Читаем Кошка и Токио онлайн бесплатно

Nick Bradley

The Cat and the City

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © Nick Bradley, 2020

This edition is published by arrangement with Johnson & Alcock Ltd. and The Van Lear Agency

Cover design by Carmen R. Balit

The interior illustrations were designed by Mariko Aruga

Кентаро поднес к губам горячий кофе и легонько сдул поднимающийся от чашки пар. Свет в рабочем кабинете его тату-салона был приглушен, и свечение от экрана ноутбука придавало его лицу с белесой щетиной голубоватый оттенок. Отражаясь в стеклах очков, на открытой веб-странице медленно полз вверх нескончаемый перечень ссылок. Наконец ладонь мужчины взялась за беспроводную мышку с замызганными, сальными кнопками. Кофе был еще настолько горячим, что невозможно пить, а потому Кентаро пока поместил его на стол – справа от подставки для напитков – и лениво почесал в паху.

Он кликнул по одной из ссылок, и перед глазами появилась загрузочная панель.

Короткая пауза – и на экране ноутбука развернулась прямая трансляция с некой веб-камеры. Показывали чью-то спальню. Помещение было тесным, на книжной полке виднелось множество учебников по юриспруденции – возможно, комната принадлежала студенту университета. На кровати страстно целовалась парочка. Оба были раздеты. Не замечали ничего вокруг.

Некоторое время Кентаро просто сидел и смотрел. Затем расстегнул брюки, запустил руку в ширинку.

На входе в салон звякнул колокольчик. Кентаро напрягся и прислушался.

– Здравствуйте! Есть кто? – послышался из зоны ожидания девичий голос.

– Извините, одну минуточку!

Кентаро торопливо закрыл ноутбук, совладал со своим естеством и вышел из кабинета поприветствовать нового клиента.

У дверей стояла девушка, с виду старшеклассница. На первый взгляд ничего примечательного в ней не наблюдалось. Типичная униформа в матросском стиле, стандартная короткая стрижка и мешковато обвисшие на лодыжках носки. Вероятно, чтобы как-то выделиться среди сверстниц, девица покрасилась в блондинку. Хотя в нынешнюю пору так делали, наверное, все. Надо полагать, доучивалась она последний год. И похоже, зашла сюда по ошибке.

– Чем могу быть вам полезен, мисс? – Кентаро постарался изобразить учтивый тон, исполненный внимательности к клиентам.

– Я бы хотела сделать у вас татуировку, – вскинула подбородок посетительница.

– О, понимаю, мисс… Простите, а как вы отыскали мой салон?

– Порекомендовал один мой друг.

– И ваш друг… кто?

– Это не имеет значения. Я хочу татуировку. – И девушка попыталась пройти вглубь салона.

Тогда Кентаро уперся рукой в стену, преграждая ей путь:

– Послушайте, мисс, не совершайте глупостей. Вы еще такая юная!

Она уперлась взглядом в его руку:

– Мне уже восемнадцать. И прекратите называть меня «мисс».

Он неохотно опустил руку:

– Вы вообще подумали об этом как следует?

– Да, подумала. – Девица настойчиво глядела ему в глаза. – Я хочу татуировку.

– Быть может, вам лучше сейчас уйти и еще пару дней серьезно поразмыслить?

– Я и так уже долго и всерьез об этом думала. Я хочу татуировку.

– Но, может быть, вы все-таки не до конца все просчитали? Вы, например, уже не сможете бывать в онсэне[1].

– Меня не манят горячие источники.

– Но люди подумают, что вы якудза. Это будет жутковато смотреться на такой милой юной девушке, как вы.

Девица раздраженно закатила глаза:

– Мне все равно, что подумают люди! Я хочу татуировку.

– К тому же это дорогое удовольствие. Может вылиться и в три миллиона иен.

– У меня есть деньги.

– Послушайте, я набиваю их традиционным способом, в старинной технике тебори[2], абсолютно все делая вручную. Я не из тех выскочек с их жульническими методиками, которыми кишит теперь Сибуя. Даже гангстеры, которым я делаю татуировки, порой не в силах стерпеть боль.

– Боль я стерпеть способна. – Она в упор поглядела на Кентаро, и лишь в этот момент он заметил нечто совершенно необычное в ее глазах – этакое мягкое свечение, светло-зеленый, почти прозрачный цвет радужной оболочки, какого он еще ни разу не видел ни у одного японца.

– Любопытно, – произнес Кентаро и, перевернув табличку на входной двери с надписью «Закрыто», жестом пригласил девушку последовать за ним. – Пойдемте тогда в кабинет и все обсудим.

Войдя в рабочую комнату, он сразу же включил яркое верхнее освещение, и их взорам предстал похожий на высокую кушетку массажный стол, куда укладывались его подопечные, а также фотографии различных клиентов, побывавших у Кентаро за многие годы: с шипящими драконами, выпучившими глаза карпами кои, женщинами топлес, с синтоистскими богами и замысловатыми иероглифами на обнаженных спинах, ягодицах и руках. Многие его заказчики были якудза.

Своему ремеслу Кентаро учился у одного из старых мастеров в квартале Асакуса и теперь славился как исключительно талантливый татуировщик, на редкость преданный этому искусству. Ничего на свете он не любил так, как наносить ирэдзуми[3] на чистую, нетронутую кожу, создавая целые картины на небольших участках обнаженной плоти. Единственное, что было сравнимо с удовлетворением от создания шедевров на коже других людей, – это чувство превосходства над гангстерами, безвольно распластавшимися на его столе.

– Возможно, будет немножко больно, – предупреждал он клиентов.

– Потерплю, – обычно отвечали те.

«Ага, все так говорят!» – усмехался он про себя.

И принимался за работу. Кентаро осторожно прокалывал плоть металлическими иголками, как того требует традиционный стиль тебори, усвоенный им от старого мастера, и крохотными порциями вносил тушь, оставляя свой след у них на коже на необозримый срок. И в каждом легком шевелении клиента Кентаро ощущал еле сдерживаемую боль. В каждом сокращении мышц и движении суставов, в скрипе стиснутых зубов. Ему доставляла несказанное удовольствие мысль о своей власти над этими людьми, мнящими себя королями, над этими владыками преступного мира. Его творческое господство было безграничным. Он единолично создавал образы и сюжеты, которые оставались живой частью его клиента навсегда – иной раз даже и после смерти. Если клиент жертвовал свою кожу в Музей патологической анатомии, то перед кремацией ее срезали с трупа, после чего нужным образом обрабатывали и отправляли на хранение. Многие из творений Кентаро ныне красовались под стеклом в этом музее.

Кентаро знал, что он лучший в своем деле, – как и якудза, высоко ценившие его дар художника. Но доселе у него почти что не было клиенток. Даже женщины-якудза не заглядывали к нему за татуировками. Все они шли куда-то в другие салоны.

И вот сейчас перед Кентаро внезапно оказалась клиентка.

– Куда мне лучше сесть? – спросила она.

– Ах да. Сейчас… – Он поспешно вытащил из угла комнаты стул и подставил к письменному столу. – Вот, садитесь, пожалуйста.

Девушка присела на край стула и положила руки на колени.

– Итак, какую именно татуировку вы бы себе хотели?

– Город.

– Город?

– Да, Токио.

– Это, скажем, весьма… оригинально.

– И что? – вновь сверкнула она взглядом.

– И где бы вы желали ее расположить?

– На спине.

– Это будет довольно непросто…

– Послушайте, мистер. Сможете вы это сделать или нет?

– Разумеется, смогу. Давайте обойдемся без резкостей. Мне только надо определиться, как лучше это сделать. – Кентаро подпер ладонью подбородок, поглядел на закрытый ноутбук, и тут его осенило. – Так! Минуточку…

Он поднял крышку ноутбука, потыкал пальцами в клавиатуру, нетерпеливо ожидая, когда же техника проснется. И компьютер вправду оживился, показывая, как прильнувшую лицом к камере деваху от души отжаривают сзади. Из динамиков донесся низкий утробный стон.

Красный как рак Кентаро спешно закрыл окно порносайта. Украдкой взглянул на сидящую рядом посетительницу, но та, похоже, с интересом разглядывала висящие на стенах фотографии с татуировками его бывших клиентов. Так что как будто обошлось. А ведь чуть было не спалился!

Сделав серьезное лицо, он открыл другой браузер, кликнул сохраненную закладку с картами Google. Когда программа загрузилась, набрал в строке поисковика «Токио». Карта на экране увеличилась, и город заполнил собою все окно. Кентаро нажал на «вид со спутника», а затем еще сильнее увеличил изображение.

С каждым кликом детали становились все крупнее и зримее. Сетки городских кварталов с прожилками дорог и длинными изгибами рек и каналов, вольготно раскинувшимся Токийским заливом, многочисленными венами и капиллярами железных дорог, неустанно перекачивающих по всему городу потоки людей…

– Потрясающе! – воскликнула девица. – Хочу такое себе на спину!

– Нет. Такое попросту невозможно.

– Я пришла к вам потому, что вас считают лучшим в своем деле. – Она вздохнула. – Видимо, они ошиблись.

– Никто не сможет это выполнить.

– Уверена, что смогу найти кого-то за хорошую плату.

– Вопрос тут не в хорошей плате, дело в степени мастерства. Я один из немногих хориси[4], еще оставшихся в Токио.

– Тогда что же вас останавливает?

– На это потребуется много времени. Может, год, а может – и четыре. – Кентаро снял очки и взмокшими ладонями потер лицо.

– Я располагаю временем.

– И к тому же это будет очень больно. – Он с трудом подавил усмешку.

– Я же вам уже сказала: боль меня не пугает.

– И вам придется лежать передо мной вот на этом столе лицом вниз полностью обнаженной.

– Разумеется. – И она тут же, безо всякого стеснения, принялась расстегивать блузку.

У Кентаро что-то жарко крутанулось в животе, и он поспешно опустил глаза в пол. Помедлив мгновение, поспешил в ванную за детским косметическим маслом. В масле у него определенно не было никакой надобности, однако Кентаро пришло вдруг на ум, что это будет хорошим поводом прикоснуться к ее телу. Тут же ему вспомнился мастер, наставлявший его, когда Кентаро еще только постигал азы ремесла. Старик небось перевернулся бы в гробу, увидев, как он проделывает эту уловку с детским маслом.

Когда он вернулся в кабинет, девица уже лежала, полностью обнаженная, на столе лицом вниз. Кентаро не мог поверить собственным глазам. Ее кожа была совершенством, образцом безупречности! Мышцы поясницы идеально перетекали в ровные округлые ягодицы, от которых упруго расходились крепкие бедра. Приблизившись, Кентаро взволнованно сглотнул.

– Ну что, сейчас мне надо смазать вашу спину маслом.

– Делайте что считаете нужным, – слегка шевельнулась она на столе.

Он выдавил на правую ладонь порцию масла. Бутылка испустила этакий протяжный пукающий звук, за который Кентаро чуть было не извинился, но все же промолчал. Он с щелчком закрыл крышку и принялся втирать масло в кожу девушки. Тело ее засияло под ярким освещением, и недавно полыхнувший в животе у Кентаро жар начал спускаться ниже.

– Итак… Как вас зовут?

– Наоми.

– М-м-м… Наоми… Красивое имя! И что, у вас есть молодой человек?

Девушка слегка откатилась набок, чтобы повернуться лицом к Кентаро, и опять устремила на него прямой взгляд. Глаза ее вспыхнули светло-зеленым. Открылись небольшие груди.

– Послушайте, мистер, давайте без глупостей. Я пришла к вам, чтобы сделать татуировку, и это единственное, что мне от вас требуется. Я уже успела заметить, что вы смотрите у себя на ноутбуке что-то непотребное, и по мне – так на здоровье. Каждому, знаете, свое. Хотя не знаю, как бы отнеслась эта парочка к тому, что вы подглядываете за ними через веб-камеру. Может, об этом вам и стоило бы подумать. Но в отношении меня я не позволю никаких непристойностей. Я плачу вам за услугу, так что будьте профессионалом. Договорились?

Кентаро бессильно взмахнул масляными ладонями:

– Подглядываю? Я? Через веб-камеру? Не понимаю, о чем вы…

– Оставьте эту чушь! Не хочу даже и слышать. – Она снова распласталась на столе. – И кстати, у вас ширинка нараспашку.

Кентаро опустил взгляд на брюки, поспешно застегнулся, после чего приступил к работе.

В своем ремесле Кентаро был великолепен, как никто и никогда. Он мог часами концентрироваться на сверхкропотливом занятии – и обычно клиент просил сделать перерыв прежде, чем сам мастер уставал. Набивая татуировку, он всей душой вкладывался в свое творение, и друзья-художники всегда высоко ценили его произведения.

Наоми приезжала к нему в салон в течение нескольких месяцев – всякий раз, как у нее выпадало свободное время. И Кентаро всегда был рад их встречам. Для Наоми у него имелись особенно тонкие иглы, специально изготовленные лучшим мастером клинков в Асакусе.