Читаем Крещатик № 93 (2021) онлайн бесплатно

Крещатик № 93 (2021)

Журнал «Крещатик» – интернациональный литературный журнал. Издается с 1998 года. Традиционное содержание номера: проза, поэзия, критика, эссе, рецензии. Периодичность – 4 номера в год. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Альманах

Прочее / Газеты и журналы

АльманахКрещатик № 93 (2021)

Феликс Чечик /Натания/Темперирован клавир* * *На глазах у недобиткапо стене ползёт улитка,день и ночь ползёт она —не закончится стена.Наблюдать не надоелостолько зим и столько лет,тело мокрое, и деласоответствующий след?Средоточие печали,средоточие обид,пожимаю я плечамиоттого, что недобит.А усатое желевверх ползёт, читая требу,не скучая по землеи соскучившись по небу.* * *Поклонимся осенним веткам,начав предстартовый отсчёт,когда потомок станет предкоми время дальше потечёт.Прощайте, тополя и клёны,бессмертье пьющие из луж,ответно бьющие поклоныза неимением баклуш.Прощайте, не будите лихо,покуда тихо и светлои безуспешная шумихаочей не закоптит стекло.Мы без обиды друг на друга,как в телескопы поглядим,пока не закружила вьюгабелее страха и седин.Прости-прощай! Мы были вместеи расстаёмся навсегда, —всё растеряли, кроме чести,как свет осенняя вода.Ноябрьский лёд и остр и тонок —прочнее, чем столетний дот.И не родившийся потомок,как предок по нему идёт.* * *Тому, кто насекоми зелен, словно медь,дай, хоть одним глазком,на время посмотреть.Оно летит, как свет,а, может быть, быстрей —вопросом на ответсквозь сети рыбарей.Лови его, свищиего – напрасный труд:летит, как из пращи,страшней, чем самосуд.Одним глазком взглянутьпозволь в дверной глазокна бесконечный путьи млечный водосток.Пусть тонким голоскомзаголосит навзрыдо том, что насекоми вечен, как подвид.* * *Редкий лист, не долетая до земли,улетает навсегда – куда подальше.Листопад мои печали утолипесней осени без музыки и фальши.Лист попроще жёлтой рощи посреди,не раздумывая, упадёт под ноги.Дебет с кредитом несчётные сведи,подведи под монастырь свои итоги.Монастырская стена – укрепрайон, —ни страшны ему ни охи и ни ахи:свет берёзовый во тьме со всех сторони вороны на берёзах, как монахи.Прикоснулся, причастился и айда!Причастился, прикоснулся и довольно!То не слёзы – то осенняя вода.И ни капельки – ни горько и ни больно.* * *И сума, и тюрьма, и себе на уме.Вологодской финифтью да по хохломе,обезумев от «скрежета-дрожи»…Всё равно нет родней и дороже.Есть другие – прекрасные, – лучше, чем, но:мы читали одно и смотрели однои любви невозможной алкали:в Пинске вешнем, в степном Забайкалье.Никому не истцы и ответчики всем —мы годимся в отцы тем, кто пал в 37.Что ж, обнимемся – сестры и братья,размыкая медвежьи объятья.Посидим, помолчим, погорюем о том,что от света лучин загорелся наш доми помянем – поминок почище —чаепитием на пепелище.* * *Лишь на себя пеняли,что задолжали всеми жили, как в пеналекарандаши 6М.Лежали – тихо-тихо,тупые, как на грех,и не будили лихо:шумиху и успех.Совсем, как в клетке птица,от счастья вдалеке,чтоб вскоре очутитьсяу Рембрандта в руке.* * *И летает, и плавает, – это ли нерасчудесное чудо и счастье вдвойне!Летним утром в конце декабря —бесконечное «кря».Ходит селезнем время – прикид хоть куда!Но летейская не отражает вода, —отражается вечность-химерасамкой – сиро и серо.* * *он вышел вон на все четыречтоб не вернуться никогдано что он знал о внешнем миремелькали веси городаон вышел весь в сухом остаткевоспоминания однии с будущим играя в пряткикак поезда летели днион сел на поезд подстаканникстучал в ночи как метрономи месяц полуночный странниккак в речке отражался в нёмлети лети лети не знаялюбви-печали не держисьтвоя закончилась земнаяи внеземная скоро жизньнаступит даже лучше прежнеймолчи скрывайся и таии этот воздух воздух внешнийнаполнит лёгкие твоиНе опечатка, не описка:предновогодней незимойя получил письмо из Пинска,где мне заказан путь домой.В придачу – скатерть и дорожкаи тьма, глядящая врагом…И память детства, будто кошка,всё ходит по цепи кругом:идёт направо – видит Пину,налево – страх и вороньё,и тьма ночная дышит в спину,и не укрыться от неё.И вдруг – внезапно, как ни странно,среди заснеженных полей:взошла звезда, запела Анна,и сердцу стало веселей.* * *Докурю я последний чинарики последнюю рюмку допью.И Венеру включу, как фонарик,осветившую жизнь не мою.Что ж, свети, – пусть не мне, но другому;и пускай навсегда молодойне тоскует по отчему домупод моей путеводной звездой.* * *Мера бывает разной, но чаще – крайней.Верил, но не боялся и не просил.И выпрямлялся согнутый рог бараний,но тем не менее тикал watch-упарсин.Правый пологий берег крутым сменялся,лесом непроходимым сменялся сквер,но не сдавался; и получалось масло, —символ возни мышиной и полумер.Как бы там ни было – с голоду ты не помер.Номер 16? Что ж и на том мерси!Слышишь, как надрывается колокол-зуммер?На небо глядя, молвишь: – Иже еси..?Не сомневайся – есть! Значит в полной меревсё, что тебе положено – не твоё.В речке купаясь или гуляя в сквере —пей, не спеша, из горлышка забытьё.Урок французского

А. М.

Будто дёснами хлебную корку жую,доживая свой век.Се ля ви, говоришь, говоришь, дежа вютишиной из-под век.Что ж, финита? Адьё? Оливье. Винегрет.Незатейливый трюк!Столько зим говорю, говорю столько лет:табуретка и крюк.А ля гер, говоришь и камси, говоришь,тет-а-тет, о-ля-ля.Невесёлая старость, июньский Парижи чужая земля.Навсегда не лямур и пердю навсегда,никогда комильфо.И не Сена за окнами – Леты водаи вокруг – никого.Шаромыжником стал милый друг. Пуркуа?Почему бы и нет!И полночная вспять утекает рекаи луна, как омлет.* * *Грациозны, чисты, бесподобны, зигзагообразны,как две капли воды друг на друга похожи они.Эти белые цапли в тиши декабря не напрасны,а скорей распрекрасны, как предновогодние дни.Не белым, но бело! Значит набело жизнь перепишем,черновик уничтожим и не пожалеем о нём.И побудем на свете пречистом – не третьим и лишним,а потом на закате с тобой грациозно уснём.1991Мы чокнулись! И дальше – больше:Брест растворяется вдалии острые костёлы Польшиплывут, как в море корабли.Нам дела нет до проводницыи строгих окриков её:пока благоволила литься,пока впадали в забытьё.И скатертью не самобранкойтекла дорожка до небес.И подстаканники морзянкойотстукивали МПС.От пьяной песни, как от мата,мы не могли забыться сном,покуда дымная громадане появилась за окном:идём – куда, не зная сами,счастливые, не помня зла, —и очутились в кёльнской яме…

А лошадь по небу плыла.

* * *

Ю. Н.

Пламя розового маслаи цветенья мандаринмы – за то, что не погасло —мысленно благодарим.Согревало больше меры,обжигало до кости,навсегда лишая верыв Бога, Господи, прости!Мы ни капли не в обиде,а совсем наоборот —радуемся, как при видеурожая недород.Обладатели ремёсели таланты пустоты, —мы без цитрусовых маселжить не можем – я да ты.Так, давай подымем кружки,и не с горя – от любви, —две старинные подружкизагуляем на свои.Потому что – Александр,потому что – навсегда,потому что светит рядомЦарскосельская звезда.* * *Я не прощу эпохе,укравшей жизнь мою.И замолчу на вдохеи выдох утаю.Ни хорошо, ни плоховернуться вдруг домой,где слушает эпохапрощальный выдох мой.* * *Мы не были детьми, – мы сразусостарились, бессмертье зля.И, как пломбир, лизали фазуи обходились без нуля.Мы были трепетнее ланис мотором пламенным в груди.Мы стали полными нулямибесполой жизни посреди.Когда мы жили понарошку,когда мы жили не всерьёз,мы время гладили, что кошкуи доводили жизнь до слёз.Нам эти слёзы отольютсяи станут пулями они,когда мы будем пить из блюдцасвои оставшиеся дни.* * *