Читаем Из глубины онлайн бесплатно

Ксюша лежала на мостках и, щурясь, смотрела на воду. Поверхность пожарного пруда в садоводческом товариществе «Серебряные пруды» искрилась в солнечных лучах, и оттого глаза болели. В горячем и густом, как кисель, воздухе витал запах тины и болота. Тянули свою заунывную песню лягушки. Какая скука! Ксюша разблокировала телефон. Заряда на пару фоток для поста хватало, но стоило Ксюше сделать снимок, как экран погас. Обидно! Ксюша затолкала телефон в задний карман шортов и с тоской оглядела поросший жухлой травой берег.

Ксюшина сестра Аня, толстая светловолосая девочка в зеленом платье, загребала лопаткой глину у кромки воды и напевала под нос: «Новый дом построю я, ква-ква-ля, ква-ква-ля…». Ксюша поморщилась. Что Анька находит в этой грязной луже? До мутной теплой воды даже дотрагиваться было противно.

– Ксю!

Мальчишеский голос заставил Ксюшу вздрогнуть: на пыльной дороге, которая круто огибала пруд, стоял Антон. Он придерживал ремень от болтающегося за спиной гитарного чехла, и почесывал переносицу, усеянную веснушками. Ксюше ужасно нравилось, что у них с Антоном так много общего: оба закончили восьмой класс, оба любят музыку, не попсу, а настоящий рэп, у обоих веснушки и дни рождения в один день… Она вскочила и по-дурацки улыбнулась приятелю. Антон шагнул к мосткам.

– Эй, мой домик! Ты чуть его не сломал! – завопила Аня.

Она оттолкнула Антона пухлой ручкой и присела перед бесформенным сооружением из глины, камней и веточек. Антон прыснул и вопросительно посмотрел на Ксюшу.

– Новый бзик моей младшей сестры – лягушки! – Ксюша повертела пальцем у виска. – С утра торчит здесь, строит домики лягушатам. Гадость!

Антон присмотрелся к «домику». Из заваленного камешками входа норовили выбраться коричневые, в темное пятнышко лягушата. Аня щедро поливала домик из пластмассового ведерка и приговаривала:

– Милые мои лягушанечки, теперь вам не будет жарко!

– Бывает… – протянул Антон. – Идешь к Марго? У нее дома тусовка через полчаса. Шашлыки, музычка. Гришка с Васькой в Гнилуши поехали за чипсами. Борян «Твистер» принесет.

– Я бы с радостью, – развела руками Ксюша, – но мелкую некуда деть. Сам понимаешь, Марго не придет в восторг от четырехлетки.

– Ксенечка, – вклинилась в разговор Аня и ткнула Ксюше в лицо ведерко, – набери мне водички!

– Анька, осторожнее! – вскипела Ксюша. – Мне до трех часов ее развлекать, бабушка с мамой видите ли перец сажают! – сообщила она Антону и передразнила бабушку: – «Сестра – самый родной тебе человек!» Бред! Она мне, между прочим, не настоящая сестра, а сводная!

Антон пожал плечами, не зная, что сказать, и украдкой посмотрел на часы.

– Слушай, – пришла Ксюше в голову счастливая мысль, – может, составишь мне компанию? С Анькой вместе погуляем, потом я ее бабушке сбагрю и пойдем к Марго!

– В такую жарищу торчать на улице? Нет уж, спасибо, – покачал головой Антон. – Мне пора: обещал Марго настроить музыкальный центр – колонки барахлят. Выползай вечером! – Антон тряхнул рыжей челкой и направился в сторону участка Марго.

Надувшись, Ксюша буравила взглядом удаляющуюся спину приятеля. Вдруг до ее ушей долетел визг: Аня попробовала зачерпнуть ведерком воду, но поскользнулась на илистой траве и съехала в пруд. Ксюша бросилась к сестре, ухватила за подол и вытянула на берег. Анины ноги были измазаны серой глиной. Надорванный подол болтался под коленками. В сандаликах хлюпало.

– Мама нас убьет, – изрекла Ксюша.

Аня скосила глаза на сандалики, нижняя губа у нее задрожала, и девочка заплакала в голос.

– Чего ревешь, – проворчала Ксюша, – пошли домой переодеваться.

Трехэтажный деревянный дом с мансардной крышей громоздился на перекрестке Первой и Второй улиц. «Самый большой в товариществе, – хвасталась Ксюшина мама деду Ивану, соседу с Первой улицы, когда он заходил поделиться семенами огурцов или новым способом удобрения яблонь, и презрительно добавляла, кивая на соседские участки: – не чета их сараям!» Ксюшина бабушка охотно поддакивала, утаивая от гостя, что внутри дом так и остался недостроенным: пригодным для жилья был только первый этаж.

Каждое лето в крошечной душной комнате ютились Ксюша и Аня. Примыкавшее к комнате обширное помещение – из-за нехватки досок его не разделили перегородками – служило одновременно и кухней, и спальней для мамы с бабушкой. Дом окружали разнокалиберные грядки с овощами и натыканные повсюду кусты невкусной черной смородины.

Ксюша подтолкнула Аню к ближайшему смородиновому кусту. Сестры спрятались в сплетении веток и жестких листьев. Отсюда они видели треугольную теплицу, где на корточках сидела мама. Стразы на ее малиновом спортивном костюме сверкали на солнце и слепили глаза. Бабушка в красном посадском платке, повязанном на голову, работала поодаль. Она выкапывала лунки в мягкой земле, а мама сажала туда крепкие ростки перцев. Ксюша повернулась к сестре:

– Идем в дом! И ни звука, ясно?

Она потащила Аню к крыльцу, петляя узенькими дорожками, проложенными между грядок. Дорожки по обеим сторонам обрамляли очищенные от коры бревна. Их поддерживали косо вбитые колышки. Аня, в страхе, что мама увидит ее грязные сандалии и испорченное платье, бежала, не глядя под ноги, и споткнулась о первый же колышек. Удерживая равновесие, она взмахнула рукой с ведерком. Ведерко описало в воздухе дугу, и лягушата брызнули в разные стороны.

– Мои лягушанечки! – завопила Аня.

На шум примчались бабушка и мама. Аня кинулась к бабушке на шею и захныкала:

– Бабуленька моя миленькая! Мои лягушанечки сбежали!

– Не переживай, булочка моя сладкая! Мы новых наберем! – утешала бабушка, поглаживая внучку по спине. – Пойдем чай пить! Я в поселке вафелек шоколадных купила, сырочков глазированных. Будешь сырочки? – бабушка заглянула Ане в глаза, и девочка заулыбалась.

Мама настроений бабушки не разделяла.

– Анька, ты где так извозилась? – хрипло заорала она. – Почему сандалии мокрые? А платье почему драное, а? Я вам че, Золушка, весь отпуск стирать и шить?! Ксения, че случилось? Она свалилась в пруд? Отвечай матери, когда тебя спрашивают!

– Ммм, – промямлила Ксюша, – не свалилась, а ногами в воду встала.

– Я сто раз говорила, не оставлять ее у пруда одну! Или хочешь, чтобы она как Люськина Наташа закончила?! Ты знаешь, какая у берега глубина, а? Там обрыв, ты знаешь? А она плавать не умеет, она может утонуть, ты понимаешь, нет? Или ты совсем тупая?! Отвечай или получишь у меня!

– Отдай ее в бассейн, чтобы плавать научилась, я при чем?! – огрызнулась Ксюша.

– Настя, что ты на девочек налетела. Они просто играли, – миролюбиво сказала бабушка.

– Тебе все «просто»! Мелкую «сырочками» своими откормила, она в двери не пролезает. Другую избаловала – с троек не слезает, матери не помогает, одни пацаны и музыка дебильная на уме!

Ксюша развернулась и зашагала к дому. Аня вырвалась из бабушкиных объятий и испуганно потрусила за сестрой.

– В наказание с ней вечером будешь сидеть, ясно? – крикнула мама Ксюше в спину.

Ксюша разъяренно хлопнула входной дверью, прошла в их с Аней комнату и рухнула на нижний этаж двухъярусной кровати. Вставила в уши наушники и тотчас вспомнила: у смартфона сел аккумулятор. Аня сбросила на пол грязные носки и платье.

– Ксенечка, почитай мне «Царевну-лягушку»!

Ксюша одарила сестру полным ненависти взглядом и полезла под стол к розетке.

Часы на стене показывали шесть. Ксюша с напряженным лицом листала кое-как грузившиеся новостные ленты соцсетей. Аня бродила по комнате, доставала из ящиков то пазл, то конструктор, поглядывала на Ксюшу, но приглашать сестру в игру не решалась. С кухни послышались голоса, звон чашек и хрипение телевизора. Дверь комнаты приоткрылась. На пороге стояла бабушка и заговорщицки смотрела на Ксюшу.

– Ксенечка, ты погуляй, а я с Анечкой посижу! Маме не говори: она, небось, запамятовала, как по дискотекам в твоем возрасте моталась, – бабушка подмигнула. – Мама в теплице салат сеет, а ты тихонечко за домом пройди!

Следуя совету бабушки, Ксюша улизнула с участка и помчалась в конец улицы к дому Марго. По пути она отправила Антону штук пять сообщений, но мальчик не ответил: наверное, дело в сети, на их улице вечные проблемы с интернетом. Ксюша затормозила около участка подруги и через решетчатую калитку увидела, что на площадке для барбекю никого нет. «Жарко, они в доме сидят», – сообразила Ксюша и выкрикнула: «Марго!» Из-за забора высунулась пожилая женщина, бабушка Марго.

– Пять минут назад разошлись, – брюзгливо сказала она.

Ксюша разозленно топнула ногой. Опоздала! Она немного постояла возле участка, будто надеясь, что ребята вернутся обратно. В вечернем воздухе тонко звенели комары, легкий ветер покачивал коричневые, с длинными листьями, стебли иван-чая, буйно разросшегося по обочинам. Улица пустовала, и Ксюше ничего не оставалось делать, как уйти домой.

Ксюша сидела на кухне за столом и отчаянно пыталась поймать интернет: через десять минут у рэпера Анаконды12 должен был начаться прямой эфир с возможностью задавать звезде вопросы. Вокруг стола суетилась бабушка: собирала грязную посуду, которая осталась от завтрака. Мельтешение бабушки Ксюшу раздражало. Ей казалось, интернета нет из-за того, что бабушка разрывает волны хрупкой связи, когда ходит туда-сюда. Наконец, Ксюша нашла нужное положение смартфона, и интернет-соединение восстановилось. В кухню заглянула мама.

– Ксения, отведи Аньку в гости к Наташе!

– Мам, – заканючила Ксюша, – у меня эфир! Мы же договорились с тобой, сегодня бабушка занимается Аней!

– Ксенечка, понимаешь, мы сеем капусту, – пустилась в объяснения бабушка. – Дед Иван сказал: по лунному календарю как раз благоприятный день для посадки.

– Что ты с ней расшаркиваешься! – разозлилась мама. – Они потому обе на тебе и ездят! Без разговоров встала и пошла! – обратилась она к Ксюше. – Эфир у нее! Перебьется эфир без тебя! Шевелись! И не оставляй Аньку у пруда, ясно?

Ксюша нехотя поплелась в комнату. Аня в пижамных штанах сидела на полу и переворачивала страницы потрепанной «Царевны-лягушки», делая вид, что читает.

– Идем к Наташе, – буркнула Ксюша.

– Ура, к Наташе! Ура! – Аня обняла Ксюшины ноги. – Ты лучшая моя сестричка!

– Не ори, – Ксюша отклеила от себя Аню. – Одевайся!

Солнце обжигало голые Ксюшины плечи, пекло в макушку, не защищенную головным убором. Участок Наташи находился в пяти минутах ходьбы, на берегу пруда, но Ксюша все равно взмокла, пока вместе с Аней добралась до него. Майка и шорты липли к телу, в босоножки набился песок. Впереди замаячил забор Наташиного участка. Аня заверещала:

– Наташа! Наташа! Выходи!

– Молодежь, вы чевой шумите-то? – услышала Ксюша.

По дороге навстречу девочкам шаркал пыльными калошами дед Иван в растянутой футболке и пузырившихся на коленках тренировочных. Плоскую, как блин, фуражку он надвинул до бровей.

– К Федоровым ломитесь? Дык они уехали. На юг укатили завчера, по путевке. Мне ихняя Наташка сказала, я думал брешет, с ребенка чего возьмешь, а уж вечером от Люськи, мамки ейной, получил эту самую… С-М-С на телефон. Ишь, понесло их на курорты, опять на воду! Наташка-то на той неделе в пруду воды нахлебалась! Уж без сознания была, когда её Лейла, соседка, спасла. Люська охала, ахала. Она-то плавать не умеет и Наташку не научила. Оставила с Адой, ейной подружкой пятилетней, и ускакала чаи гонять. Э, не умеют за детьми глядеть, утопнет девка когда-нибудь! – махнул рукой дед Иван.

– Понятно, – зевнула Ксюша.

– Вы бы к пруду пореже подходили, – посоветовал дед Иван, – вода странная в этом году, цветет сильно, да и лягушки поют не вовремя. Жара что ль действует? Говорят, аномальная… – он почесал затылок.

– Да-да, – ответила Ксюша, занятая другими мыслями. – Мы пойдем. Анька, домой! – поманила она сестру.

«Включу Аньке телек, – размышляла Ксюша, – а сама на диван лягу, посмотрю эфир…» Сестры проходили мимо участка Лейлы. За калиткой косила газон сама хозяйка, смуглая женщина в джинсовом комбинезоне. Лейла увидела девочек, выключила газонокосилку и широко улыбнулась.

– Ксюша, не хотите в гости к нам зайти? Адочке будет интересно с Анюткой поиграть.

В подтверждение ее слов на участке показалась девочка в цветастом сарафане, увидела Аню и радостно завопила. Аня издала ответный вопль. Девочки обнялись и понеслись по дорожке.

Участок Ады напоминал Ксюше ботанический сад, куда они однажды ходили на экскурсию с классом. На подстриженном газоне росли деревья, возвышались альпийские горки, пестрели клумбы. Лейла целыми днями возилась с редкими для их средней полосы цветами, рыхлила и поливала, подбирала камешки для горок, выпалывала сорняки, поэтому Ксюша с удивлением отметила, что между пузатыми литопсами и яркими лилиями пробиваются стрелки рогоза, салатовые листья аира, а камни покрыты пушистыми пятнами мха.

Ксюша села на садовые качели и вынула телефон. Она хотела присоединиться хотя бы к середине эфира с Анакондой12, но перед качелями возникли Аня и Ада.

– Ксенечка, мы хотим к пруду, – заявила Аня. – Ада все-все про него знает, и про лягушанечек, и про травку. Ада говорит, она называется болотная травка!

– Идите, я при чем, – дернула плечом Ксюша: участок Ады граничил с прудом, и, чтобы играть у воды, девочкам не нужно было даже выходить за калитку.

– Ксенечка, мама ведь не разрешает играть там без взрослых! А тетя Лейла цветочки сажает.

– Хорошо, хорошо, – разъярилась Ксюша.

Эта часть участка заросла рогозом и осокой. Под ногами чавкало и хлюпало. Ксюша пробилась сквозь заросли к дощатому настилу, нависающему над водой. В середине настила стояла коробка с игрушками. Аня с Адой стали с воодушевлением рыться в коробке. Ксюша попробовала запустить эфир, но связи не было вовсе, как она не крутила смартфон. Ксюша включила в телефоне слушанный миллион раз плейлист.

Квакали лягушки. Пахло разложившимися водорослями, поверхность пруда зеленела ряской. Ксюша смотрела на воду и видела плавающие в глубине тени. Рыба? Вряд ли. Дед Иван в прошлом году разводил карасей, но они за месяц передохли. Ксюшина бабушка считала, дело в воде: она ядовитая, и никто в этом пруду жить не будет. Чушь какая! Живут же здесь лягушки!

– Пруд голодный, – раздался над Ксюшиным ухом голос Ады.

– А? – переспросила Ксюша.

– Жарко. Пруд проснулся, – Ада крошила в кастрюльку соцветие аира, похожее на незрелый кукурузный початок. – Он голодный и ест людей! – Ада скорчила страшную рожу.

Ксюша закатила глаза и от нечего делать уставилась на Наташин участок на правом берегу. К воде выходили побуревшие от старости мостки. На мостках валялась пара желтых женских сланцев. По берегу росли кусты крыжовника. Между ними торчал деревянный короб туалета. Дверь туалета со скрипом открылась, и Ксюше почудилось, что за крыжовником замелькало яркое пятно детского платья. Она моргнула, и платье исчезло.