Читаем Кошкин дом онлайн бесплатно

Глеб не понял, отчего проснулся: то ли от яркого света луны, который сочился сквозь тонкие занавески, то ли от глухого звука, доносящегося из коридора. Кто-то тяжело ходил, впечатывая каждый шаг в линолеум.

– Папа? – неуверенно спросил Глеб.

В ответ раздался протяжный скрип открываемой в комнату двери. Глеб натянул одеяло на голову. Шаги приближались. Глеб крепко зажмурился. Ночной гость стоял возле кровати, и Глеб чувствовал, как тот пристально смотрит на одеяло. Прошло несколько мучительных минут. Наконец, гость развернулся и пошел к двери. Скоро шаги стихли. Едва дыша, Глеб приподнял краешек одеяла, нашарил на тумбочке очки, надел. В комнате никого не было, лишь на пороге сидел Тимофей – кот родителей – и таращил на Глеба круглые желтые глаза.

Утром Глеб, беспрестанно зевая, пришел на кухню. Пахло кофе и поджаренным хлебом. Папа нарезал колбасу для бутербродов. Тимофей вертелся у стола, выпрашивая колбасные шкурки. Мама солила густую рисовую кашу, булькавшую в кастрюльке на плите. Глеб присел на краешек стула и подвинул к себе корзинку с хлебом.

– Доброе утро! – мама поставила перед ним тарелку с дымящейся кашей. – Плохо спал? Из-за олимпиады по математике волнуешься?

– Бессонница, – Глеб вяло возил ложкой по каше, – луна мешала.

– Да, луна сильно светит, – задумчиво согласилась мама. – Три дня осталось.

– До чего осталось три дня? – спросил Глеб.

– Что? – спохватилась мама, выскребывая остатки каши из кастрюльки. – А, до полнолуния три дня осталось, астрологи говорят, в такие дни тяжело засыпать, снятся кошмары.

– Кошмары, – повторил Глеб и вдруг вспомнил: – Я опять слышал шаги в коридоре, кто-то заходил ко мне! Вы не вставали?

– Нет, – мама покачала головой, – скорее всего, Тимофей полуночничает.

– Глеб, тебе двенадцать лет стукнуло! У наших предков дети в этом возрасте с оружием обращаться умели, а ты кота испугался! – рассмеялся папа, усаживаясь за стол.

– Тимофея легко испугаться, – вступилась за Глеба мама, – он любитель бродить по квартире, когда хозяева спят. Мой малыш, – мама потрепала кота по макушке и бросила ему кусок колбасы. – Или, например, Рыжая, которую мы из «Колеса Перуна» забрали: постоянно в спальне сидела по ночам, глазела на меня и мяукала. Жуть!

– У нас раньше другая кошка жила? – удивился Глеб.

– И не одна! Ты маленький был, остался дома с няней. Нас с папой позвали на день рождения к другу, Костику Левше, в клуб реконструкции. Костик предложил кошек забрать – их в клуб накануне подбросили, целое семейство, кот с кошкой и месячный котеночек. Худые, голодные. Жалко зверей стало, мы всех и взяли: Рыжую, Пухлого и Тимофея.

– Есть фотографии? – заинтересовался Глеб.

– Не успели сделать, – жуя хлеб с маслом сообщил папа, – Рыжая из окна выпала, Пухлый на даче в колодце утонул.

– Один Тимофей остался, – мама почесывала за ухом кота, развалившегося у нее на коленях. – Да, бедняжка моя?

Задребезжал дверной звонок, и кот, вздрогнув, соскользнул с коленей на пол.

– Кто трезвонит, да еще в такую рань? – нахмурился папа: родители не любили гостей и общались только между собой и с парой коллег на работе.

– Ой, это Лиза Синицына, одноклассница, – уши у Глеба порозовели, – обещал ей с математикой помочь. Я открою? – робко спросил он.

– Открывай,– развела руками мама, – но вам придется заниматься в гостиной, я здесь буду убираться после завтрака.

Глеб побежал в прихожую и распахнул дверь. Лиза, широко улыбаясь, стояла на пороге квартиры.

– Приветик! Прости, я, кажется, время перепутала? Мама подняла в восемь утра, она меня будит по выходным рано зачем-то, а я вспоминала, мы с тобой в десять договорились или в одиннадцать, и решила, что в десять, – болтала Лиза, стаскивая с себя цветную вязаную шапку с кисточкой на макушке. – Я и пришла в десять, потом спохватилась, что надо в одиннадцать, но уже кнопку звонка нажала.

– Ничего страшного, проходи, – Глеб показал в сторону гостиной.

Комнатой пользовались редко: и сам Глеб, и родители больше проводили времени на кухне. Значительную часть гостиной занимала громоздкая полированная стенка. Шкафы ее были забиты старыми вещами, пыльными сувенирами и книгами, которые никто никогда не читал, сколько Глеб себя помнил. Напротив стенки жались друг к другу продавленный диван и кресла. Лиза бухнулась на диван, вытащила из рюкзака тетрадь и охапку цветных ручек. Глеб уселся в кресло и раскрыл учебник по математике.

– Крайние члены пропорции – двенадцать и четыре, – втолковывал Лизе Глеб. – Понимаешь?

– Нет… – грустно сказала Лиза. – Я даже не понимаю, что такое «пропорция». Сделаем перерыв? – спросила она жалобно.

– Давай, – сдался Глеб, поправляя очки, – я плохо объясняю…

– Нет-нет, ты отлично рассказываешь, – Лиза радостно вскочила с дивана и принялась ходить вдоль стенки, глазея на сувениры и книги. – Ух ты, какие миленькие котики! А ракушки откуда привезли? Ого, фотоальбомы! Можно посмотреть? Я обожаю фотографии!

Не дожидаясь ответа, Лиза выдернула из плотного ряда книг потускневший фотоальбом, расписанный розами. Этого альбома Глеб раньше не видел: родители снимали на телефон и не печатали фотографии. Лиза перевернула картонную обложку. Страницы пестрели чуть расплывчатыми снимками, сделанными на допотопную «мыльницу»: празднично одетые люди за столом, женщина в купальнике на пляже, малыш в чепчике и голубом боди лежит в кроватке. Под некоторыми снимками остались пожелтевшие наклейки с подписями: «Черное море, 2000г.», «Дача, июнь’11». Надпись под фото с малышом гласила: «Глеб, 3 мес.».

– Ой, Глеб, какая ты лапочка! А это твои родители?

Перед украшенной елкой позировали мужчина и женщина с малышом в голубом боди на руках. Женщина большеносая, полная, с угольно-черными, как у Глеба, волосами. Мужчина – в очках, выше женщины почти на голову. Люди с фотографии совершенно не походили на его родителей! Мама следит за фигурой, у нее маленький курносый нос, рыжие волосы, веснушки, и она намного выше папы! Папа ни линзы, ни очки не носит. Всегда хвастается, что номер автобуса видит с противоположного конца улицы. Может, к ним на новый год приезжали гости?

Спустя два часа бесполезных занятий Лиза ушла. Глеб отправился на кухню. Мама жарила котлеты. Тимофей терся об ее ноги и мурчал.

– Мам, я хотел спросить, – Глеб положил фотоальбом на стол возле плиты. – Это вы с папой возле елки?

– Конечно, мы.

– На снимке ты не рыжая и… – запнулся Глеб, теребя дужку очков, – толстая.

– Я после родов поправилась, – объяснила мама, – волосы крашу уже много лет.

– У тебя и черты лица другие, – возразил Глеб: – Нос, скулы…

– Глеб, люди с возрастом меняются!

– А папа? Почему он в очках? И выше тебя?

– Он сделал операцию по коррекции зрения, – теряя терпение, ответила мама. В воздухе запахло горелым, и она отвернулась к плите. – Не отвлекай меня, останемся без обеда!

Глеб ворочался в кровати, спать не хотелось. Луна горела как прожектор. Глеб прищурился, вглядываясь в расплывающийся циферблат часов на стене. Два часа ночи! Нужно срочно заснуть, завтра первым уроком математика. Глеб перевернул подушку прохладной стороной наверх, лег и услышал знакомые шаги. Он скользнул под одеяло. Шаги удалялись от его комнаты в сторону кухни. Бухнула дверца холодильника. Глеб сжался и накрыл голову подушкой, заглушая шум, доносящийся с кухни.

– Никто не брал колбасу? – спросила мама, шаря утром в холодильнике. – Куда-то целый батон «Докторской» пропал!

– Я не брал, – пожал плечами папа, намазывая маслом сдобную булочку. – Ты ее не Тимофею скормила? – папа сунул коту, вертевшемуся под столом, кусочек булки: – Или Глеб ночью ужинал.

– Я не ел, – покраснел Глеб, втягивая живот. – Колбасу своровал тот, кто ходит по ночам!

– Тебя Тимофей напугал, – сказала мама.

– И холодильник он открыл? – спросил Глеб. – Лапами?

– Глеб, не начинай, – поморщился папа, – схомячил колбасу – так и скажи. Всем известно, что ты любитель пожевать.

Глеб обиженно отодвинул от себя тарелку с недоеденной кашей.

– Ты сегодня не в настроении? – спросила Лиза на перемене после математики. – Из-за Марковны? Не обращай на нее внимания! Я бы тоже на дурацкие вопросы по домашке не ответила!

– Не в Марковне дело, – вздохнул Глеб. – В нашей квартире по ночам кто-то ходит!

– Ничего себе! – выдохнула Лиза, выслушав подробный рассказ о ночном госте и реакции родителей. – А вдруг это привидение? Я бы его обязательно поймала! И сфоткала! Прикинь, сколько лайков поставят! С ума сойти!

– Прямо ночью? – поразился Глеб: – А если… страшно?

– Да чего бояться, – махнула Лиза рукой. – Зато и лайки, и папе доказательство!

Целый день Глеб обдумывал слова Лизы и решил, что выследит ночного гостя. Он докажет папе, что не трус, а Лиза будет восхищена и, наверное, согласится поесть с ним мороженое в торговом центре. Глеб дождался, пока родители заснут, затолкал мобильник в карман пижамы, прокрался в прихожую и затаился в шкафу между пальто и куртками. Глаза у него слипались, ноги подгибались от усталости. Глеб опустился на пол шкафа, продолжая всматриваться в темноту прихожей.

Его разбудил звук шагов. С колотящимся сердцем Глеб высунулся из шкафа и обмер от ужаса: по коридору шел крупный мужчина. Глеб открыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука. Незнакомец направился к кухне. Послышалось чавканье. С телефоном наготове Глеб выбрался из шкафа, и неожиданно его осенило: «Привидение? Что за глупости! В квартире хозяйничает вор!»

Глеб бросился в спальню родителей.

– Пап, пап, вставай! – потряс он отца за плечо. – В квартире кто-то есть! Вставай!

– А? – папа сел в кровати, щурясь от света фонарика в телефоне Глеба.

– В кухне мужчина, – выпалил Глеб, – звони в полицию!

– Глеб, почему ты кричишь? – открыла глаза мама.

– В кухне тот, кто ходит по ночам! Я видел его! Видел!

– Тебе приснился кошмар, – успокаивающе сказала мама, – нет никакого вора. Хочешь, проверим? – она взяла Глеба за руку и потащила по коридору.

– Это опасно, – упирался Глеб, – он знаешь, какой здоровый? Он…

Мама нажала клавишу выключателя. Вспыхнула люстра. Холодильник был закрыт. Возле стола что-то жевал Тимофей. Заметив маму с Глебом, он стрелой рванул в коридор.

– Это был кот. Ложись, – мама легонько толкнула Глеба в спину.

Глеб побрел к себе. Он видел мужчину! Или ему вправду померещилось? Глеб окончательно запутался. Задумавшись, вместо своей комнаты он повернул в гостиную. В расшторенное окно заглядывала луна. Мебель в ее тусклом белом свете отбрасывала причудливые тени на ковер. На диване среди клетчатых подушек развалился Тимофей. Он покрутился на месте, будто устраиваясь удобнее, и внезапно сделал кувырок. Вместо кота на диване свернулся калачиком кучерявый молодой мужчина. Он выпрямился, уставился на оторопевшего Глеба и спросил:

– Теперь ты узнал, кто ходит по ночам?

Бесшумно ступая, в гостиную зашли родители.

– Мамочка, папуля, привет вам! – воскликнул мужчина, вскакивая с дивана.

– Привет, сын, – раскрыла объятья мама, – сегодня полнолуние. Время пришло?

– Пришло, – оскалился Тимофей и взглянул на Глеба.

Мама с папой, обнявшись, сидели на диване. Тимофей растянулся на ковре и держал в руках толстого черного котенка. Вокруг глаз котенка проступали белые отметины, похожие на оправу очков.

– Хорошо, что мы снова вместе! – мама положила голову папе на плечо. – Что будем делать с Глебом? – кивнула она на котенка. – Отнесем в приют, где ему найдут новых родителей?

Коробка стояла на крыльце подъезда. Время от времени из нее доносился шорох: кто-то скреб по картонной стенке изнутри. Ночью шел дождь, на крыльцо налило лужу, и угол коробки сильно намок. Узник коробки, наконец, обнаружил разбухший картон и принялся драть его. В тот момент, когда из дыры в углу высунулась черная пушистая лапа, железная дверь подъезда распахнулась. Раздался глухой удар, писк и возглас девушки, которая, споткнувшись, чуть не растянулась на выщербленных ступеньках подъезда.

– Инка, осторожнее! – молодой мужчина, сопровождающий девушку, подхватил ее под локоть.

– Понаставят ящиков, – разозлилась Инна и собралась пнуть коробку, но увидела лапу: она опять высунулась из дыры, нащупала лужу на крыльце и мгновенно убралась обратно. – Ой, Артем, посмотри, кто здесь!

Инна присела на корточки, аккуратно разлепила картонные клапаны и вытащила из коробки толстого черного кота. Кот жмурился на свету и крутил головой.

– Бедняжка, замерз, проголодался, – запричитала Инна. Свободной рукой она стащила шарф и завернула в него кота. – Артем, у него рана на шее, будто на веревке таскали! Изверги! Вчера в наш приют тоже пятерых котят подкинули! Они даже глаза не открыли еще! У людей совести – ноль!

– Не всегда есть возможность столько кошек содержать, – возразил Артем.

Он спустился с крыльца и теперь шарил в кармане в поисках ключей от машины.

– Возможность есть всегда, если захотеть! – отрезала Инна и прижалась щекой к коту: – Сейчас мама тебя домой отнесет, накормит, обсушит…

– В смысле?.. – опешил Артем. – Нам на работу пора!

– Я сама дойду. Ну, опоздаю на полчаса. Ирка без меня обслужит читателей. Тем более они нового сотрудника наняли, чудного, Олег или как там его зовут. Я не брошу кота на улице!

– А я против очередного кота! – запротестовал Артем. – Ты троих с трудом пристроила неделю назад. Они нам обои подрали, разбили фильтр для воды и Виолу напугали!

– С Виолой твой безответственный брат и сам управился бы, – огрызнулась Инна. – Удобно устроился: купил животное, наигрался и выкинул как ненужную вещь!

– У Милены началась аллергия на шерсть собак! Ей три года, конечно, Карен отдал Виолу мне!

– Надо было думать, прежде чем детей заводить! – Инна открыла дверь подъезда. Кот положил голову ей на плечо и уставился на Артема. Артему почему-то сделалось не по себе, и спорить с Инной он не решился.

***

На работе у Артема не ладилось. Заведующий лабораторией биофизики в их институте разработал аппарат, который назвал «машиной времени», и попросил Артема проверить расчеты. «Машина» сбоила, сжигая очередную материнскую плату, и Артем провозился с ней до конца дня. В довершение всего Оля Ежова, коллега заведующего, начала проявлять к Артему излишний интерес и напросилась ходить с ним на обед. Ежова ужасно утомляла болтовней, но Артем не мог придумать, как вежливо отказать ей. Измотанный, он мечтал скорее оказаться дома.

Из квартиры доносился восхитительный запах жареной курицы. Предвкушая вкусный ужин, Артем вошел в прихожую и провозгласил:

– Всем привет!

– Привет! – крикнула из ванной Инна.

Виола не откликнулась, хотя обычно встречала хозяина радостным лаем уже в прихожей. Артем заглянул в комнату в поисках пекинеса. Виола со своей лежанки затравленно наблюдала за котом, который разлегся среди диванных подушек.

– Брысь! – замахнулся на кота Артем. Тот не отреагировал.

– Артем, у Лапушки стресс! – в дверях возникла Инна. – Прежние хозяева били, на улице прожил неизвестно сколько. Пусть отдохнет, потом придет курочку кушать.