Читаем Крест онлайн бесплатно
— И быть женщиной — женщиной-лесбиянкой — они это обожают. Ты просто знаешь, что тебя не будет в списках на повышение. В прошлом году нам выдали юбки, чтобы смягчить наш образ, типа какой-то гопник оценит разницу, бросит нож и скажет: «Извините, не заметил, что вы в юбке». Ни одна из других женщин их не носит. У меня есть дубинка, рабочий пояс с наручниками, кармашек для радио, защитная маска для искусственного дыхания и латексные перчатки для здоровья и безопасности, особенно когда приходится обыскивать тело.
Она слегка вздрогнула, произнося это, затем добавила:
— Косметику разрешают, ты знал? Главное, чтобы не красная помада или вызывающая. Наши волосы должны быть определённой длины. У меня есть сержант — стерва, она измеряет мои волосы, поэтому я стала делать хвост, а она сказала, что он должен быть под фуражкой.
Она говорила так, будто никогда раньше не позволяла себе анализировать детали своей работы, и я задавался вопросом, к чему всё идёт. Она не закончила.
— Мы должны по очереди быть в патрульной машине, и это всегда в парах. В патруле ты часто одна. Знаешь, сколько раз я ездила в машине?
Мне нужно было что-то сказать, поэтому я попытался:
— Нечасто, я полагаю.
— Никогда. Это справедливо? Но что я говорю? Справедливость — это не про нас. Меня часто затыкают в участке. Я ненавижу это, это как сидеть в офисе, люди приходят за водительскими правами, паспортами или сообщать о кражах. Это так скучно. Потом приводят пьяного, много пьяных…
Она посмотрела на меня. Я, очевидно, попадал в эту категорию.
Я чуть было не начал насмехаться:
Но сдержался, и она продолжила:
— Дело в том, я люблю быть Гарда, но если меня скоро не повысят, придётся подумать об отставке.
Её лицо, когда она это говорила, было трагедией в миниатюре. Сон пытался завладеть мной, и мне хотелось, чтобы она свалила, поэтому я сказал:
— Делай что нужно, чтобы получить повышение.
Она посмотрела прямо на меня, и я понял, что мы подошли к главной цели визита.
Она сказала:
— Я очень беспокоюсь об одной проблеме со здоровьем и не знаю, кому рассказать.
Иногда простота — единственный путь, поэтому я сказал:
— Расскажи мне.
Она глубоко вздохнула.
— Я нашла уплотнение в груди. Может быть, это просто ткань, но…
Я не колебался.
— Ты должна провериться.
Она потерялась на мгновение, воображая, кто знает, какие ужасные последствия.
Я настаивал:
— Ридж, пообещай, что запишешься на приём.
Она снова сфокусировалась.
— Ладно, я обещаю, но есть кое-что ещё.
Я ждал. Она спросила:
— Ты знаешь о распятии?
Я кивнул, хотя знал слишком мало.
— Ему было восемнадцать лет, Джон Уиллис. Его прибили к кресту и установили на холме над городской свалкой. Мы думали, может, наркоделка, предупреждение другим, или даже политика. Нет. Он из приличной семьи, должен был начинать колледж, без судимостей.
Она ждала моего ответа.
Я был ошеломлён, потрясён, мне стало дурно. Перед глазами возник Коди, и меня чуть не вырвало. Прошло добрых пять минут, прежде чем я смог выдавить:
— Есть зацепки?
Она взяла себя в руки, сдерживая возбуждение, которое это дело вызывало в ней.
— Ничего — никаких зацепок, не за что взяться, дело в тупике. Но если бы человек мог пролить свет на это, это сделало бы карьеру.
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять.
— А, нет, ты хочешь, чтобы я понюхал вокруг. Это ты всегда говоришь мне вылезать из этой грязной игры, что это меня уничтожит.
У неё по крайней мере хватило совести выглядеть пристыжённой, затем она сказала:
— Я не хочу, чтобы ты делал что-то опасное, но у тебя жуткое чутьё на ниточки.
Прежде чем я успел отказаться — а я собирался, — она достала листок бумаги и сказала:
— Вот имя, он жил в Кладдаге, я оставлю здесь. Просто подумай об этом, ладно? Это всё, о чём я прошу, Джек.
Джек.
Она никогда не называла меня по имени. Это была мера её отчаяния.
Когда она уже направлялась к двери, я сказал:
— Выглядишь усталой, отдохни немного.
С сарказмом, на который был способен, ответил:
— Я тронут твоей заботой. Когда увижу тебя в следующий раз, хочу услышать, что ты была на проверке.
Я попытался говорить легкомысленно, чтобы не показывать, как я волнуюсь.
Она была в коридоре, луч света падал на золотые пуговицы её туники. Выглядела почти внушительно и уязвимо.
— Я не волнуюсь, я просто пыталась быть вежливой.
Я крикнул ей вслед:
— Старайся сильнее.
Я хлопнул дверью, давая соседям знать, что я вернулся и с яростью. Поднял листок бумаги, прочитал:
Джон Уиллис
3, Кладдаг-Парк
Голуэй
Я сел в кресло, и прежде чем успел даже начать думать об этом, глаза закрылись, и сон схватил меня.
Герберт Спенсер писал: «Есть принцип, который является преградой для любой информации, который не поддаётся никаким аргументам и который не может не удержать человека в вечном невежестве — этот принцип — презрение до исследования».
