Читаем Космос.Today II онлайн бесплатно

Меня приняли во внештатные военкоры прямо посреди тундры. Белый снег, серый лед, вместо растрескавшейся земли — остекленевший песок, обожженный огнем из двигателей множества посадочных модулей. Передовая база легиона возникала прямо у меня на глазах, отвоеванный нами у Системы плацдарм превращался в крепость, бастионы которой были сброшены прямо с орбиты с ювелирной точностью и теперь с грохотом и скрежетом превращались в чудо оперативной полевой фортификации.

— Работай, брат, — сказал незнакомый мужчина с внешностью молодого Рассела Кроу и хлопнул меня по плечу.

Судя по «галочкам» на броне — центурион уровня капитана, судя по надписи на груди — реальный военкор. Он пристально глянул мне в глаза, развернулся на пятках и быстрым шагом двинулся прочь: догонять штурмовые центурии Первой когорты, которые выдвигались на юг — отвоевывать у Системы густонаселенные территории экваториальной зоны. А я даже как звали этого акулу пера не знал! И спросить было неудобно.

Как я понял — Карина там кому-то про меня рассказала, показала мои фоточки, поведала о работе в «Подорожнике», и вуаля — мечта исполнилась! Я — космический военкор, пусть и внештатный. Теперь у меня имелась соответствующая отметка в личном деле и нашлепка на броню с буквами «ПРЕССА». Я ее прицепил как раз под кадуцеем, который являлся символом нашего Отдельного эвакуационного отряда. И не на груди, а на плече.

На душе было хорошо, как будто домой вернулся. А всего-то — какие-то шесть букв. Не такие большие, как у настоящих сотрудников пресс-службы, гораздо меньше, но у меня с гиперкомпенсацией все было в порядке. Зачем вся эта журналистская атрибутика? Ну, чтобы разные крутые ребята из штурмовых центурий или большие шишки из штаба не удивлялись, что я их снимаю. Мне можно!

Именно для этого кроме нашлепки и отметки мне выдали экшн-камеру. Не модные-технологичные дроны, как у Карины Смирновой, но тоже — очень ничего. По крайней мере, свою «Экспедицию» я мог поберечь, оставить для личного пользования. Видосы новый девайс снимал просто обалденно, качество 6K/60fps для меня всегда было чем-то недостижимым, на Земле я никогда не мог позволить себе в личное пользование какую-нибудь GoPro HERO 13 Black или DJI Osmo Action 6 Pro, а тут — вот такое вот богатство! И стабилизация сумасшедшая — я трясся на броне медэвака, бегал по буеракам, а видео в итоге получалось плавным и сочным, как в классном кино. Только знай — режь на кусочки и монтируй в свое удовольствие. Или скринь, если фотки нужны. Но чтобы это сделать, нужно было еще раздобыть тактический планшет и тихо сам с собою провести часа два-три. Или, в идеале, добраться до терминала в своей комнате на дредноуте. Мечты-мечты!

Дредноут висел далеко-далеко, за пределами атмосферы и даже — вне плоскости небесной эклиптики. А я с этой самой камерой на шлеме трясся на броне медэвака вместе с Раисой и еще десятком ауксиллариев — веселых балканских парней. Целый их контуберний погрузился на нашего «Мастодонта», половина вповалку спала в грузовом и медицинском отсеках, другая половина — мерзла с нами на броне и через слово поминала «майку», «курац» и «дрканье», что бы это все ни значило.

Дорог в тундре не было: колеи по снежной равнине для колонны торили суперпроходимые «Смилодоны» — гусеничные боевые машины с мощным главным орудием, названные в честь доисторической саблезубой кошки, как раз — современницы мастодонтов. Их я прекрасно видел, сидя у самой орудийной башенки медэвака.

Про «мерзнуть на броне» — это я, конечно, для красного словца загнул. Средний комплект доспехов — что у легионеров, что у ауксилариев — позволял выдерживать температуры до −50 по Цельсию с относительным комфортом, а благодаря шлему с закрытым забралом нас не напрягал бьющий в лицо на скорости ветер и снежная крупа. Главное — не слететь с медэвака, подскакивая на особенно свирепых ухабах! Длинная, как змея, колонна техники двигалась вперед: колесные легкие бронемашины, шагающие ОБЧР, грузовики с припасами, универсальные платформы.

Ауксиларии должны были сменить героическую Пятую центурию Второй когорты в городке Фитрандрахана, и обеспечить поставки тугоплавких металлов (в том числе — вольфрама) на передовую базу Легиона. Вспомогательные части использовали в основном для гарнизонной службы, сопровождения караванов, патрулирования и другой подобной работы. Обеспечивались они чуть хуже, чем боевые когорты — уровень допуска ауксилариям априори присваивался пониже.

Балканцы исключением не стали: их броня выглядела чуть менее эргономичной и чуть более громоздкой, техника — явно видала всякое, хоть и поддерживалась в исправном состоянии, «Валы» в их руках тоже морально устарели, если сравнивать с оружием «полноценных» легионеров. Определенно: экипировка ауксилариев казалась мне до боли похожей на ту, которой мне довелось пользоваться в самой первой, отборочной симуляции.

— Внимание, колонна! — раздалось в интеркоме. — Воздух!!! На два часа!

Участок, по которому мы двигались, считался освобожденным от Системы весьма условно: вышки здесь снесли, но территорию не зачистили — с момента высадки прошло всего-то трое суток. Угроза атаки роботов существовала до сих пор — об этом все прекрасно знали и среагировали мгновенно.

— Увеличить дистанции!

Колонна на три секунды замерла — и мы покатились с брони и побежали в стороны, рассредоточиваясь. Тут же пришла в движение техника, съезжая с колеи, чтобы разредить построение. Навстречу опасности выдвигались боевые машины — ОБЧРы, броневики. Грузовики и платформы откатывались прочь. Тундра здесь была ровной, как стол, укрытием могла послужить разве что наша техника, но давать возможность вражеским дронам поразить несколько целей за раз мы не собирались — и потому рассыпались редкой сетью.

Раздалась команда:

— Стрельба по готовности! — и тут же заработали комплексы ПВО тяжелой техники.

Контейнеры на крышах броневиков выстреливали ракеты, которые с дымным шлейфом устремлялись к горизонту. Спустя секунду заговорили пулеметы и артиллерия, линии трассеров расчертили небо. Боеприпасы не экономили — грохот стоял страшный. Я, кувыркнувшись с брони прямо в сугроб, сумел сгруппироваться, быстро встать на ноги и, пригибаясь, пробежал еще метров десять, краем глаза отслеживая Зарецкую.

Братушки-ауксиларии — тоже, конечно, свои. Но Раиса — не просто своя, она — наша, да и стреляет — просто загляденье, рядом с ней шансы на выживание резко повышаются. И да — ее в случае чего я лечить буду в первую очередь, и плевать на штрафы!

Приложившись к винтовке, я глянул туда, где вспухали в небесах пушистые облачка разрывов. И только сейчас понял, что темная туча на горизонте — никакая вовсе не туча, а рой дронов! Их было чертовски много — сто, двести, триста? Ракеты использовались шрапнельные, их снаряды выкашивали БПЛА целыми сонмами, но дроны перли вперед. Басовитое жужжание заполнило воздух, действовало на нервы, заставляло думать про бегство, поиск укрытия…

— Та-тах! — Раиса начала стрелять, и паникерские настроения у меня как рукой сняло.

Мне живо представился строй пикинеров — испанская терция! — которая держит позицию, отбивая натиск вражеской кавалерии. С длинными пиками в руках и мушкетерами в центре строя терция непобедима! Но стоит хотя бы десятку бросить оружие и побежать — пиши пропало. Моя пика — это «Вал». Наши мушкетеры — это бронетехника. Хрен вам, железяки, а не отступление!

Целиться через забрало шлема — та еще задачка, но коллиматорный прицел позволял использовать бинокулярный метод, так что я открыл огонь. Даже не пытаясь попасть в одиночные дроны, я просто выбирал скопления летунов, гасил туда, где было чернее всего. Короткие очереди — как и у Раисы, холодный рассудок, четкая работа глаз и рук. Отстрелялся, заменил магазин — стреляй снова!

Мы подбили три четверти летунов, не меньше. До нас добралась незначительная доля дронов, в основном — гексакоптеры, для которых не могла стать фатальной потеря одного или двух несущих винтов. И — вот зараза! — к их брюхам были прикреплены те самые серебристые баллоны! Сквозь автоматные очереди и грохот башенных орудий несколько системных БПЛА все-таки прорвались к нашим позициям.

— ЧПОМ-М! — в моих ушах зазвенело, я самым некрасивым образом уселся на задницу, чувствуя во рту привкус крови. — ЧПОМ!

Парализаторы взрывались там и тут, после чего дроны превращались в камикадзе — и атаковали ближайшую к ним технику. Черный дым, грохот, адская какофония воцарились вокруг, в голове моей гудело, я на пару мгновений потерял ориентацию в пространстве.

— А-а-а-а-а… — захрипел я. — А-а-а!

Вдруг, как по мановению волшебной палочки, все прояснилось, и оказалось, что я кричу, как ненормальный, и сижу посреди локального Перл-Харбора, но в целом — не пострадал. Похоже — слегка контузило. А вокруг были люди, которым реально худо! Я вскочил на ноги: кому стрелять по дронам — найдется, а вот ребят спасать — это мой профиль!

— Медик здесь! — подал голос я. — Триста есть? Кого задело?

— Потребан лекар! Овде е раненик! — я завертел башкой и увидел двух ауксилариев, которые склонились над своим товарищем.

Взглядом выцепил Зарецкую — она была в порядке, продолжала гасить в зенит из винтовки. Отлично! Значит, я — к балканцам! В несколько гигантских шагов оказавшись рядом с солдатами, я рухнул на колени и принялся стягивать с пострадавшего шлем:

— Прикрывайте! За небом смотрите — он не ранен, парализован, ща-а-ас поправлю его, это быстро… — я уже знал, что делать, инъектор был у меня в руках.

— Добро, добро, лекар! — засуетились ауксиларии и разбежались в стороны, стреляя на ходу.

Я взялся за дело: комплекс противопаралитических инъекций был мне хорошо известен. Приведя в чувство первого контуженного, я вскочил, огляделся, и помчался к следующему пострадавшему. Закончив с этим — высмотрел нового…

В итоге я носился по полю боя как сумасшедший, но, вроде бы, справлялся неплохо. К подбитой технике не лез — там работали Багателия, Каримов и Ростов со своими парамедиками. Пострадавших оказалось не так много — грамотные действия в начале налета, рассыпное построение и плотный заградительный огонь позволили нам пережить атаку, не потеряв убитыми ни одного человека. В подбитом броневике пострадало два члена экипажа, в одном из грузовиков — водитель. Один ОБЧР нуждался в ремонте правой ноги — и техники уже занимались этим.

И да — системные дроны действовали по-дурацки… Налети они с разных стороны — нам пришлось бы худо. Но Система есть Система, подходить к ее действиям с человеческой точки зрения не стоило, да и соратники-ветераны не удивлялись — значит, и мне не стоило. Пока я мог только собирать информацию и делать свое дело — помогать людям. Этим я и занимался. И, судя по дюжине парней, которые уже встали на ноги, как слегка зачумленные — у меня получалось! Да, пока что они вели себя как гаитянские зомби — слегка зачумлено, но остались живы и в целом — боеспособны!

Спустя полчаса колонна была готова продолжать движение.

— К машинам! — раздалось в интеркоме. — По местам!

Я снова сидел на броне рядом с Зарецкой и снаряжал инъекторы: препараты расходовались со страшной силой!

— Откуда только эти гады вылезли? — сквозь зубы проговорила Раиса…

Словно в ответ на ее слова, над нами пролетело звено истребителей.

— Низко летят, — не выдержал я. — Видать, к дождю!

Зарецкая фыркнула:

— К какому еще дождю?

Я глянул в сторону, откуда по нашу душу прилетали дроны:

— Видать, к грибному…

— К какому… — снайперша проследила за моим взглядом и увидела поднимающиеся к небесам огненно-дымные грибы разрывов. Спустя несколько секунд до нас докатилась звуковая волна. Переждав ее, Раиса протянула: — Поня-а-а-атно!

— Продолжаем движение! — раздалось в интеркоме.

Колонна двинулась дальше.

До шахтерского городка оставалось около пяти километров хода, когда пришли новые тревожные новости.

— Ускориться! Ускориться! Пятая центурия подверглась атаке тяжелых сил Системы! — раздался голос в интеркоме. — «Смилодоны», «Мастодонты», ОБЧР — готовность к продвижению вперед с максимальной скоростью, ваша задача — оказать поддержку гарнизону Фитрандрахана и связать боем силы неприятеля до подхода подкрепления!

Спорное решение — использовать медэваки в составе передового отряда, но «дроздам» могла понадобиться медицинская помощь, особенно — наши капсулы… Командир колонны раздавал какие-то еще указания, и наши балканские ауксиларии-стрелки мигом покинули броню, дав возможность загрузиться мрачным ребятам со здоровенными «дуделками» или — «продленками».

Так среди легионеров звали гранатомёты пехотные дистанционного действия — ГПДД. Полный сюрреализм — как будто бывают гранатометы не дистанционные… Так, под ноги выстрелил себе, и дело с концом, да? Логика? Не, не слышали. Почему «дуделка»? Потому что на дудку похоже (нет!) и на «ДД» заканчивается. Почему «продленка?» Потому что ГПД — это «группа продленного дня» в школе. Гениально, ёлки.

Гранатометчики расселись на броне, помалкивая и вглядываясь в горизонт. Восемь гусеничных «Смилодонов», обладающих крепкой броней и сорокапятимиллиметровым главным калибром, растянулись по тундре в шеренгу, удерживая расстояние между машинами около тридцати метров. Вторая шеренга состояла из десятка ОБЧР — шагающих роботов с пилотами внутри. Ну, и финальный штрих — наши Восьмой и Девятый экипажи Отдельного эвакуационного отряда.

— Повылазили же! — снова сквозь зубы проговорила Раиса. — Наши же с орбиты все видят! Как можно было прошляпить?

— Повылазили, — повторил интересное слово я. — Ты сама только что ответила на свой вопрос. Если повылазили — значит, было откуда. Откуда обычно вылазят?

— Из-под земли, что ли? — удивилась Зарецкая. — Хотя-а-а-а… Действительно — откуда ж еще?

— Ора, там, на броне! Вы внутрь спуститься нэ хотите? — раздался в интеркоме голос командира.

— Нет, командир, я не буду спускаться. Тут сподручнее, — откликнулся я. — Черт знает, что там ждет, может, опять — парализаторы. Так я быстрее гранатометчиков в порядок приведу…

— Сорока, мой золотой, — усмехнулся Багателия. — Правильно исполняешь! Мы с Каримовым с тяжиками поработаем, ты легких поднимай… Неплохо получается, благодарность тебе выпишу. И вот еще — дефибриллятор возьми, там ОБЧР и пилоты, уахама?

Командир определенно держал в голове ту проблему с ущербными интерфейсами у пилотов, да и я игнорировать ее не собирался.

— Понял! — откликнулся я и постучал в люк.

Люк открылся, Тищенко подал мне контейнер с компактным дефибриллятором. Самого Тищенку никуда не выпускали, торчал он в медэваке практически безвылазно. Его поведение на платформе не осталось незамеченным: по прибытию на «Ломоносов» техника ожидала терапия, точно. И никакая капсула тут мозги не вправит, нужен специалист!