но мы все-таки намечаем выпустить в новых переводах его «Принцессу Марса» и «Боги Марса». Ведь в них были впервые опробованы многие варианты фантастических происшествий, нередко знакомых нашим читателям по более поздним произведениям вовсе не более талантливых последователей Берроуза; привлекает и то, что при всем разнообразии берроузовских обритателей Марса главный герой, землянин, находит себе друзей среди марсиан почти что любых цветов радуги. Не так уж это обычно для американского фантаста того времени…

А еще мы хотим обратиться к творчеству умершего в 1930 году и теперь практически неизвестного советского писателя Сергея Заяицкого; представить читателю удивительный опыт «коллективного романа», составленного Николаем Борисовым в 20-х годах из произведений семнадцати писателей — от Джека Лондона до Стефана Цвейга; переиздать почти неизвестное произведение хорошо известного Леонида Андреева «Сашка Жигулев» (1911 год) — о судьбе русского террориста; роман большого поэта и видного прозаика Михаила Кузмина «Чудесная жизнь Иосифа Бальзамо, графа Калиостро…».

Разумеется, перечисленным наши планы не исчерпываются. Все эти книги, мы надеемся, будет не только по-настоящему интересно прочитать, они оставят след в памяти.

Автора этой книги никак не назовешь забытым писателем. Сергей Дмитриевич Мстиславский умер в 1943 году. А его произведения выходят до сих пор, и общий тираж их только за последнее пятилетие приблизился к двум миллионам. Но издают и переиздают почему-то в основном только одну книгу — историко-революционный роман «Грач, птица весенняя», вышедший впервые в 1936 году. Главный герой его Николай Эрнестович Бауман.

Вдесятеро меньший тираж пришелся в наше время на появившуюся чуть позже книгу о февральской революции — «Накануне. 1917 год».

Но автору, когда он заканчивал работу над этими своими произведениями, было уже около шестидесяти. Что же, все, написанное и опубликованное им до 1936 года, кануло в тьму времен, ушло «на свалку истории», навсегда перешло в тот грустный разряд литературы, что далеко не в равном отношении оказывается разделен между фабриками по переработке макулатуры, редкими крупнейшими книгохранилищами и любителями «антиквариата»? Думаю, книга, которая лежит перед вами, свидетельствует: приговор не только подлежал обжалованию, он уже отменен. Надеюсь, творчество писателя в конце концов вернется к нам если не целиком — у кого из мастеров, за редкими исключениями, не бывало вещей относительно слабых, — то во всяком случае в достойнейшей своей части.

И вместе с романами, повестями и рассказами вернется к нам сама жизнь этого человека, со всей ее нестандартностью. Известно, что планируется переиздание и некоторых воспоминаний Сергея Мстиславского, воспоминаний не писателя, а революционера, политического деятеля, командира и комиссара, а также его публицистика.

Нельзя сказать, чтобы о революционных заслугах Мстиславского вовсе не вспоминали. В предисловиях или послесловиях к тем двум книгам, что переиздавались, в разного рода справочниках и после смерти писателя упоминалось, что он участвовал в первой русской революции (и был брошен в Петропавловскую крепость за подготовку восстания в финляндском военном округе), что занимал во время гражданской войны такие-то и такие-то посты. Затем цитировали сказанные Мстиславским в конце 30-х годов слова, — мол, книгой «Грач, птица весенняя» он, беспартийный, сдал экзамен на звание большевика. И, обычно, все…

К какой же партии принадлежал автор этой книги о Баумане в пору, когда был подпольщиком и комиссаром? Теперь эту «страшную тайну» можно открыть: еще на рубеже нашего века примкнул Сергей Дмитриевич к партии социалистов-революционеров (эсеров). Эсером он стал вскоре после того, как пришел в революционное движение, эсером долго и оставался. А с середины 30-х годов все российские политические партии, кроме большевиков, были уже объявлены, в духе сталинского «Краткого курса истории ВКП(б)», не просто реакционными, буржуазными или мелкобуржуазными, но непременно — сознательными врагами рабочего класса, советской власти, Советской России, да еще продавшимися другим, еще более страшным врагам. Процитирую для примера хотя бы статью «Эсеры» из 11 тома Малой Советской энциклопедии, вышедшего в 1947 году.

«Вместе с меньшевиками, анархистами, буржуазными националистами, в тайном союзе с изменниками и предателями — троцкистами и бухаринцами, по заданиям и на средства иностранных империалистов и иностранных разведок Э(серы) вели преступную — явную и тайную борьбу против Советской власти».

В таком же духе вся история раскрашивалась уверенной рукой в однотонные красный и черный цвета. Забывали, например, о том, что большевики заключали практические союзы с эсерами во время первой русской революции, что в октябре 1917 года эта партия раскололась как раз из-за разного отношения ее членов к большевикам. И если правые эсеры после раскола активно выступали во многих районах страны против советской власти, входили в контрреволюционные правительства и т. п., то левые социалисты-революционеры вступили в союз с большевиками, поддержали советскую власть. Несколько позже их представители вошли в ленинское правительство как народные комиссары. Существовал двухпартийный правительственный блок.

Левоэсеровский мятеж в июле 1918 года разорвал союз, который мог бы очень многое дать развитию нашего общества. Именно после разрыва ЦК левых эсеров с большевиками советская власть фактически превратилась в однопартийную (хотя во многих советах продолжали еще активно работать не только большевики, но и представители других партий; последние участвовали даже в съезде Советов, провозгласившем в декабре 1922 года образование Союза Советских Социалистических Республик). Тем самым оказалась устранена легальная внутрисоветская оппозиция; а ведь сам факт существования такой оппозиции мог помешать установлению форм однопартийной диктатуры, позволивших в конечном счете Сталину прийти к единоличной власти.

Остается добавить, что значительная часть левых эсеров отказалась принять участие в июльском мятеже или вернулась после него к сотрудничеству с большевиками, немалое число бывших левых эсеров участвовало в гражданской войне за советскую власть, многие из них вступили в ряды большевиков.

Далеко не просто обстоит дело и с некоторыми другими партиями. Так, анархистом был знаменитый «матрос Железняк» — Анатолий Григорьевич Железняков. Ленин, кстати сказать, высоко ценил идейного теоретика анархизма П. А. Кропоткина. Он же почтил память левого эсера П. П. Прошьяна как товарища по революционной борьбе, хоть тот и был одним из вождей июльского мятежа… Наконец, меньшевики тоже бывали не только противниками большевиков: во время наступления Деникина, угрожавшего гибелью советской власти, меньшевики объявили партийную мобилизацию в Красную Армию, причем порою становились в ней не только рядовыми или командирами, но и комиссарами. Слишком долго упрощалась наша история, чтобы вычеркнуть из нее такие страницы.

Это сверхкраткое общеисторическое отступление прямо касается автора книги: без такой справки невозможно понять повороты судьбы Сергея Дмитриевича Мстиславского.

Не собираюсь пересказывать книгу. Прошу, однако, заметить себе: «Крыша мира» имеет своего реального прототипа, и это автор романа. Сергей Дмитриевич Мстиславский (Мстиславский — псевдоним; впрочем, псевдонимов-масок у этого автора набирается тьма: он подписывался и Бахарь, и Белозерский, и Бирюк, и Северный, и С. Дмитриев, и С. М., и С. Д., и С. М-ский, и просто Сергей…).

Отец писателя, Дмитрий Федорович Масловский, сделал достойную научную и военную карьеру, стал не только профессором Академии Генерального штаба и генерал-майором, но и основателем кафедры в этой Академии — кафедры русской военной истории. Труды старшего Масловского были отмечены премией Петербургской академии наук, что, разумеется, богачом его не сделало. Много «мешали» Дмитрию Федоровичу честность и принципиальность, нежелание соглашаться на унизительные компромиссы с жизнью. Как легко было бы ему пойти навстречу пожеланиям некоторых высокопоставленных лиц, обеспокоенных нелестными замечаниями историка о деяниях их сиятельных предков. Да вот — не пожелал прислушаться к доводам благоразумия упрямый генерал. И остался сын, после его смерти, при прекрасном воспитании и отличных светских связях, почти что без средств к существованию. Замечу, однако, что уважение бывших сослуживцев отца к памяти старшего Масловского сыграло немалую роль в жизни Сергея, не раз выручало его в опасных ситуациях.

В «Крышу мира» он вступает студентом Санкт-Петербургского университета, бывалым участником антрополого-этнографических экспедиций в Среднюю Азию.

Герой романа — аристократ по рождению (Масловские, что называется, хорошая дворянская семья, но не более того, а вот псевдоним Сергей возьмет взаймы у знатнейшей русской княжеской фамилии Мстиславских; были те Мстиславские потомками литовского великого князя Гедимина; в разговорах, если верить воспоминаниям Н. Я. Мандельштам, встречавшейся с С. Д. Мстиславским-Масловским в 1918 году, он именовал себя Рюриковичем по происхождению). Врожденный аристократизм героя в данном случае вполне уместен: он не мешает Сергею быть своим и для офицеров русского захолустного гарнизона, и для охотников-горцев или чумазых зобатых кузнецов Припамирья; зато заставляет наследственных азиатских правителей чувствовать в госте равного себе — чему способствует знание Сергеем всей гаммы сложных местных обычаев и правил поведения.

Подлинно романтический герой, Сергей, по выражению самаркандского джигита, «конем правит, как святой Алий», одерживает победы на знаменитых спортивных играх степняков и горцев — байгах-козлодраниях; храбр он до безумия, находчив, как сам Одиссей, а хитроумием не уступит д'Артаньяну. Право же, эти имена не случайно приходят в голову: только этот Одиссей сам написал «Одиссею», не дожидаясь Гомера; этот д'Артаньян не пожелал оставить описание своих подвигов на долю Дюма из последующих столетий.

Конечно, всякое сравнение хромает; наш герой думает не о возвращении димой и славе, как Одиссей, и не о блистательной карьере, как д'Артаньян, — Сергей революционер, он хочет уничтожить угнетение человека человеком, победить «тигров», одинаково притесняющих людей в центре России и Бухарском ханстве.

Да, наш герой (автор — герой романа) не просто романтик, а романтик революционный; чужая боль ранит его, чужое рабство ощущается как собственное, и беды родины, народа и мира переживает Сергей Дмитриевич Масловский остро и резко. Однако смысл жизни для него — в немедленном действии, в непримиримой борьбе, которая обладает и собственной ценностью. Вот белые стихи, опубликованные уже тридцатишестилетним революционером:

«На крови стоит мир, и жизнь есть борьба. И дорога перед тобою свободна только на полет копья, — если твоя рука сильна и глаз меток. Кто хочет жить? Бейтесь! Бейтесь — и, в награду, вы будете биться вечно. Ибо жизнь вечна!»