Читаем Кровавая ария онлайн бесплатно

Коронер его королевского величества, чародейка и практикующий некромант — мистрис Эрика Таками банально не могла уснуть. Несмотря на то, что им удалось блестяще раскрыть два убийства и арестовать военного хирурга, готового добровольно отдаться демону, было нечто, что продолжало беспокоить Рику, хотя время уже приближалось к рассвету. И этим чем-то было пари, которое они с четвёртым сыном Дубового клана заключили в самом начале расследования, точнее не само пари, а желание, которое победитель мог стребовать с проигравшего. И теперь Рика ломала голову, исполнения какого желания потребует Вилохэд Окку. Почему-то вспомнилось красивое лицо коррехидора, его ироничная улыбка, и уж совсем не к месту из глубин памяти вынырнуло волнующее ощущение мужской руки, крепко обнимающей её талию в том отвратительном подвале, где их пытались заточить, и собственное сердце, готовое выскочить из груди.

Не то, чтобы коррехидор Кленфилда, её непосредственный начальник и волею случая формальный жених, был неинтересен чародейке, скорее наоборот. Но Рика не уставала напоминать себе, что девушка её типа – невысокая, с выраженными выпуклостями спереди и сзади, пускай, даже считающаяся некоторыми красивой (что совершенно не соответствовало с её представлениями, какой должна быть настоящая некромантка!), без особого происхождения и высокопоставленных родственников вряд ли способна заинтересовать самого знатного из богатых и самого богатого из холостых древесно-рождённых молодых мужчин Артанской столицы. Фиктивный статус жениха и невесты имел свои преимущества и предоставлял необходимую свободу: они могли беспрепятственно проводить вместе время (хотя большую часть этого самого совместного времени занимали расследования убийств) и появляться в разных местах, не вызывая кривотолков и сплетен. Это было удобно – и всё. Они договорились продолжать прикидываться обручёнными и дальше, при этом Рика твёрдо решила не влюбляться в Вила. Ей слишком хорошо была известна его репутация светского шалопая и разбивателя женских сердец, хотя по отношению к ней коррехидор всегда был неизменно корректен и ни разу не позволил себе ничего лишнего. Но почему же тогда от одной мысли о его желаниях у неё так замирает сердце?

Поворочавшись с боку на бок, девушка, наконец, заснула, но наутро чувствовала себя раздражённой и разбитой.

Её подруга – учительница музыки Эни Вада, напротив лучилась энергией и пребывала по своему обыкновению в отличном расположении духа. Она относилась к той редкостной породе людей, которые умеют получать удовольствие от простых житейских радостей каждого дня. Теперь вот, к примеру, подобной радостью для Эни стала большущая чашка кофе со сливками и горка пухлых румяных оладий, что дымилась перед ней на тарелке.

— Доброго утречка! – полным ртом проговорила подруга, делая чашкой приглашающий жест, — присоединяйся, тётушка Дотти напекла на всех.

Тётушкой Дотти просила себя называть их квартирная хозяйка – Доротея Призм, бездетная вдова средних лет, обратившую всю нерастраченную материнскую любовь на двух своих постоялиц.

Рике не хотелось ни кофе, ни оладий, поэтому она с кислым видом налила себе зелёного чая и, подумав, сделала бутерброд с колбасой.

— Отчего такой вид? – прищурилась Эни, — вчера ты возвратилась очень поздно, я уже было подумала о Древесном праве, — закончила она с самым невинным видом.

Любые упоминания, а уж тем более многозначительные намёки о Древесном праве – разрешённой возможности для древесно-рождённых лордов иметь добрачные отношения жениха и невесты, всегда жутко раздражали чародейку. Сегодняшним же утром намёк буквально вывел её из себя.

— Не лезь не в свои дела, — чуть не поперхнулась чаем Рика, — и кому какое дело, в котором часу я возвращаюсь домой?

Эни, привыкшая за время их дружбы к подобным всплескам возмущения некромантки, даже не подумала обижаться. Хихикнула в остатки кофе и продолжила, как ни в чём не бывало:

— Однако ж, окажись на месте твоей почтенной матушки, я бы после твоего ответа ни на секунду не засомневалась бы в том, с кем и как ты провела минувшую ночь.

— По поводу «с кем» – ты, конечно, попала в точку, но вот где и как – нет, – Рика усмехнулась, — даже не представляешь себе в полной мере «романтики» ситуации. Я добивалась признания вины от маньяка, изнасиловавшего и зарезавшего заживо двоих женщин, а полковник Окку держал его всё это время на мушке. Затем нам довелось выслушать целую историю его грехопадения и дождаться прибытия Дурады с Меллоуном. А поскольку сии знаменательные события происходили в городе Моха́ре, то и дожидаться нам пришлось до позднего вечера, — чародейка дожевала остаток бутерброда, — добавь ко всем прелестям субботнего дня то, что мы не пообедали, и картинка будет почти полной.

— Ты говоришь о том самом убийстве в старых доках, о котором так интересно написал в «Вечернем Клефилде» Ру́ко Но́ри? – подалась вперёд Эни. Она буквально обожала читать криминальные истории в газетах. Составить им конкуренцию могла лишь светская хроника столицы Артании. Её Эни Вада читала с таким же вниманием.

— Очень бы хотелось пересечься с этим писакой, — заметила вместо ответа чародейка, — прямо руки чешутся наслать на этого Руко какую-нибудь порчу, чтобы думал, прежде чем в своей газетёнке выкладывать все подробности преступления и расследования.

— Ага, — засмеялась Эни, — видать, удалось господину Нори тебя зацепить! Неужто намекал, что коронер его королевского величества Элиаса недостаточно одарён женской привлекательностью? И как я только могла пропустить такое?

Чародейка запустила в подругу коркой мандарина, который как раз принялась чистить.

— Нам чертовски повезло, что убийца жил не в столице и не читал «Вечернего Кленфилда», — пояснила Рика, — этот твой Руко Нори должен сперва спросить у Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя, о чём можно писать, а о чём – нет.

— Так он и спросил, — с невинной серьёзностью заявила подруга, — прямо написал: «Сержант Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя Суно Меллоун был приветлив и общителен. Благодаря ему наши читатели получают эксклюзивную информацию, можно сказать, из первых уст», или что-то вроде того, — девушка сделала неопределённый жест рукой. Она не была уверена в точности цитаты.

— Я так и знала! — в сердцах воскликнула чародейка, — собаковод, обнаруживший труп, некоторые подробности не мог знать. Так и думала, это Меллоун разболтал! Ох и получат у меня эти первые уста, если ещё раз позволят себе выдавать эксклюзивную информацию!

Они поболтали с Эни о разных вещах, и подруга попросила чародейку составить ей компанию в походе за покупками.

— У Картленов как раз весенние скидки начались, — мечтательно проговорила она.

— Ты ж получила роскошное платье от Дубового клана взамен испорченного, — как бы невзначай заметила Рика, — неужели тебе мало?

— Одно платье является прекрасной отправной точкой в составлении нового сезонного гардероба, но не решает вопроса, — серьёзность тона подтверждала серьёзность намерений, — а после совершения покупок я обещаю угостить тебя твоим любимым мороженым.

Рике всё одно нечем было заняться в этот чудесный весенний день в конце апреля, и она согласилась.

Поход в Торговый квартал занял много времени. Основной точкой интереса Эни, естественно, оказался Торговый дом Картленов – большущий магазин, в котором можно было отыскать абсолютно всё: от головных уборов и обуви и нижнего белья до сумок, ремешков, духов, косметики и много чего ещё. Довершали этот триумф возможностей кафе первого этажа, славившиеся своей кухней и весьма божескими ценам.

Чародейка в который раз ругала себя, за то, что в который раз согласилась составить компанию подруге, клятвенно обещавшей: «Только по делу. Посетим отдел обуви, поглядим на платья – и всё!». В итоге отделов пришлось посетить много, пересмотреть десятки платьев, блузок, юбок и туфель. Положение не спасло даже мороженое.

— Проторчали у Картленов полдня, — ворчала Рика, когда они ехали в наёмном экипаже домой, а у неё на коленях лежала добрая половина пакетов и перевязанных фирменной «картленовской» ленточкой коробок.

— У тебя разве были какие-то дела? – спросила довольная подруга, — и потом: не проторчали, а прогулялись. И мороженое было такое вкусное!

Дома девушки застали гостя. Четвёртый сын Дубового клана сидел за столом на их кухне и вкушал свежеиспечённые оладьи тётушки Призм, безропотно запивая их гречишным чаем, который пожилая дама почитала особо полезным для здоровья.

— Рика, — обрадовался он, не обратив внимание на недовольный вид чародейки. Она терпеть не могла, когда коррехидор приходил к ним, — как неудобно, что у вас в доме нет магофона. Мне пришлось ехать к вам домой.

— Что-то случилось? – спросила чародейка и с некоторой тоской подумала об очередном трупе, способном начисто испортить остаток воскресного дня.

— Хвала богам, в Кленфилде всё в порядке. Вы же не забыли о нашем пари?

Госпожа Призм и Эни многозначительно переглянулись.

— Давайте поговорим об этом у меня. Если вы закончили наслаждаться выпечкой нашей дорогой тётушки Дотти, то пойдёмте наверх. Я буквально валюсь с ног.

Она, не дожидаясь ответа, потянула Вила за рукав. Тот послушно поднялся, а подруга многозначительно подмигнула. Рика показала ей кулак за спиной.

— Какая жалость, что день сегодня для вас выдался утомительным, — покачал головой коррехидор уже на лестнице, — а я как раз собирался стребовать с вас моё желание.

Чародейка захлопнула дверь своей комнаты.

— Что за спешка? Почему именно сегодня?

— Не вижу ничего плохого в сегодняшнем вечере, — Вил устроился на единственном в спальне стуле, а Рике пришлось сесть на кровать, — кроме вашей усталости, — кстати, я ведь тоже задолжал вам желание. Ведь никто из нас не угадал с убийцей. Так что я сам в любое время в полном вашем распоряжении.

Рика сначала удивилась, а потом обрадовалась:

— А моё желание может отменить ваше?

— Нет, — коррехидор удивлённо посмотрел на девушку, — вы так уверены, что я непременно потребую от вас чего-то подобающего?

— Ну, я не знаю, что обычно мужчины требуют от дам в подобных ситуациях, — смущённо залепетала чародейка, — так что…

— На всякий случай решили обезопасить своё целомудрие?

— Все так часто шутили насчёт Древесного права, что поневоле задумаешься, — решила положить конец недомолвкам Рика.

— Понятно, в каком направлении двигались ваши мысли. Однако ж нет. Для меня неприемлемо любое принуждение в отношениях с женщинами, — с некоторой холодностью проговорил Вил, — ни физическое, ни моральное. Если честно, я просто собирался пригласить вас в оперу. У Дубового клана там прекрасная ложа, а сегодня как раз премьера «Слепого мастера». Но и к этому я вас принуждать не собираюсь. Если вы устали, плохо себя чувствуете либо просто не расположены видеть мою физиономию сегодняшним вечером, я имею честь откланяться.

Мужчина встал, и тут чародейка поняла, что перегнула палку и обидела Вила на ровном месте.

— Постойте, — она тоже поднялась и почувствовала, как румянец предательски заливает щёки, — извините меня. Я приписала вам боги знаю что. Конечно же, я с радостью пойду с вами в оперу.

Королевский оперный театр заслуженно слыл одной из главных достопримечательностей Артанской столицы: роскошное здание по крайней мере с трёхсотлетней историей, где, несмотря на название давали не только оперные и балетные спектакли; имелась ещё драматическая сцена и ресторан вместо обыкновенного буфета. Самые верные поклонники без устали повторяли легенду, будто бы Королевскому театру покровительствует сам Гозёка́ми – бог, патронирующий разные виды лицедейства, и именно благодаря Гозёками в театре царит особенная неповторимая атмосфера и взращиваются необыкновенные таланты. Всё это Рика узнала, когда они ехали в театр.

— Если честно, я ни разу не была в опере, — чуть смущённо призналась Рика, — когда училась – даже в голову не приходило, а потом, — она махнула рукой, — сами знаете не хуже меня: работа, работа, работа.

— Однако ж, — улыбнулся Вил (он сегодня был необыкновенно хорош при параде, в национальной артанской одежде глубокого синего цвета с вышитым родовым знаком из трёх дубовых листьев), — всем известна старая мудрость: чтобы хорошо работать, нужно хорошо отдыхать. Вот этим мы с вами как раз и собираемся заняться.

У здания оперы уже собралось много карет и магомобилей. Нарядно одетые мужчины и женщины выходили из них и неторопливо двигались к ширкой лестнице входа, каменные ступени которой производили в свете магических светильников заиндевевшее впечатление. Гостей встречали мужчина и женщина в национальной одежде, чьи лица из-за обилия старомодного грима более походили на маски. Они кланялись, проверяли билеты и мелодичными голосами желали получить удовольствие от спектакля.

— Не иначе, как ожидается прибытие королевской четы, — как бы сам себе сказал Вил, — обычно они не ставят у входа костюмированных билетёров.

В ложе Дубового клана, что располагалась как раз напротив ложи королевского клана Каэ́дэ, имелось всё для того, чтобы в полной мере насладиться спектаклем: были тут и мягкие, обтянутые тёмно-красным бархатом кресла, и бинокли, нашлось даже место для небольшого столика с напитками и угощением.

— Кроме нас, — чародейка оглянулась на пустующие кресла, — никого не будет?

— Кроме нас тут несколько сотен артанцев публики, человек тридцать артистов и полтора десятка обслуги, — подмигнул коррехидор, — и потом, у вас было достаточно возможностей убедиться в полной собственной безопасности наедине со мной.

— Я не об этом, — вспыхнула чародейка, — просто спросила, придёт ли кто-то ещё из вашей семьи.

— Нет, не придут. Отец в отъезде, а мама решила посмотреть этот спектакль вместе с ним. Близнецов, даже когда они приезжают в Кленфилд, сюда нипочём не заманить, а старший брат сильно занят в своём министерстве. Так что ложа Дубового клана сегодня безраздельно принадлежит нам одним.

Внезапно по театру пробежала невидимая волна, мгновенно подняв на ноги всю толпу партера. Разговоры, мерным гулом жужжавшие вокруг, стихли сами собой, а коррехидор тронул Рику за локоть, давая понять, что ей тоже надлежит встать. Она недоумённо поглядела на спутника.

— Прибыл король, — пояснил тот.

И действительно, дверь ложи напротив была отворена специальным лакеем в белоснежных перчатках, пропуская вовнутрь высокую фигуру короля Элиаса и его невесту – леди Камирэ. Все присутствующие тут же почтительно поклонились. Лишь древесно-рождённые лорды чуть наклонили голову, это им позволяла давнишняя привилегия, напоминающая, что король – всего лишь первый среди равных.