Читаем Кошка до вторника онлайн бесплатно

— Шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать… — бормотала хозяйка, пересчитывая обеденные приборы. — Ох, сбилась… раз, два, три, сюда надо ложку побольше, он покушать любит… девять, десять, одиннадцать… Опять одиннадцать! Васька! Васька! Чтоб тебя мыши съели. Васька! Куда запропастился?

Старуха, кряхтя, заковыляла к двери, но на полдороге ей в голову пришла другая мысль. Она свернула к печке, взяла кочергу и крикнула в пространство:

— Васька, паршивец, я кочергу взяла!

В проёме двери тут же возник слуга.

— Слушаю, ваша светлость. Чего изволите?

— Ах, негодник, дармоед, шапку из тебя сошью! Почему не идёшь, когда зову? Вот я тебя кочергой.

— Фуй, — поморщился слуга. — Кочергой… как неинтеллигентно. Я не отзывался, потому что вы какого-то Ваську кликали. А я — Бэзил.

И он шикарным жестом подкрутил усы.

— Бе-е-езил! — передразнила старуха. — Да я тебя, паразита, из помойки вытащила, оторванный хвост пришила, в люди вывела для того, чтоб ты тут лорда из себя корчил? Почему одиннадцать тарелок поставил, когда я сто раз тебе говорила, что гостей восемь да я девятая? А? Молчишь?

— Молчу, — сказал слуга. — Молчу, потому как я — кот благородный и даму перебивать не приучен, хоть она англицкая леди, хоть она Баба Яга. А коли вы закончили, так и я скажу: приборов одиннадцать, а не девять, потому что у одного из гостей, у милорда Змея Горыныча, три головы. Стало быть, каждой голове — по тарелке. А то вы как хотите: одна голова ест, а две другие ей в рот заглядывают да слюни пускают?

— Слюни не надо, — замахала руками Баба Яга. — Слюни у него из серной кислоты, всю скатерть прожгут. Ладно уж… одиннадцать так одиннадцать. Можешь идти.

— Кочергу-то положите, — сказал кот.

Баба Яга поставила кочергу на место.

— То-то, — сказал кот и исчез за дверью.

— Ишь, волю взял, якобинец, — ворчала старуха, пододвигая тарелки и доводя и без того аккуратную сервировку до полного совершенства. — Как съездил в Англию на этот треклятый синь… синьпозиум чёрных котов, так житья не стало. Набрался там хороших манер — фу-ты ну-ты, просто так и поленом не огреешь. Он тебе и член Англицкого клуба, и кавалер ордена Бани… Ну, баня, положим, дело хорошее, тут я не против, а Англицкий клуб-то при чём? И дёрнул же меня нечистый послать его в Англию…

Тут приподнялась крышка, закрывавшая вход в подпол, и из отверстия выглянула голова Нечистого.

— И всё ты врёшь, старая, — сказала голова. — Когда это я тебя дёргал? И за какое место? Напраслину возводишь, а мне это обидно.

— Ну тебя, напужал, — замахала на него Баба Яга, подскочившая от неожиданности. — Вечно выскочит, как чёрт из рукомойника. И не о тебе речь, присловье такое, а ты сразу обижаться.

— Вот ты опять, — грустно сказал Нечистый. — Что за выражение — «как чёрт из рукомойника»? Я в рукомойнике и не помещусь даже, да и сыро там. Я же не водяной!

Старуха хотела что-то сказать, но тут в сенях задребезжал колокольчик.

— Ахти, гости на пороге, а я разговоры разговариваю, — встрепенулась она. — Сгинь, нечистая сила!

И чёрт сгинул, бурча:

— От нечистой силы слышу.

— Вроде рановато, — засомневалась Баба Яга. — Сколько времени, Петенька?

Петух, служивший дневными часами (ночными работала сидевшая на этой же жёрдочке сова), слабо кукарекнул:

— Шестнадцать часов двадцать минут — московское время.

— Отстаёт он у вас, — послышался голос за кадушкой, стоявшей в самом дальнем, «кухонном» углу за печкой. — Отстаёт минут на десять, а то и все пятнадцать.

И из кадушки показалась вихрастая голова мальчика, вся обсыпанная мукой.

— А ты нишкни, — погрозила Баба Яга. — Ну что за молодёжь пошла, его зажарят через час, а он туда же — критику наводит. Да что за день такой, все мне перечат!

Она заспешила к дверям встречать гостей и уже в проёме столкнулась со слугой. Тот слегка отстранил хозяйку и торжественно провозгласил в пространство:

— Их превосходительство господин Леший с супругой!

— Ах, дорогая, — защебетала Кикимора, скользя по полу навстречу хозяйке, — ваш Бэзил просто прелесть. И этот цилиндр, и галстук-бабочка, а фрак-то… Ах это хвост? Ну ничего, всё равно очень мило. Как вам это удаётся, дорогуша? Я никак не могу заставить своих лягушек выглядеть так элегантно. Бестолковые, скачут весь день по кочкам туда-сюда, никакой утончённости, а начнёшь выговаривать — обижаются. Мы, дескать, все царевны. И не тронь их, а то дипломатических конфликтов не оберёшься.

— Да, со слугами нынче сложно, — прогудел Леший. — Я вообще один работаю. Никто в помощники не идёт. Конечно, служба у нас тяжёлая. Вот, помню, завалил я в Бирме четырёх слонов…

Баба Яга открыла рот, чтобы посочувствовать, но тут опять в дверях возник Бэзил:

— Его огненное сиятельство Змей Горыныч!

Сначала ничего не произошло. Потом Баба Яга, ахнув, бросилась растворять окна. В три открытых окна тут же просунулись три драконьих головы.

— То-то, — сказала в нос одна из них. — В гости зовёшь, а окна закрыты. Мог бы и стёкла побить. Нечаянно.

— Прости, батюшка, — оправдывалась хозяйка. — Комаров с утра было ужас сколько, вот и притворила, а потом захлопоталась с обедом…

— Да ничего, — весело проговорила другая голова. — Обед — это главное. Что, можно уже начинать?

— Веди себя прилично, — зашипела третья голова. — Может, гости ещё не все пришли.

— Кощея нет, — сказала Кикимора. — И Водяного. И Русалки. Собственно, кроме нас с мужем, ещё никого нет.

Вторая голова заметно погрустнела.

— Русалки не будет, — сказала Баба Яга. — Она очередной раз поссорилась с Водяным и не придёт. Говорит, мигрень.

— А что это такое? — заинтересовалась Кикимора.

— Это когда куда-нибудь идти не хочется или что-нибудь делать неохота, то говорят, что мигрень, — пояснила хозяйка. — А хочешь поподробнее узнать, так у Бэзила спроси, он все эти заграничные выкрутасы знает.

— Интересно, — пробормотала про себя Кикимора. — Мигрень… Надо запомнить, пригодится.

— Русалки не будет, зато Кощей придёт. С супругой, — подчеркнула Баба Яга.

— Ах! Так он всё-таки на ней женился! — всплеснула руками Кикимора. — В его-то возрасте!

— Дурак, — отрубил Леший. — Мужчине лучше холостому. Э-э-э… не считая меня, конечно. Уф, как натоплено, — закончил он, вытирая вспотевший лоб.

— Смотри у меня, — шаловливо погрозила пальчиком Кикимора. — А кто ещё будет?

— Столичный гость будет, Барабашка какой-то, — сказала Баба Яга. — Он тут то ли рыбу ловит, то ли кино снимает, то ли клад ищет. Подозрительная, по-моему, личность. Не хотела его приглашать, да как-то само вылетело из вежливости… Думала, откажется, а он говорит — с удовольствием.

— Столичный? Прямо-таки из столицы? — загорелась Кикимора. — Ах, душенька, и как это вам удаётся собирать таких интересных гостей? Вот у меня, к примеру…

— А кушать-то что будем? — тоскливо перебила вторая голова Змея Горыныча.

— Кушать? Да как всегда — кашу гречневую, картошечку, огурчики малосольные, пироги… Бэзил салат хранцузский сделал, с лягушками. Не знаю, я б его вам не рекомендовала…

— С царевнами? — ахнула Кикимора. — С моими?

— Говорит, с хранцузскими.

— Ну, с хранцузскими ничего, — успокоилась Кикимора.

— А на горячее что? — упрямо гнула свою линию вторая голова, хотя третья её уже боднула за невоспитанность.

— На горячее вот его зажарю, — и Баба Яга кивнула на кадушку. — Эй ты, представься гостям.

— Обойдётесь, людоеды, — мотнул головой мальчишка. С вихров посыпалась мука.

— Ишь ты, — умилилась Кикимора. — Какой хорошенький. А почему с него пудра сыплется?

— Это не пудра, это мука, — пояснила Баба Яга. — Я его в молоке вымочила для мягкости, потом в муке обваляла. По англицкому рецепту. Как гости соберутся, так на сковороду и в печь — чтоб был с пылу с жару. Бэзил у меня «Таймс» почитывает, а там интересные рецепты на последней странице печатают. Называется «Хозяйке на заметку».

— По англицкому рецепту! — восхитилась Кикимора. — И мальчик англицкий?

— Нет, мальчик наш. Отечественная продукция. Сама поймала. Специально в город на охоту ездила.

— Нечестно поймала, — хмыкнул мальчик. — Наврала, что у неё приставка «Денди» есть, пойдём, говорит, поиграешь.

— А что такое приставка «Денди»? — удивилась Кикимора.

— А я и сама не знаю, — отмахнулась Баба Яга. — Только на эту приставку мальчишки лучше всего ловятся. Шустрый, всё норовил убежать, так я его связала. Небось, вкус от этого не испортится.

Кикимора хотела продолжить заинтересовавшую её тему, но тут Бэзил опять провозгласил:

— Его превосходительство милорд Кощей с супругой!

Кикимора подпорхнула к вновь вошедшим:

— Ах, дорогой, поздравляю, поздравляю с законным браком! Ваша жена очаровательна, просто очаровательна! Дорогая, я надеюсь, что мы будем часто собираться поболтать у меня на болоте, я надеюсь, что узы…

— А я надеюсь, что нет, — оборвал её Кощей. — Моя жена — привидение, а привидения болтать не могут.

— Какая жалость… — отступила Кикимора. — Немая…

— И где ж ты её такую взял? — вздохнул завистливо Леший.

— Места надо знать, — хохотнул Кощей. — Клад, а не жена, всё время молчит. А к вечеру повоет, так даже приятно — разнообразие.

Леший посмотрел на хорошенькое беленькое привидение и вздохнул:

— Везёт же некоторым…

— Дорогой, — нежно сказала Кикимора. — Представь, что было бы, если бы я выла по вечерам!

— Ну, если бы ты остальное время молчала… — начал было Леший, но вовремя остановился.

Кикимора нахмурилась. Назревала ссора, но Бэзил очень вовремя объявил новых гостей:

— Его превосходительство господин Водяной и его светлость маркиз де Барабаш!

— Вот, — сказал входя Водяной. — Привёл. Заблудился он, сидит на камушке у моего озера и явно утопиться хочет.

И он захохотал, показывая пальцем на Барабашку.

— Пошёл не в ту сторону, — объяснил Барабашка. — У нас в столице улицы прямые, а у вас всякие завихрения.

— Да уж куда нам до столицы, — неодобрительно сказала Баба Яга.

— Зато у вас такая экология, — похвалил гость. — Воздух, пейзаж…

— Воздуха пока хватает, — согласилась хозяйка. — Но воздухом сыт не будешь, поэтому прошу, гости дорогие, к столу!

— Наконец-то, — обрадовалась вторая голова и погрузилась в котелок с гречневой кашей.

Обед, как и все званые обеды у Бабы Яги, проходил немного бестолково, но приятно. Его не портило и присутствие почти незнакомых гостей — Привидения и Барабашки. Привидение молчало, улыбалось и всё подкладывало мужу в тарелку всякие вкусности с одобрения Бабы Яги, повторявшей:

— Кушай, Кощеюшка, ты теперь женатый, тебе солидным надо быть, дородным…

— Как я, — похлопал себя по толстому животу Леший.

Больше всех ела вторая голова Змея Горыныча, а третья на неё шипела:

— Опять из-за твоего обжорства наше пузо будет болеть, а оно ведь у нас общее!

Первая голова, знаменитая своими анекдотами и розыгрышами, была не в духе, почти ничего не ела и больше молчала по причине сильнейшего насморка. Она то и дело высовывалась из избушки и сморкалась в лопухи.

Водяной тоже ничего не ел, но много пил квасу, и у него в животе уже квакали лягушки. Это было не очень приятно, но все привыкли. Кроме Барабашки, который каждый раз вздрагивал, а Кикимора его успокаивала: «Ах, какой вы нервный и утончённый!» Она тоже ела мало — блюла фигуру, зато трещала не умолкая, и всё о столичной жизни. Иногда сквозь её щебетание прорывался Барабашка и интересно рассказывал о своей работе в городских квартирах, о том, как он двигает мебель, роняет тарелки, включает выключенные телевизоры…

— Ах, как романтично! — таяла Кикимора.

Баба Яга тоже была довольна — её сомнительный гость оказался гвоздём программы. Словом, всё шло хорошо, и Водяной за разговором чуть не забыл о своих обязательных ваннах. Дело в том, что он, будучи существом водяным и к суше не очень-то приспособленным, должен был после часового пребывания на воздухе немного посидеть в воде. Чтобы не высохнуть. Баба Яга принимала Водяного уже не первый год (и даже не первый век), поэтому на заднем дворе специально для этих целей стояла бочка, наполненная дождевой водой.

Итак, Водяной встал, сказал свою обычную фразу: «Пойду-ка я прогуляюсь», — и вышел из избушки.

Общий разговор, прерванный выходом Водяного, слегка застопорился, и Баба Яга опять навела его на интересную для всех тему — Барабашкину работу.

— И что ж ты, милый, так стаканы по столу-то и гоняешь? — спросила она.

— Так и гоняю, — заулыбался гость. — Они у меня прямо выплясывают. Да я и показать могу, если общество желает.

— Желает, желает! — захлопала в ладоши Кикимора. Она только что вернулась из сеней, куда выбегала напудрить носик, чувствовала себя неотразимой и была поэтому в отличном настроении.

Барабашка встал из-за стола, вылез в печную трубу и завозился там, устраиваясь поудобнее.

— Раз-два-три-пли! — скомандовал Леший и запустил в печку еловой шишкой.

И представьте себе, посуда на столе завертелась, сначала бестолково, позвякивая там и тут, а потом забрякала весьма отчётливо, отбивая ритмы диско. Затем приборы изящно перестроились в колонну по четыре и промаршировали по скатерти, к восхищению Лешего, тяготевшего к строевой службе. А в конце для удовольствия дам чайные ложечки протанцевали адажио из балета «Лебединое озеро».

Выступление вызвало всеобщий восторг.

— Вот что значит столичное воспитание! — твердила Кикимора.

— Да уж, молодец, разуважил, — вторила ей Баба Яга. — Ну, хватит, слезай.

— Не могу, — глухо донёсся голос из печки. — Застрял. Тесно у тебя тут, хозяйка, не то, что в столичных батареях.

— Ах, батюшка! — всплеснула руками Баба Яга. — Вот незадача. А ты дёрнись, миленький, дёрнись, авось выскочишь.

— Дёргался уже, — уныло проговорил Барабашка. — Ещё крепче застрял. Аж дышать тяжко. И чего меня понесло в эту провинцию?

— Вот видишь, что бывает от обжорства, — назидательно сказала третья голова второй. — Ты тоже скоро в окне застрянешь.

— Пойду помогу бедняге, — встал с места Кощей. — Руки у меня длинные, в любую трубу пролезут. Либо вытащу на крышу, либо внутрь, к вам, пропихну.

И он показал всем тощую костлявую руку, которая (это уж точно) ни в какой трубе бы не застряла.

— Иди, касатик, иди, — одобрила Баба Яга.

— А ты тут сиди, — сказал Кощей поднявшейся было за ним жене и вышел. Какое-то время все сидели тихо — прислушивались, как Кощей будет пропихивать Барабашку в трубу. Но ничего не было слышно. Потом раздался короткий звук, будто захлопнулась дверь. Привидение вскочило, заметалось по комнате и вылетело в окно, протиснувшись рядом с самой худой (третьей) головой Змея Горыныча.

— Куда это она? — удивилась Баба Яга. — Что-то все гости разбегаются. Эй, Барабашка, Кощей-то с тобой али нет?